Богачи и сверхбогачи

МОЛОТ Форумы РЕКОМЕНДОВАНО Богачи и сверхбогачи

В этой теме 1 ответ, 2 участника, последнее обновление  Arc 7 мес., 1 неделя назад.

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #3882

    burguy
    Участник

    Фердинанд Ланберг

    Богачи и сверхбогачи

    Глава I

    ИЗБРАННЫЕ И ОТВЕРЖЕННЫЕ

    Громадное большинство американцев — граждан самой богатой, самой могущественной страны капиталистического мира, в которой больше, чем где-либо, говорят об идеалах ,— не имеют ничего иного, кроме своей домашней обстановки и нескольких сверкающих вещей, таких, например, как автомобили и телевизоры, обычно приобретаемые в рассрочку и часто уже подержанные, а также носильной одежды. Очень много, если не большинство, американцев живут в лачугах, хибарках, халупах, времянках, в уродливых домишках викторианских времен, в скверных сдаваемых внаем квартирах и в разрушающихся многоквартирных домах. (Среди американцев распространено мнение, что условия жизни за границей повсюду гораздо хуже, чем где бы то ни было в Соединенных Штатах. Считается, например, что французы могли бы многому поучиться в области кулинарного искусства в американских автоматах-закусочных.)

    В то же время относительно небольшое число американцев—это баснословно богатые люди, подобно принцам из ≪Тысячи и одной ночи≫. Их глашатаи без конца восхваляют сверхъестественные преимущества обладания частной собственностью и незыблемое могущество американских собственников.

    Даже если бы страна долгое время находилась под игом жадной диктатуры, то и тогда огромное большинство американцев 60-х годов XX века едва ли могло оказаться владельцами столь незначительной собственности. Каким же образом удалось до такой степени ограбить большинство населения, некогда состоявшее из собственников по крайней мере небольших участков необрабатываемой земли? Этому интригующему, хотя и щекотливому вопросу мы уделим некоторое внимание позднее.

    Заявления, подобные сделанным выше, в тех редких случаях, когда на них отваживаются (хотя они в точности соответствуют действительности и отнюдь не новы), неизбежно встречают отпор со стороны бдительных пропагандистов — сторожевых псов существующего строя. Будучи приперты к стене, эти пропагандисты выдвигают магическую формулу о мифически высоком американском уровне жизни, который на поверку оказывается всего лишь уровнем валового потребления. Поэтому указанные заявления должны быть, особенно в нынешний век одностороннего изобилия, надежнейшим и точнейшим образом документально подтверждены и переподтверждены.

    Это, разумеется, не остановит сторожевых псов, располагающих для своих опровержений
    как неистощимыми запасами казуистики и изощренности, так и столь же безмерными ресурсами писчей бумаги — продукта истребления лесов.

    На сцену выступает критическая наука

    Однако (к счастью, для истины) критическая наука, которую повторяющиеся в течение многих лет обвинения и контробвинения вывели из прежней спячки, была наконец вынуждена предпринять глубокое, подробнейшее, исчерпывающее и авторитетное изучение подспудных фактов, хотя результаты этого исследования не освещаются в контролируемых изданиях, не обсуждаются публично и даже не упоминаются в благопристойном обществе. Что касается широкой публики, то в наш век безудержной гласности, когда даже мученический конец смелого молодого президента в одночасье превращается в прибыльный бизнес, факты о подноготные общества изобилия держатся в глубокой тайне от всех, за исключением тех странных созданий, которые готовы часами копаться в пыльных томах книгохранилищ.

    Тем не менее безупречный научный анализ неопровержимых официальных данных полностью подтверждает выдвинутые мною вначале утверждения, которые рядовому читателю газет могут показаться неправдоподобным иконоборчеством, нелепым заблуждением или бормотанием идиота.

    После того как будут всесторонне рассмотрены господствующие позиции богатых и способы, с помощью которых такие позиции сохраняются, мы коснемся и некоторых сложных причин, объясняющих это ненормальное положение.

    Нация наемных работников

    Большинство взрослых американцев в современном обществе обманчивого изобилия — наследников предприимчивого (и целиком вымышленного) жителя Америки из буйной
    фантазии Уолта Уитмена—всего лишь наемные работники. Положение их, как правило, непрочно. Почти все они наемные слуги. И эта нация ≪свободных и равных≫ наемных
    работников представляет собой реальную опору и окружение кучки богачей на великом Североамериканском континенте.

    Те немногие газеты, которые имеют обыкновение печатать иностранные новости, время от времени публикуют материалы о странах Латинской Америки. Авторы таких материалов неизменно с горечью обнаруживают, что у власти в этих странах находится немногочисленная олигархия крупных землевладельцев; остальную часть населения составляют их льстивые приспешники и безземельные, задавленные нищетой крестьяне.

    Но я нигде не читал, что эта обобщающая характеристика, если заменить несколько имен существительных, в равной мере относится и к Соединенным Штатам, где место землевладельцев занимают финансисты, промышленники и крупные рантье, а место крестьян — низкооплачиваемые наемные работники (которые точно так же, как и крестьяне, находятся под угрозой лишиться работы по той или иной причине).

    ォБанановые республикиサ

    Эти же самые авторы, концентрируя внимание на Центральной Америке, язвительно пишут о ≪банановых республиках≫, о тех странах, экономическое господство над которыми в основном сосредоточено в руках ≪Юнайтед фрут компани≫, о странах, где политические лидеры покупаются и продаются, как жареная кукуруза, и где честолюбивые мятежники время от времени свергают предыдущих мятежников и управляют страной в собственных корыстных интересах.

    Но Соединенные Штаты, священная земля Вашингтона, Джефферсона, Франклина и Мэдисона, сами часто обнаруживают много подобных черт, проявляющихся в одуряющей
    атмосфере, временами напоминающей атмосферу сельских карнавалов, восточных базаров, шумных игорных заведений и шикарных публичных домов. Если кто-либо полагает, что я преувеличиваю, пусть обратит внимание на то, как политические съезды, государственные похороны, выборы, судебные процессы и заседания комиссий конгресса напоминают пестрые картины Кони-Айленда, Атлантик-Сити, Майами-Бич, Голливуда, Палм-Спрингса, Бродвея, Лас-Вегаса и Мэдисон-авеню.

    Условия в Соединенных Штатах, с учетом их специфики, не так уж сильно отличаются от условий в других странах, в чем постоянно убеждают уроженцев Северной Америки бойкие журналисты. Точно так же, как и в ≪банановых республиках≫, и в США время от времени совершается убийство или покушение на убийство главы государства: Линкольн, Гарфилд, Мак-Кинли и Кеннеди были убиты, Трумэн и оба Рузвельта являлись объектами предполагаемого покушения; немало местных политических лидеров было прошито пулями. Отсюда вовсе не следует, что те различия между Соединенными Штатами и республиками Центральной Америки, которые существуют на самом деле, не имеют значения.

    Дело заключается в том, что отличительные черты, представляющие Соединенные Штаты в выгодном свете, например, преобладание к северу от Рио-Гранде домов, имеющих современную канализацию, и сооружение там замечательных и совершеннейших телевизионных систем, бесконечно превозносятся в назидание широкой публике, тогда как невыгодные для США черты сходства упоминаются очень редко или вовсе замалчиваются.

    Говорить о них считалось бы непатриотичным. Что касается, например, применения в США огнестрельного оружия, то в этом отношении они дадут сто очков вперед любой из ≪банановых республик≫. С 1900 г. в Соединенных Штатах свыше 750 тыс. человек скончалось от огнестрельных ран, полученных отнюдь не в военных условиях, а иногда даже в собственном доме; в настоящее время число умерших от применения огнестрельного оружия достигает 17 тыс. в год, или 50 человек в день.

    Другие формы насилия также преобладают в США, а насилие вообще, к ужасу всех благовоспитанных людей, служит основной темой американского кино и телевидения, отражая нравы мужской части общества. Со времени появления в Соединенных Штатах автомобиля, которым мы так хвастаем, в автомобильных катастрофах погибло свыше полутора миллионов человек.

    Преступность, пользуясь заимствованным выражением, пышно расцветает. Несколько государственных комиссий, от комиссии Уикершема 1931 г. и до президентской комиссии 1967 г., вели обследования, выносили рекомендации и горестно сокрушались, а тем временем волна преступности (о значительной части которой и не сообщается) нарастала.

    Помимо часто раскрываемых тесных связей между организованной преступностью и местными политическими деятелями, связи организованного преступного мира явно прослеживаются также и выше, вплоть до кругов конгресса.

    В старину гонца, доставившего королю дурную весть, нередко казнили. В наше время тех, кто сообщает подобные нежелательные сведения, клеймят как ≪очернителей≫, которые
    сами замараны, то есть с помощью этого эпитета как бы пытаются снять саму проблему.

    Если говорить о такой, по-видимому, наиболее характерной для стран Латинской Америки отличительной черте, как вмешательство военных, то и в этом плане Соединенные Штаты теперь бесспорно затмевают все, что могут продемонстрировать латиноамериканские республики. По сравнению с нынешней политической властью и влиянием военных
    кругов США роль милитаристов в Германии Гогенцоллернов (одно время расценивавшаяся приведенными в ужас американскими публицистами как вершина махрового милитаризма
    новейшей истории) представляется совершенно ничтожной.

    Пентагон нашего времени, когда его представители действуют в конгрессе и в исполнительных органах власти, когда политические деятели испытывают благоговейный трепет перед увешанными орденами генералами, когда военно- промышленные корпорации кишмя кишат отставными офицерами, способен стереть с лица земли такую державу, как гогенцоллерновская или гитлеровская Германия, несколькими меткими ударами.

    Все это начинает приводить в смущение даже американских президентов. Дуайт Д. Эйзенхауэр в своем президентском прощальном послании обращал внимание на ≪такое сочетание колоссальных вооруженных сил и большой военной промышленности≫ и призывал ≪остерегаться установления в высших правительственных органах неоправданного влияния военно-промышленного комплекса — желанного или нежеланного≫.

    Он заявил: ≪Существует и будет существовать потенциальная опасность пагубного усиления неправильно используемой власти≫, так как влияние этого комплекса ≪ощущается в каждом городе, в каждом штате, в каждом учреждении федерального правительства. Мы признаем настоятельную необходимость такого сдвига. Однако мы не должны недооценивать его серьезных последствий≫.

    Президент Джон Ф. Кеннеди понял, что Пентагон и ЦРУ обманным путем вынудили у него согласие на давно задуманное вторжение на Кубу, которое затем потерпело крах в бухте Кочинос, когда Кеннеди отказался отдать приказ об авиационной поддержке вторжения; благодаря этому шагу он нажил себе множество ожесточенных врагов среди правых.

    Многие сторонники президента Линдона Б. Джонсона утверждали, что советы военных ввели его в заблуждение и толкнули на дорогостоящее вмешательство во Вьетнаме, которое
    бросило мрачную тень на период его правления. Между тем некоторые крупные представители генералитета с самого начала выступали против этой авантюры.

    Хотя американские генералы формально и не принимают политических решений, они (как и генералы во многих других странах после 1914 г.) подают советы, которые неизбежно влекут за собой принятие определенных решений со всеми вытекающими из них последствиями. Эти советы отнюдь не являются политически невинными.

    За исключением того, что в Соединенных Штатах имеется большое число промышленных рабочих и служащих, а не безземельных крестьян, они мало чем отличаются от стран Латинской Америки. Соединенные Штаты гораздо более похожи, например, на Бразилию и Аргентину, чем на Францию или Англию (две страны, к которым большинство американцев склонны относиться с чувством покровительственного превосходства).

    Говоря о такой явной отличительной особенности Соединенных Штатов, как отделение церкви от государства, следует отметить, что в стране существует теперь сильное движение, возглавляемое политиками, апеллирующими к наименее образованным избирателям и требующими от государства прямой поддержки церкви, то есть такого вмешательства государства в дела церкви, которое, очевидно, повлечет за собой поддержку этих политиков со стороны церкви. И это движение должно сделать Соединенные Штаты еще более похожими на Латинскую Америку и еще менее похожими на Европу, где наблюдается тенденция ко все более глубокому размежеванию церкви и государства в большинстве сфер их влияния.

    Можно почти утверждать, что существует усиливающаяся тенденция создавать Соединенные Штаты, если не обращать внимания на их индустриальные черты, по типу ≪банановых республик≫, что таким образом превращает США, по существу, в ≪банановую республику≫.

    Статистическая основа

    Основу нашего повествования по необходимости составляет статистика. А достоинство статистики в ее компактности. Однако я знаю, что многие читатели терпеть не могут статистики; это обстоятельство побуждает умудренных опытом редакторов рекомендовать авторам обойтись без статистики или упрятать ее в конец книги. Очевидно, встреча в детстве с арифметикой в неблагоприятной школьной обстановке породила у многих людей (даже у образованных) отвращение к цифрам, и, видя эти цифры, они просто пропускают их. И все же читателю будет полезно изучить и тщательно обдумать приводимые ниже данные.

    Хотя в течение нескольких десятков лет уже были проведены серьезные исследования, три появившиеся недавно отличные работы осветили положение с гораздо большей точностью, чем когда-либо прежде. Они основаны на целом ряде исследований о размерах и концентрации американского богатства, начатых еще Дж. К. Холмсом в 1893 г.

    Три последние работы были осуществлены независимо друг от друга: профессором Висконсинского университета Робертом Дж. Лампменом по поручению Национального бюро экономических исследований; Научно-исследовательским центром Мичиганского университета в виде ряда докладов за 1947, 1952, 1956, 1960 и 1963 гг.; гарвардским историком Габриэлем Колко в его книге ≪Богатство и власть в Америке≫ (1962 г.). В такой последовательности я и остановлюсь на них, а также на официальных, приукрашивающих
    положение данных.

    Работа Лампмена была выпущена в 1962 г. Издательством Принстонского университета; она насчитывает 286 страниц, содержит 138 огромных таблиц и 37 графиков (включая 13 кривых Лоренца), и в ней применены наиболее сложные методы математического анализа.
    Профессор Лампмен сделал следующее: он получил первичные данные о поступлениях федерального налога на наследство за 1922, 1929, 1933, 1939, 1945, 1949, 1953, а в некоторых случаях и за 1954 и 1956 гг., но основное внимание сосредоточил на данных за 1953 г. Этот налог установлен законом для наследуемого состояния, превышающего определенный минимальный размер, который составлял 50 тыс. долл. в 1922—926 гг., 100 тыс. долл. в 1926—932 гг., 50 тыс. долл. в 1932—935 гг., 40 тыс. долл. в 1935—942 гг. и 60 тыс. долл. после 1942 г.

    Получив такие данные, профессор Лампмен применил затем известный метод мультипликации наследств. Этот метод состоит в том, что число и размеры состояния умерших каждой половозрастной группы умножаются на обратный общий показатель смертности в каждой такой группе. В результате получаются данные о числе живых и размерах состояний в каждой половозрастной группе и в каждой группе по размеру состояния.

    Профессор Лампмен иллюстрирует этот метод следующим образом: ≪Допустим, что из 1000 человек населения в возрасте от 40 до 50 лет в год умирают 2 человека с состоянием
    100 тыс. долл. или выше. Примем, далее, за известное, что за данный год умерло 5% из всей 1000 человек в возрасте от 40 до 50 лет. Затем можно предположить, что умершие 2 человека с состоянием в 100 тыс. долл. или выше составили 5% всех живых в группе лиц с состоянием в 100 тыс. долл. Чтобы получить число живых с состоянием в 100 тыс. долл., следует умножить 2 на 20 (обратное от 5%) и таким образом получить ответ, который равен 40 живым лицам с состоянием в 100 тыс. долл. или более≫.

    Результаты расчетов Лампмена

    Лампмен пришел к следующим результатам.

    1. Свыше 30% имущества и ценных бумаг частного сектора экономики (около 20% всего богатства страны составляет государственную собственность) принадлежало в 1953 г. 1,6% взрослого населения (103 млн. чел.).
    2. На долю этой группы в 1,6% из всего находившегося в частной собственности богатства приходилось 32%, которые включали 82,2% всех акций, 100% облигаций штатов, а также не облагаемых налогом облигаций местных административных органов, 38,2% облигаций федерального правительства, 88,5% прочих облигаций, 29,1% наличных денег, 36,2% закладных и векселей, 13,3% фондов компаний по страхованию жизни, 5,9% пенсионных и аналогичных фондов, 18,2% разных видов собственности, 16,1% недвижимости и 22,1% всех долговых обязательств и закладных.
    3. В таблице № 1 указан процент национального богатства, приходившийся на 0,5% и на 1% взрослого населения за указанные годы.
    4. Оценка валового размера состояний для всего взрослого населения в 1953 г., полученная в результате дальней шего применения тех же методов, дана в таблице № 2.

    Таблица 1

    Год ! На долю 0,5% взрослого населения (в %) ! На долю 1% взрослого населения (в %)

    1922 29,8 31.6
    1929 32.4 36.3
    1933 25.2 28.3
    1939 28.0 30.6
    1945 20.9 23.3
    1949 19.3 20.8
    1953 22.7 24.2
    1954 22.5 —
    1956 25.0 26.0

    Таблица 2

    Валовой размер Число лиц Средний Весь валовой
    состояния (в долл.) в возрасте 20 лет размер объем состояния
    (в долл.) и старше состояния (в млрд.долл.) (в %)
    (в млн.) (в %) (в долл.)

    От 0 ДО 3500 51,70 50,0 1800 93,1 8,3
    3500—10 000 19,00 18,4 6000 114,0 10,2
    10 000—20 000 21,89 21,2 15000 328,4 29,3
    20 000—30 000 6,00 5,8 25000 150,0 13,4
    30 000—40 000 2,00 1,9 35 000 70,0 6,3
    40 000—50 000 0,80 0,8 45000 36,0 3,2
    50 000—60 000 0,35 0,3 55000 19,3 1,7
    Все ниже 60000 101,74 98,4 7 900 810,8 72,4
    60 000—70 000 0,18 0.1 61000 10,5 0,9
    70 000 и выше 1,66 1,6 186 265 309,2 27,6
    Состояния все
    размеров 103,40 100,0 10 800 1120,0 100,0
    Медиана размеров
    состояний 3500

    Эта таблица — одно из подтверждений сказанного в начале книги. Из нее видно, что 50% взрослого населения, владеющего 8,3% богатства, имеет в среднем состояние вразмере 1800 долл., что покрывает лишь стоимость мебели, одежды, телевизора и, быть может, подержанного автомобиля.

    Большинство из них обладает меньшим состоянием, а многие и вовсе ничего не имеют. Другая группа в 18,4%, вместе с первой образующая 68,4% взрослого населения, в среднем имела состояние в 6 тыс. долл., что, очевидно, в значительной мере отражало охват страхованием жизни или наличие в банке сбережений на черный день. Возможно, что эта группа включает и некоторых из избранной компании ≪народных капиталистов≫, владеющих двумя или тремя акциями ≪Америкэн телефон энд телеграф≫.

    Еще 21,89 млн. взрослых (21,2%), что вместе с первыми двумя группами составляет уже 92,59 млн., имели средний валовой размер состояния в 15 тыс. долл., то есть сумму, достаточную лишь для покрытия расходов на лечение серьезной болезни одного человека. Эти 92 с лишним млн. взрослого населения (89,6%) вместе владеют лишь 47,8% всей собственности.

    Группа крупнейших владельцев собственности

    Число лиц, входящих в верхний 1% собственников, изменялось на протяжении десятилетий так, как показано в таблице. Однако верхние 11 % лиц из этого волшебного 1 % (то есть 0,11% всех) владели почти 45% богатства одной этой группы, тогда как нижняя половина этого 1% (или 0,50% всех) обладала лишь 23%.

    Лампмен утверждает: ≪Находящееся в личной собственности богатство всего населения оценивалось в 1953 г. примерно в 1 триллион долл. Это означает, что средний валовой размер состояний всех 103 млн. взрослых был немногим меньше 10 тыс. долл.

    Медиана, разумеется, окажется значительно ниже. Между тем группа крупнейших собственников имела средний валовой размер состояний в 182 тыс. долл. На большую часть лиц, входивших в эту верхнюю группу, приходились состояния размером ниже указанной средней. Из 1,6 млн. крупнейших собственников свыше половины владели состояниями,

    Год Число лиц Доля в валовом объеме богатства
    (в тыс.) (в %)
    1922 651 32
    1929 744 38
    1939 855 33
    1945 929 26
    1949 980 22
    1953 1030 25

    валовой размер которых был ниже 125 тыс. долл., а менее 2% (27 тыс. человек) имели состояния размером более 1 млн. долл.≫.

    Таким образом, в 1953 г. в стране насчитывалось свыше 27 тыс. миллионеров — это не только рекордное единовременное число миллионеров за всю историю человечества, но и большее, чем общее их число за всю историю до 1875 г. (к 1966 г. миллионеров насчитывалось около 90 тыс.). Если бы цены на потребительские товары оставались неизменными с 1944 до 1953 г., то численность миллионеров была бы меньшей. ≪В 1944 г.,— пишет Лампмен,— было 13 297 миллионеров. В 1953 г. их насчитывалось 27 502, если оценивать их состояния по ценам 1953 г., но лишь 17611, если исходить из цен 1944 г.≫.

    Что можно сказать о периоде 1965—1967 гг.? Из того факта, что за предшествовавшие ему 12 лет цены на акции необычайно повысились, можно лишь заключить, что доля богатства крупнейших собственников также в большой степени возросла. Как уже отмечалось, эта маленькая группа владеет более чем 80% акций. На конец 1950 г. Исчисляемый фирмой ≪Доу-Джонс≫ средний индекс 65 промышленных акций составил 216,31, в 1955 г.— 442,72, в 1960 г.— 618,04 и в марте 1964 г.— 812,18. В мае 1965 г. он был уже значительно выше 900.

    Менее подвижный индекс 300 акций, исчисляемый Комиссией по делам фондовой биржи, также продемонстрировал увеличение стоимости акций в четыре раза — в 1950 г. он равнялся 41,4, в 1955 г.— 81,8, в 1960 г.— 113,9 и в марте 1964 г.— 160,9. Какому числу служащих удалось за тот же период вчетверо увеличить свое жалованье?

    Однако рост стоимости акций определенно сводит на нет одно из предположений Лампмена, а именно следующее: ≪Наш вывод о том, что доля богатства в руках верхних 2% семей сократилась за период с 1922 по 1953 г. с 33 до 29%, или почти на одну восьмую, очевидно, совпадает с… распространенным мнением, согласно которому за последние десятилетия в Соединенных Штатах произошло некоторое уменьшение экономического неравенства≫.

    Повышение курса акций и увеличение доходов корпораций в самое последнее время делает несостоятельной даже эту небольшую уступку. Профессор А. А. Берли-младший поспешил поднять на щит данные Лампмена о том, что с 1922 по 1953 г. доля богатств в руках верхнего 1% собственников сократилась с 32 до 25%; однако его ликование было преждевременным, ибо он недостаточно полно цитировал Лампмена, подчеркивавшего, что доля этой группы сократилась за период с 1922 по 1949 г., а затем снова стала возрастать.

    Начатые Лампменом расчеты были продлены до 1958 г. в великолепно документированной статистической работе, которую сотрудники статистического отдела Управления внутренних налоговых сборов Джеймс Д. Смит и Стонтон К. Колверт в 1965 г. представили в Американскую статистическую ассоциацию.

    Рассмотрев выкладки Лампмена и внеся поправку в один из его второстепенных расчетов, Смит и Колверт пришли к выводу, что ≪в 1953 г. группа крупнейших собственников владела 27,4% валового объема и 28,3% чистого объема основного богатства, а к 1958 г. увеличила свою долю соответственно до 30,2 и 32,0%. Эти данные подтверждают заключение Лампмена, что доля группы крупнейших владельцев собственности возросла после 1949 г.≫. Основное богатство, как объясняют авторы,— это общий объем богатства за вычетом стоимости активов в попечительских фондах и пенсионных резервах. Таким образом, новейшие данные, представленные ведущими авторитетами в этой области, заставляют сделать следующий вывод: концентрация богатств в руках немногих усиливается.

    В действительности, если учесть колебания рыночной стоимости, оказывается, что доля группы крупнейших владельцев собственности в настоящее время — самая высокая за всю историю. По моим предположениям, доля указанной в верхней графе группы в 0,5% всех собственников теперь превышает ее долю в 1929 г., составлявшую 32,4%. Дальнейшие исследования покажут, что доли всех групп крупнейших собственников, изученные Лампменом, существенно возросли.

    На этом мы заканчиваем рассмотрение данных Лампмена, хотя в его весьма остро написанной книге еще многое заслуживает внимания.

    Исследования Мичиганского университета

    Многократные исследования, предпринятые Мичиганским университетом, хотя и обнаружили некоторые несущественные расхождения с данными Лампмена, в целом совпадают с выводами его работы и полностью подтверждают их. Прежде всего было установлено, что в 1953 году 3% ≪расходующих единиц≫ владело собственностью общей стоимостью 60 тыс. долл. и более; в исследовании Лампмена эта группа собственников составляет 2,3% всех взрослых. ≪Расходующая единица≫ состоит из одного или более лиц, образующих домохозяйство.

    Согласно ≪Обзору потребительских финансов≫ Мичиганского университета за 1953 г., на долю верхних 11 % из 54 млн. расходующих единиц страны приходилось 56% всех активов и 60% чистой стоимости всей частной собственности. ≪В то время, как эта группа владеет лишь 30% потребительского капитала,— отмечает Лампмен,— она является собственником 80% всех коммерческих и инвестиционных активов≫.

    Согласно опубликованному Мичиганским университетом ≪Обзору потребительских финансов≫ за 1960 г., 86% всех расходующих единиц страны вообще не владело никакими
    акциями. Из числа домохозяйств с доходом до 3 тыс. долл. 95% не владело акциями, с доходом от 3 тыс. до 5 тыс. 93% не имело акций, с доходом от 5 тыс. до 7,5 тыс. долл. 87% не владело акциями. В группе домохозяйств с доходом от 7,5 тыс. до 10 тыс. долл. не являлось владельцами акций 78% и даже в группе с доходом от 10 тыс. до 15 тыс. долл.
    61% не имел акций. В 1963 г. 83% всех домохозяйств не владело акциями. Ясно, что собственность на акции получала несколько более широкое распространение по мере того,
    как в связи с ростом цен многолетние владельцы акций постепенно распродавали их.

    Так, если в 1953 г. из группы с доходом выше 15 тыс. долл. не владело акциями только 44% домохозяйств, то в 1960 г. их насчитывалось лишь 26%. В связи с пропагандистской кампанией, ставившей своей целью доказать существование ≪народного капитализма≫ и
    порожденную им широкую диффузию собственности в американской промышленности, Нью-Йоркская фондовая биржа и Национальный совет по рекламе в течение ряда лет усиленно накапливали соответствующие статистические данные.

    Согласно им, в 1956 г. в США насчитывалось 8630 тыс. владельцев акций, а в 1962 г.—17010 тыс. Позднее приводилась цифра 20 млн. Хотя специалисты в области статистики и оспаривают метод исчисления этих данных, последние могут соответствовать действительности и тем не менее не противоречить выводам, содержащимся в работах Лампмена и в обзорах Мичиганского университета. Ибо если в 1963 г. Акциями владело 17% расходующих единиц, как показывает исследование Мичиганского университета, то это может составить значительно больше, чем 17 млн. лиц. При этом любого человека можно считать владельцем акций, если он имеет хотя бы одну акцию стоимостью 10 центов.

    О том, что большинство держателей акций владеют акцияхми на незначительную сумму, свидетельствуют данные Мичиганского университета за 1963 г. Те расходующие единицы,
    которые владели акциями, разделяются на следующие группы: 3% владело акциями на сумму менее 500 долл., 2%—на сумму от 500 до 999 долл., 4% — от 1 тыс. до 4999 долл. и 2% —от 5 тыс. до 9999 долл.

    В области собственности на акции данные цифры незначительны. Однако эти группы держателей акций составляют 75% всех домохозяйств, владеющих акциями. Лишь 4% всех расходующих единиц владело акциями на сумму свыше 10 тыс. долл. Но большинство и этой последней группы, насчитывающей свыше 4 млн. человек, также владеют акциями на небольшие суммы, так как нам уже известно, что 1,6% населения владеет более чем 80% всех акций, 100% облигаций штатов и местных государственных органов и 88,5% облигаций, выпущенных корпорациями.

    Итак, в 1963 г. на долю примерно 15,4 млн. человек приходилось менее 2С% всех акиий. Поэтому в настоящем исследовании повсюду принимается за вполне установленное, что 1,6% взрослого населения владеет по крайней мере 32% всей собственности и почти всеми инвестиционными активами, что 11% всех домохозяйств (в соответствии с работой Мичиганского университета) владеет по крайней мере 56% всех активов и 60% их чистой стоимости.

    Возможно даже, что по состоянию на 1965—1967 гг. 0,5% владеет более, чем одной третью всей производительной собственности. Это значит, что на долю 90% населения остается очень мало. Напомним, что, как показал Лампмен, 50% населения фактически не имеет никакой собственности, а средний размер состояния на домохозяйство составлял в 1953 г. лишь 1800 долл. Как явствует из исследования Лампмена, 89,6% взрослого населения обладало лишь 47,8% всей собственности, а 50% — лишь 8,3%. Короче говоря, данные Мичиганского университета и данные Лампмена весьма близки, хотя и исчислены различными методами.

    Исследования, подтверждающие предыдущие выводы

    Каждое новое серьезное исследование подкрепляет эти выводы. Непосредственно накануне второй мировой войны Временная национальная экономическая комиссия (ВНЭК) сената изучила распределение акций среди 8,5 млн. акционеров 1710 крупнейших компаний по состоянию на 1937—1939 гг. и обнаружила, что на долю 4% всех держателей обыкновенных акций приходилось 74,9% акций, а на долю 4,5 держателей привилегированных акций —54,8% акций. Исследуя аналогичные материалы по состоянию на 1951 г., Брукингский институт (Вашингтон, округ Колумбия) установил, что в 2991 крупной корпорации лишь 2,1% держателей акций владело 58% обыкновенных акций и 1,1% держателей акций — 46% привилегированных. На долю двух третей всех владельцев обыкновенных акций приходилось всего 10% акций. Дж. Кейт Баттерз из Гарвардского университета подсчитал, что в 1949 г. расходующие единицы (домохозяйства), владевшие рыночными акциями на сумму 100 тыс. долл. и более и составлявшие 0,2% всех расходующих единиц и 2% держателей акций, являлись собственниками от 65 до 71% всех рыночных акций, находившихся во владении отдельных лиц. Ни в одном из этих исследований не принимались во внимание доходы от акций, положенных на имя отдельных лиц в финансовые учреждения, что соответственно увеличивает приведенные выше проценты.

    Исследование состояний, произведенное Лампменом, не обязательно выявляет размеры состояний. Это происходит потому, что многие состояния делятся на протяжении жизни владельца главным образом в пользу наследников. К моменту смерти владельца состояние уменьшается. Далее, распространение расчетов, относящихся к владельцам состояний, на остальную часть населения обнаруживает по меньшей мере два искажения. Во-первых, Лампмен учитывает только взрослых, тогда как значительное число детей являются миллионерами вследствие того, что на их имя открыты попечительские фонды. Во-вторых, экономическое положение возрастных групп богатых и бедных не является строго сопоставимым вследствие более высокого среднего уровня смертности в раннем возрасте среди бедных.

    Но в целом Лампмен в своем исследовании точнее, чем кто-либо другой до него, показал распределение собственности между всеми взрослыми половозрастными группами.

    Точные данные Федеральной резервной системы

    Как бы ни были убедительны все эти исследования, но точное представление о распределении богатств в Соединенных Штатах можно получить на основе данных, опубликованных с самого официального благословения.

    В обширном и исчерпывающем докладе, подготовленном для Совета управляющих Федеральной резервной системы на базе данных Бюро цензов и озаглавленном ≪Обзор финансового положения потребителей≫, официально представлены бесстрастные цифры о распределении собственности на 31 декабря 1962 г., благодаря чему вся проблема вышла за
    рамки мелких дискуссий.

    На эту дату число домохозяйств в стране стоимостью 500 тыс. долл. или более составило, по тщательным подсчетам, около 200 тыс. Число миллионеров на конец 1962 г. превышало 80 тыс. по сравнению с 27 тыс. в 1953 г., по данным Лампмена. Из указанных 200 тыс. домохозяйств лишь 39% владело не наследственной собственностью. Эти 200 тыс. владели в тот момент 22% всего богатства, тогда как 3,9 млн. индивидуальных потребительских единиц, имевшие собственность в 50 тыс. долл. или более, владели 57% богатства.

    Распределение богатств среди всего населения представляется в следующем виде:

    Млн. % домохозяйств
    Все потребительские единицы
    (домохозяйства) 57.9 100
    Размер богатства (в долл.)
    Минусовый 1.0 1.8
    Нулевой 4.7 8.0
    1-999 9.0 16.0
    1000—4999 10.8 18.0
    5000—9999 9.1 16.0
    10 000—24 999 13.9 24.0
    25 000—49 999 6.2 11.0
    50 000—99 999 2.5 5.0
    100 000—199 999 0.7 1.3
    200 000—499 999 0.5 1.0
    500000 и выше 0.2 0.4

    Утверждение, что 200 тыс. домохозяйств владели 22% богатства, позволяет предположить, будто могущество этих 200 тыс. меньше, чем оно есть на самом деле. Определяющее значение здесь имеет сам состав богатства. Как правило, низший слой собственников в большинстве случаев владеет инертной собственностью, такой, например, как автомобили,
    небольшая сумма наличных денег и какое-либо жилище, тогда как верхняя группа собственников в большинстве случаев владеет активами корпораций, общая стоимость которых достаточно велика, чтобы показать, что их владельцы целиком контролируют производительную сферу экономической системы.

    Домохозяйства, входящие в группу 200 тыс. с собственностью 500 тыс. долл. и выше, держали в своих руках 32% всех инвестиционных активов и 75% прочих активов, главным
    образом попечительских фондов, тогда как 500 тыс. владельцев с размером собственности от 200 тыс. до 499 999 долл. владели 22% инвестиционных активов. На долю 700 тыс. домохозяйств с размером собственности от 100 тыс. до 199 999 долл. приходилось 11% инвестиционных активов.

    Эпицентр экономического и политического контроля

    Мы видим, таким образом, что 1,4 млн. домохозяйств владели 65% инвестиционных активов, то есть активов, обеспечивающих экономический контроль. Собственность на автомобили, дома и банковские вклады такого контроля не дает. Экономическая мощь верхней группы в 200 тыс. собственников гораздо больше, чем могло бы обеспечить владение ими 22% всех активов; она выражается цифрой в 32% принадлежащих им инвестиционных активов.

    Специалисты признают, что доля участия в собственности крупной корпорации в размере 5% в большинстве случаев достаточна для контроля над ней. Я считаю, что общий контроль
    над корпорациями, весьма вероятно, сосредоточен в группе 200 тыс. владельцев собственности и почти наверняка сосредоточен в сводной группе 700 тыс. богатейших домохозяйств, владеющих активами стоимостью 200 тыс. долл. И выше и составляющих немногим более 1% всех домохозяйств.

    Ученый быстро определит, что здесь таится опасность совершить логическую ошибку деления, если утверждать, будто то, что верно для целого, верно и для его отдельных частей. Такое утверждение может означать, что поскольку 200 тыс. домохозяйств владеют 32% инвестиционных активов, то каждое из них в отдельности владеет в корпоративной системе долей, составляющей точно 32%. Я не выступаю с таким нелепым утверждением. Прежде всего, эта верхняя группа в большинстве случаев сосредоточивает свою собственность в крупнейших корпорациях, игнорируя примерно миллион игрушечных корпораций, малозначительных или вовсе незначительных.

    Далее, как уже отмечалось, для контроля над отдельной корпорацией требуется гораздо меньше 32% ее активов. Как мы увидим ниже, контроль —это именно тот фактор, который связан с властью. Обычно необходимо владеть сравнительно небольшой долей собственности, чтобы установить полный контроль над корпорацией, а такой контроль в свою очередь ведет к участию и в политическом контроле.

    Богатство человека, владеющего всего 5% акций корпорации, капитализированных в размере 2 млрд. долл., определяется лишь в 100 млн. долл. Но поскольку эти 5%—а многие владеют более чем 5%—обычно обеспечивают ему контроль над корпорацией, его действительное могущество фактически измеряется примерно 2 млрд. долл. Он обладает
    огромным политическим влиянием не только благодаря своим пожертвованиям на политические кампании, но и в силу того, что все юридические фирмы, обслуживающие законодательные органы — конгресс и законодательные собрания штатов,— состоят в услужении у его корпорации; любая корпорация общенационального масштаба имеет в каждом штате свои юридические фирмы. Кроме того, не следует забывать об огромной рекламе, которую его корпорации приходится помещать в органах массовой информации в виде свободной от налогообложения статьи издержек, лоббистах, которых его корпорация использует, и культурно-благотворительных фондах, финансируемых его корпорацией и лично им самим.

    Такой человек, формально владеющий богатством чистой стоимостью 100 млн. долл., несомненно, представляет собой закулисную власть в стране, а его доля в собственности фактически в огромной мере умножается на те богатства, которые он контролирует и которые включают не только его собственность, но и собственность других людей. А таких
    людей, как он, немало.

    Вместе с тем многие разумно мыслящие граждане испытывают чувство бессилия перед кажущейся сложностью обстановки. Их чувство вполне оправданно. Ибо они действительно политически бессильны. Следовательно, подлинные размеры могущества такой концентрированной собственности намного больше, чем ее доля в общей сумме инвестиционных активов.

    Совокупная власть верхних 200 тыс. собственников и, уж безусловно, верхних 700 тыс. на самом деле стопроцентная. Совокупная власть этого верхнего слоя собственников не была бы большей и в том случае, если бы они владели всеми 100% инвестиционных активов. В действительности их власть могла бы оказаться меньшей, так как этот слой лишился бы поддержки множества дрожащих от страха мелких держателей акций и, вероятнее всего, приобрел бы в их лице политическую оппозицию.

    Что касается распределения собственности между группами более мелких собственников, то 1% всего богатства приходится на долю группы с размером собственности от 5 тыс. до 9999 долл., 7% принадлежит группе от 10 тыс. до 24 999 долл., 11 % — группе от 25 тыс. до 49 999 долл. И 15% —группе от 50 тыс. до 99999 долл., а общая доля всех этих групп составляет 34%. Именно к этой общей группе лиц с относительно умеренными состояниями принадлежат некоторые наиболее громогласные защитники существующей корпоративной системы. По их собственным словам, все они участвуют в выигрыше и определенно имеют известный финансовый вес. Как свидетельствуют выступления на собраниях акционеров, большинство из них преклоняются перед крупными акционерами и последние в их глазах окружены божественным ореолом.

    Группировка состояний населения по их чистой стоимости

    Анализ состояний по их чистой стоимости (активы минус долги) обнаруживает менее благоприятное положение низших групп населения, о чем свидетельствует таблица. Как показывает таблица, чистая стоимость собственности 28% домохозяйств ниже 1000 долл., причем включенная сюда группа в 11% потребительских единиц с минусовым состоянием, то есть являющихся по существу должниками с задолженностью различных размеров, намного превышает совокупную долю групп с состояниями от 50 тыс. долл. и более.

    Чистая стоимость состояний (в долл.) Доля потребительских единиц (%)
    Минусовая 11
    Нулевая 5
    1—999 12
    1000—4999 17
    5000—9999 15
    10 000—24 999 23
    25 000—49 999 10
    50 000—99 999 4
    100 000—199 999 1
    200 000—499 999 1
    500000—999 999 менее 0,5
    1 000 000 и выше менее 0,5

    Если на одной стороне мы видим группу, насчитывающую менее 0,1% и состоящую из миллионеров (которых время от времени с гордостью перечисляют ≪Тайм≫, ≪Форчун≫ и ≪Уолл-стрит джорнэл≫), то на другой находится группа в 11% домохозяйств-должников. Прибавив к ней нулевую группу, получим 16% всех домохозяйств, не имеющих собственности. Чистая стоимость собственности 45% домохозяйств ниже 5 тыс. долл. И это называется изобилием?

    Взгляд снизу

    Весьма точный статистический анализ, заслуживающий самого пристального внимания всех исследователей структуры распределения богатства, содержится в книге ≪Богатство
    и власть в Америке≫ д-ра Габриэля Колко из Гарвардского университета. Автор не только воссоздает, по существу, ту же картину, что и Лампмен и ученые Мичиганского университета (≪После второй мировой войны,— пишет он,— одна десятая часть нации в среднем владела двумя третями всех ликвидных активов≫), но и рассматривает эту проблему с позиций низших слоев населения. Основываясь на официальных данных, он без труда доказывает, что в изобильном 1957 г. средства к существованию 44% расходующих единиц (домохозяйств) были ниже прожиточного минимума, установленного семейными бюджетами Бюро статистики труда США, а положение 27,5% являлось просто нищенским.

    Эти цифры свидетельствовали даже о некотором улучшении по сравнению с положением в 1947 г., когда они равнялись соответственно 51,2 и 27,5%.

    Д-р Колко анализирует проблему с учетом всех доходов—как от занятости, так и от собственности. Используя данные Бюро цензов и Мичиганского университета, он показывает, что в распределении доходов в Соединенных Штатах существует фантастическая неравномерность. В то время как за все годы с 1947 по 1955 на долю нижней десятой части населения приходился лишь 1% всех личных доходов в стране после уплаты федеральных налогов, верхняя десятая часть за эти же годы получала от 27 до 31% этих доходов.

    Вторая снизу десятая часть населения получала за годы с 1947 по 1955 3% всех доходов, за исключением 1953 и 1954 гг., когда она получала 4%. Третья снизу десятая часть получала за эти годы 5% всех личных доходов. Иными словами, в период 1947—1955 гг. на долю 30% населения, получавших наименьшие доходы, приходилось 9% всех личных доходов в стране после уплаты налогов, тогда как на долю 30%, получавших наибольшие доходы, приходилось от 56 до 58%. Эти данные служат неопровержимым свидетельством бедности, особенно если учесть, что в менее обеспеченных и менее образованных семьях больше
    детей. Примечательно, что положение не улучшается сколько-нибудь существенно и в последующих группах населения, пока не доберешься до самых верхних. Четвертая снизу десятая часть населения получила лишь 6% доходов, пятая — лишь 8% и уже только шестая снизу достигала 10% доходов, то есть их среднего уровня. На долю седьмой части приходилось 11%, восьмой — 13 и второй сверху—16%.

    Однако если верхнюю десятую часть, получившую в 1955 г. 27% всех доходов, разбить на группы по 1% каждая, то окажется, как установлено Лампменом, что львиная доля приходится на самый верхний 1%. По мере восхождения к верхним группам состав семей сокращается, а доля участия в экономической выгоде возрастает. Следует еще раз напомнить читателям, что источниками этих доходов служит как занятость, так и собственность. Но именно собственность представляет собой наиболее привлекательный источник доходов, так как он связан с наименьшими затратами времени или энергии.

    Располагая таким источником доходов, человек не прикован к работе, которая к тому же
    сама по себе часто не дает удовлетворения. Имея собственность в качестве источника дохода, человек волен выбрать область приложения своей энергии или оставаться праздным, предоставляя трудиться другим.

    Недостаточные контрмеры

    Д-р Колко наглядно показывает не только широкое распространение бедности в Соединенных Штатах, но и то, что призванные уменьшить ее различные меры ≪нового курса≫ — социальное обеспечение, страхование по безработице, оказание помощи нетрудоспособным, законы о минимуме заработной платы и т. п.— совершенно недостаточны. Такого явления, как зачатки ≪государства всеобщего благоденствия≫, о котором настойчиво твердят газеты, в Соединенных Штатах не существует. Это явствует из того факта, что средняя месячная пенсия по старости составила в 1963 г. 77 долл. 3 цента, или 924 долл. 36 центов в год.

    Что касается сбережений лиц с различными доходами, то группа, образующая их нижнюю десятую часть, уже давно живет в долг. С 1929 по 1950 г. этот долг колебался от 2 до 35%, а в 1950 г. составлял 16%. Эта группа не только не владеет никакой собственностью, но и находится по уши в долгах.

    У нижней половины общего числа всех лиц, получающих доход, в 1950 г. был чистый дефицит по сбережениям в размере около 18,5%. На долю шестой снизу десятой части лиц, получающих доход, приходилось лишь 4% чистого сальдо сбережений в стране, а затем этот процент повышался по группам последовательно от 10 до 11, 20 и, наконец, до 72% для высшей десятки.

    В 1935—1936 гг.— годах депрессии — чистые сбережения верхней десятой части доходополучателей достигли 105%, следующей десятки — 13, третьей сверху — 6, четвертой сверху—2, а всех четырех групп вместе—126%. В то же время у остальных 60% доходополучателей образовался дефицит в размере 25%. В этой игре цифр многое из того, что для одних оказывается сбережением, для других оборачивается долгом.

    На все это некоторые искушенные судьбой люди отвечают: ≪Так уж устроен мир≫. Иными словами, все это —следствие неизбежной игры случайных факторов, в которой кто-то оказывается более удачливым или более искусным игроком.

    Запланированные результаты

    В действительности же такое распределение доходов как в верхних группах, так и в нижних — результат преднамеренных ухищрений. Это следствие настойчивого планирования. Из других подробных исследований известно, например, что в составе групп с низкими доходами непропорционально велик удельный вес негров и беднейшей части белых южан.

    Группы с низкими доходами вовсе не состоят только из этих слоев населения, но последние составляют очень значительную часть этих групп. Экономическое положение и негров и белых южан порождено длительной игрой политических сил. После гражданской войны политики из южной Демократической партии, стремившиеся восстановить свое положение и рассчитывавшие на популярность в южных штатах лозунга ≪Восстановить рабство полностью, кроме названия≫, испросили и получили молчаливое согласие республиканцев
    Севера на использование этого лозунга, что должно было обеспечить установление весьма прибыльного для этих политиков однопартийного диктаторского режима демократов на Юге.

    В обмен на это южане согласились предоставить республиканцам полную поддержку в конгрессе в их стремлении блокировать нарастающие в стране требования—главным образом со стороны организованных рабочих — относительно проведения необходимого социального законодательства.

    В течение почти ста лет эта сделка приносила свои плоды, и политически дезориентированный белый южанин, способствуя сохранению низкого материального и культурного уровня жизни негра, в результате сам оставался на этом же уровне. Сделка между республиканцами и южными демократами имела более широкие последствия, поскольку она позволила богатому ядру Республиканской партии держать значительную часть населения в нужде, в частности лишая ее остро необходимой социальной защиты и доступа к народному образованию.

    После смерти Линкольна социальная политика Республиканской партии всегда сводилась к проволочкам и обструкциям, хотя время от времени среди республиканцев и появлялись разумные и дальновидные деятели. Нельзя сказать, что в предыдущем абзаце полностью
    объясняются причины существования наряду с баснословным богатством большой и широко распространенной бедности, однако частичное объяснение в нем содержится.

    Мягкая война с бедностью

    В 1964 г. президент Линдон Б. Джонсон поразил рядового читателя газет своим внезапным, будто гром среди ясного неба, объявлением ≪войны с бедностью≫. Этот шаг Джонсона был многими цинично истолкован лишь как уловка для привлечения голосов избирателей, а не как практическая программа. Разве это не факт, твердили газеты, что в процветающих богатых Соединенных Штатах нет подлинной бедности.

    С тех пор, однако, под влиянием официальных речей и проведения закона о выделении свыше одного миллиарда долларов на борьбу с бедностью в качестве первоначальной меры страна постепенно усвоила чуждое, даже разрушительное представление о том, что в Соединенных Штатах бедность широко распространена. Как это всегда происходит, когда за дело берутся изощренные говоруны, спор опять сместился к тому, как точно определить, что такое бедность.

    Серджент Шрайвер, директор Управления экономических возможностей и шурин покойного президента Джона Ф. Кеннеди, предложил относить к категории бедных семьи с годовым доходом ниже 3 тыс. долл. и одиночек с доходом ниже 1500 долл. Принятие этого
    предложения означало бы, что, согласно данным Мичиганского университета, свыше 30% всех семей оказалось бы отнесенным к категории бедных. Опубликованный Мичиганским университетом ≪Обзор потребительских финансов≫ показал, что в 1962 г., на который
    данных по нижней десятой части всех расходующих единиц (домохозяйств) тогда не было, средний доход домохозяйства из второй снизу десятой их части равнялся 1510 долл., а третьей снизу десятки — 2510 долл. Для четвертой снизу десятки он составлял лишь 3350 долл.

    Впоследствии С. Шрайвер увеличил свои цифры соответственно до 3130 и 1540 долл. Как и следовало ожидать, Торговая палата Соединенных Штатов расценила первое определение уровня бедности, данное Шрайвером, как завышенное. ≪Торговая палата ,— писала ≪Нью-Йорк тайме≫,—основывала свою критику старого определения на том факте, что малочисленная семья, проживающая в теплом климате и сама производящая большую часть необходимых ей продовольственных продуктов, может сносно существовать на 3 тыс. долл. в год≫.

    Поскольку пациент вполне может довольствоваться таким размером дохода, зачем приучать его к роскоши, к такой, например, как медицинская помощь? С. Шрайвер, сам человек богатый, позднее отмечал, что 35 млн. американских семей являются бедными, однако они не охвачены существующими программами помощи бедным. Если считать, что бедная семья состоит из трех человек, хотя многие семьи являются более многочисленными, то окажется, что из 180 с лишним млн. населения 105 млн. чел. бедные.

    Проявив близорукость, представители Торговой палаты не разглядели, что правительство, столкнувшись с серьезной ситуацией, установило (каковы бы ни были его мотивы — гуманные или своекорыстные) вводящий в заблуждение новый официальный показатель для определения бедности, а именно доход. На протяжении всей истории бедность характеризовалась отсутствием собственности. Человека, не имевшего собственности, считали бедным; чем большей собственностью владел человек, тем менее бедным он был.

    По критерию Шрайвера, если семья имеет годовой доход от не твердо обеспеченной работы в размере, дважды превышающем 3130 долл. в год, то такая семья не считается бедной. Хотя многие американцы, по показателю Шрайвера, относятся к категории бедных, однако, согласно этому критерию, большинство их к ней не относится, несмотря на то что они не владеют ничем, о чем стоило бы говорить. Но показатель Шрайвера создает видимость того, что большинство людей живет обеспеченно, а это вряд ли отвечает действительности.

    Определение бедности

    Что касается меня, то я бы сказал, что человек, не владеющий достаточно значительной, приносящей доход собственностью, не получающий достаточно большой трудовой доход, чтобы регулярно делать крупные сбережения, или не имеющий высокооплачиваемой и постоянной работы,— человек бедный.

    Он может быть здоров, красив и вызывать восхищение своих друзей, но он беден. Согласно этому критерию, по крайней мере 70% американцев, безусловно, бедны, хотя отнюдь не все они лишены средств к существованию или пребывают в полной нищете. Но, как свидетельствуют события 30-х годов, американцы, если лишить их работы, могут сразу же оказаться без средств к существованию, а это в большой мере способствует слепому подчинению. Фактически многие лица, имеющие весьма высокооплачиваемую, даже руководящую работу, время от времени оказываются безработными из-за ликвидации рабочих мест в результате слияний, технического прогресса или закрытия предприятия. Не сумев найти новую работу, эти люди, к своему изумлению, внезапно обнаруживают, что они в буквальном смысле слова бедны; на собственном горьком опыте они узнают, что конкретно означает слово ≪бедность≫.

    Даже многие из тех, кто никогда не терял работу, часто обнаруживают, столкнувшись с необходимостью длительного лечения или аналогичными тяжелыми обстоятельствами, что
    они столь же беспомощны, как и бродячие попрошайки. Они на самом деле бедны. При подобных обстоятельствах человек, владеющий собственностью, явно находится в ином положении. Он определенно не бедный. И это все, что я утверждаю.

    Некоторые предварительные заключения

    Из анализа данных Лампмена и Федеральной резервной системы о распределении собственности со всей очевидностью вытекает, что в Соединенных Штатах теперь имеется
    такой же прочно укоренившийся класс наследственных собственников, как и в Европе, на которую американцы издавна презрительно взирали как на цитадель классовых привилегий. Иными словами, в Соединенных Штатах огромное богатство теперь приобретается, как правило, уже не в результате приложения определенных усилий, законных или противозаконных, направленных на пользу или во зло, а достается по наследству.

    Из верхних 0,5% собственников почти все получили свое состояние таким путем. Данные Лампмена убедительно это показывают. Ламимен обратил внимание на то, что 40% группы самых богатых людей — женщины. Хотя отдельные женщины и заработали большие деньги собственным трудом—Мэри Пикфорд,

    Грета Гарбо, Елена Рубинштейн и немногие другие в мире искусства и моды,— но очень мало кто из них самостоятельно создал даже скромное состояние. Женщины просто не занимают в финансовом мире, в промышленности и в политике те посты, которые позволяют делать деньги. Но наследницами они являются.

    Правда, все чаще практикуется раздел состояния между мужем и женой с целью выгадать на разнице налоговых ставок. Этот процесс происходит одновременно в двух противоположных направлениях. Женщины могут передавать часть состояния мужчинам так же, как мужчины— женщинам. При этом в кругах крупных богачей браки обычно заключаются между богатыми людьми. Исключение из этого правила — уже сенсация. Даже если допустить, что не больше 40% мужчин стало богачами в результате раздела состояний, то мужчины из числа наследственных собственников приобретают выдающееся положение среди богачей по другой причине. Многие мужчины, унаследовавшие небольшое состояние, увеличили свое богатство с помощью хитроумных спекуляций. Ж. Поль Гетти, которого некоторые английские газеты упорно называют ≪богатейшим человеком мира≫, много лет назад получил в наследство от своего отца 7 млн. долл. и таким образом занял прочное место среди миллионеров. Спекуляции с нефтью позволили ему выдвинуться далеко вперед среди богачей. Тем не менее он не принадлежит к числу богачей, самостоятельно создавших свое состояние. Таких, как Гетти, немало среди крупнейших собственников.

    Таким образом, можно сделать вывод, что по крайней мере 40% мужчин, или 24% всех крупных собственников,—наследственные богачи, а общая доля последних превышает 60°/о. Исходя из других соображений, я полагаю, что удельный вес наследников мужского пола в группе крупнейших богачей гораздо выше. Вследствие своей неопытности в финансовых делах женщины обычно плохо распоряжаются богатством.

    Они легче становятся жертвой обманных сделок, не умеют своевременно воспользоваться явно благоприятными возможностями, и в результате происходит вытеснение их из группы крупнейших богачей и их удельный вес в этой группе соответственно снижается.

    Мужчины обычно обладают большими финансовыми способностями, поэтому они прочнее удерживают свое место в группе богачей и численно более широко, нежели женщины, представлены среди наследственных собственников. Однако совершенно очевидно, что в целом большая часть сверхбогачей, будь то мужчины или женщины, — это наследники крупных состояний. Они попали в эту группу согласно завещанию, а не в результате собственных деловых операций, у одних обозревателей вызывающих безмерное восхищение, а у других — чувство невыразимого омерзения.

    В группе сверхбогачей очень мало новичков, и это будет показано в следующей главе. В то время как человек, самостоятельно накопивший состояние, числится в группе богачей лишь единожды, некоторые наследственные богачи фигурируют в качестве наследников многократно, так как наследуют свое богатство от многих завещателей. Так происходит как в высших, так и в промежуточных и низших группах собственников. И этот повторяющийся
    процесс ведет к дальнейшей концентрации собственности. Как показывает статистика федеральных налогов на наследство после 1916 г., на протяжении полувека огромная масса богатств была передана по завещанию. Почти во всех случаях наследниками оказывались отдельные лица. Сколько бы ни было в прошлом ≪делателей денег≫, прошедших путь от голодранца до богача, в настоящее время эта фигура приобретателя почти исчезла. Владельцами собственности теперь являются наследники.

    Разросшиеся семейные группы

    Данные Лампмена относятся к отдельным лицам. Из них не видно, что большинство из верхних 0,5% лиц, которое, вероятно, владеет теперь по крайней мере 33% (по стоимости)
    всей собственности,— это члены разросшихся семейных групп. В семейную группу Дюпонов входит свыше 1600 человек, причем не все они принадлежат к верхнему узкому кругу. Существуют многочисленные семейные группы Рокфеллеров, Вандербильтов, Уитни, Меллонов, Вулвортов, Фишеров, Фиппсов, Хартфордов и других. В результате браков часть крупных состояний скрывается под ничего не говорящими женскими именами, как, например, Сесиль (Вандербильт).

    Выхоленные наследники или их представители часто дружески восседают рядом в одних и тех же советах директоров. Большинство из них состоит в одних и тех же клубах для избранных. Однако в состав довольно многочисленной группы, которую Лампмен определяет как группу крупнейших собственников, несомненно, входят также и лица, весьма незначительные по размерам своего богатства. Вспомним то подчеркнутое Лампменом обстоятельство, что свыше половины лиц, включенных им в высшую группу, владеет собственностью в размере не более 125 тыс. долл., то есть незначительной суммой, хотя в тысячах населенных пунктов по всей стране человека с таким состоянием сочли бы крезом.

    Благодаря бракам между богатыми крупные состояния все больше и больше концентрируются в руках все меньшего числа лиц. Известно, что состоятельные люди не без основания часто берут под сомнение брачные мотивы людей несостоятельных. Эти процессы не могут не вести к концентрации богатства и к сужению круга лиц, создающих новые состояния. Наверху остается все меньше и меньше места для новых ≪делателей денег≫. Новые преуспевающие предприятия еще существуют, но все они сравнительно небольшие. Некоторые из них на выгодных условиях поглощаются более крупными предприятиями. Ни одно из них не обнаруживает ни малейшего признака превращения в еще одну ≪Форд мотор компани≫. Все крупные ставки, очевидно, уже сделаны.

    Апологеты в обороне

    Однако эта картина современного частного богатства и власти богачей в какой-то степени ставит под сомнение доктрины прежних апологетов крупных состояний. В прошлом с университетских кафедр и в газетных передовицах широко проповедовалась идея о том, что крупное богатство либо служит вознаграждением за служение обществу (например, за великодушное создание огромной отрасли для развлечения недостойной публики), либо представляет собой неизбежный, естественный и вполне приемлемый результат эволюционной борьбы, в которой выживает сильнейший, а слабейший идет ко дну.

    Согласно этой теории, нынешние крупнейшие богачи — это отпрыски благодетелей общества и наиболее достойных представителей прошлых поколений. К счастью, им самим не приходится держать экзамен на соответствие этому идеалу.

    В прошлом часто утверждали, что если все деньги разделить поровну между всеми людьми, то менее чем на протяжении жизни одного поколения они вновь окажутся в руках их прежних владельцев. Хотя это утверждение могло быть верным для того периода, когда были живы первые создатели крупных состояний, оно вряд ли справедливо теперь, когда наследникам пришлось бы состязаться с такими господами, как Фрэнк Костелло. Большинство нынешних богачей едва ли могли бы рассчитывать на победу. Способны ли они оказать серьезное сопротивление таким [представителям уголовного мира.— Ред.], как Джейк Гузик и Тони Аккардо или Аль Капоне и Джек Макгэрн Пулеметчик?

    На протяжении многих лет все состояния облагались федеральными налогами, а иногда и налогами штатов, но, как мы увидим ниже, размеры этого налогообложения отнюдь не так велики, как принято считать. В Соединенных Штатах не происходит разрушения состояний в результате их налогообложения, как это обычно утверждают пропагандисты истэблишмента. Некоторые состояния в тех случаях, когда нет наследников, переходят в руки организаций.
    ______
    Автор употребляет распространенный термин establishment, означающий как всю систему власти в США, так и финансово-промышленнополитическую элиту страны. — Прим. ред.

    Но многие состояния либо косвенно, либо непосредственно передаются в собственность наследников с помощью различных приемов, например в результате дарственных завещаний через срочные попечительские фонды и филантропические фонды. Части состояния, переданные косвенным путем, управляются наследниками таким образом, чтобы они приносили им лично материальную выгоду.

    Цитадель взаимно переплетающихся состояний

    В условиях действия законов о наследовании, сохранившихся с тех времен, когда размеры собственности были гораздо более умеренными, и существующих в наши дни, когда крупные состояния создаются главным образом благодаря применению новой техники, возникла громадная мощная цитадель взаимно переплетающихся состояний, в которой даже хитроумные новые искатели богатства, как бы они ни старались, не могут пробить хотя бы малейшую брешь.

    Единственное средство достигнуть этой цели (причем и оно не всегда себя оправдывает) —это вступление в брак. Если, допустим, потенциальный новый Генри Форд что-либо изобретет и предпримет вместе с друзьями попытку продать свое изобретение, то, как правило, он обнаружит (как это произошло с профессором Эдвином X. Армстронгом — изобретателем широкодиапазонной радиочастотной модуляции, регенеративной схемы для электронных ламп, суперрегенеративной схемы для дециметрового диапазона и схемы супергетеродина), что старые фирмы нагло нарушили его авторские права.

    После того как он проведет лучшие годы своей жизни в суде, стремясь отстоять свои права, он может выиграть дело (обычно он его проигрывает), но, если он и выиграет, ему достанутся только отчисления за право пользования его патентом. Заявленные нарушителями доходы, которые они получили в результате внедрения изобретения, они могут сохранить за собой с благословения судов — ярых защитников справедливости. Ведь всякие усилия должны быть вознаграждены. А измученный изобретатель может покончить с собой, как это сделал профессор Армстронг в 1954 г. Генри Форд сделал карьеру в то время, когда ему противостояли лишь небольшие конкурирующие компании. Теперь же, когда существуют компании, уже занявшие в отрасли прочные позиции, изобретателям приходится либо продавать свои изобретения, либо разделять судьбу профессора Армстронга.

    Роль народа

    Законы о наследовании сыграли решающую роль в образовании крупных состояний. Но они были не единственным фактором в этом процессе. Маленькая группа, если только она не обладала подлинной диктаторской властью, не смогла бы при всем своем воровском искусстве, без посторонней помощи так много захватить. В книге ≪60 семейств Америки≫ я отмечал следующее, когда писал о богачах: ≪Это положение, в котором в значительной мере повинен сам народ≫.

    Сам народ облегчал и продолжает облегчать упрочение в условиях американской выборной системы правления обширной наследственной частной системы власти. Народ во многих отношениях является жертвой собственного поведения, подобно тому как, согласно утверждениям современных социологов, многие жертвы преступлений являются жертвами собственных поступков.

    Подчеркнутый мною контраст между сосредоточением богатства в руках немногих и широким распространением бедности может дать повод подумать, будто я отстаиваю уравнивание собственности. Но хотя и имеются серьезные основания для некоторого уравнивания, я бы не стал на нем настаивать, поскольку существуют миллионы людей, которые не в состоянии удержать в своих руках 10 долл. В течение 5 минут или 10 тыс. долл. в течение 5 месяцев.

    К чему бы привело уравнивание богатства? Как показал Лампмен, при равном разделе всей собственности, имевшейся в 1953 г., на каждого взрослого пришлось бы около 10 тыс. долл. Допустим, что некоему национальному попечительскому фонду, находящемуся под надзором казначейства Соединенных Штатов, были бы переданы по одной акции такой стоимости на каждого взрослого жителя страны.

    Доход в 5% на каждую акцию составил бы 500 долл. в год. Если указанную цифру приплюсовать к нынешнему среднему доходу на одного человека, то это не составит сколько-нибудь значительной суммы, хотя некоторые из наименее обеспеченных групп пришли бы от нее в восторг. Но если неравенство доходов не является центральной проблемой, то какую же проблему считать главной?

    Политическая власть богатства

    Во-первых, нынешняя концентрация богатства позволяет маленькой группе лиц, не имеющей для этого специальной подготовки и образовавшейся главным образом в результате получения наследства, незаконно и безответственно сосредоточить в своих руках непомерно большую власть по определению внутренней и внешней политики; во-вторых, эта группа распределяет огромные экономические ресурсы как внутри страны, так и за ее пределами таким образом, чтобы они служили ее собственным узким и корыстным интересам, а не удовлетворению самых острых общественных и личных потребностей американцев.

    Когда этой группе через ее агентов не удается добиться поддержки правительством различных ее планов в стране и за границей, она способна подорвать, и действительно подрывает, многие правительственные программы, получившие одобрение всего народа.

    Эта группа периодически втягивает страну в жестокие войны, способствующие сохранению и увеличению собственности, но противоречащие интересам страны и всего мира. Она может установить и устанавливает повсюду в мире связи, тайно предусматривающие применение американских вооруженных сил во всевозможных операциях, о которых до самого последнего момента не поставлены в известность даже конгресс и президент.

    Разумеется, она делает это без злого умысла, подобно тому как слон, не испытывая злобы, трется о молодое деревце и ломает его. Слон и должен вести себя как слон, не опасаясь нравственного осуждения. А любая власть должна проявить себя. На протяжении истории она неизменно отстаивала свои собственные интересы, какими бы они ни были.

    Итак, концентрированная собственность не только приносит ее владельцам огромные доходы, но и обеспечивает для них и их представителей непомерно большое влияние в экономической, политической и культурной жизни. В результате собственники получают возможность направлять или подрывать государственную политику — как внутреннюю, так и внешнюю.

    Низкие доходы необходимых обществу специалистов

    Управляющие крупной собственностью определяют, кроме всего прочего, и размеры вознаграждения за различные виды деятельности — кому платить очень много и кому очень
    мало. Только в интересах собственников некоторых, например, высших должностных лиц компаний, щедро вознаграждают за услуги, имеющие сравнительно малое общественное значение. Труд других — ученых, инженеров, художников, учителей — оплачивается очень скупо, хотя их деятельность, по всеобщему признанию, является в высшей степени ценной.

    По данным ≪Нэшнл сайенс фаундейшн≫, в 1960 г. Жалованье ученых в Соединенных Штатах колебалось от 6 тыс. до 15 тыс. долл. в год, то есть было гораздо меньше, чем заработок ловкого продавца энциклопедий или пылесосов. Поль Вудринг, консультант по народному образованию при Фонде развития образования, входящем в Фонд Форда, касаясь проблемы ≪голодной заработной платы≫, заявил:

    ≪В десятках гуманитарных колледжей средний размер жалованья составляет лишь 3 тыс. долл. в год, а минимальный оказывается еще ниже≫. Несмотря на утверждения, что в самое последнее время — это жалованье было повышено (что в общем не соответствует действительности), все же возникает вопрос: приближается ли оно хоть в какой-то мере к астрономическим размерам жалованья должностных лиц компаний?

    Относительно жалованья ученых и учителей директор компании может заявить вам: ≪Какое мы к ним имеем отношение? Они не входят в нашу юрисдикцию. Вот жалованье должностных лиц — другое дело≫. В ответ на это я утверждаю: когда крупнейшие собственники хотят быть правительством, они, как мы увидим ниже, становятся правительством. Когда они этого не хотят, когда нужно решить какую-нибудь деликатную проблему, они говорят: ≪По этому поводу обратитесь в Вашингтон. Это не входит в нашу юрисдикцию≫. Но и в Вашингтоне у них немало друзей, полагающих, что учителей и ученых не следует портить высоким жалованьем.

    Марксизм и рабочие

    Марксисты считают, что именно рабочих — промышленных рабочих — обездоливают, чтобы обеспечить богатым получение прибыли. Одно время именно так обстояло дело повсеместно и в Соединенных Штатах. В ряде случаев благодаря своей хорошей организации и благоприятному для них соотношению внешних сил труд некоторых категорий, объединенных в профсоюзы рабочих в Соединенных Штатах оплачивается ныне, вероятно, неоправданно высоко, выше, чем труд многих получивших специальную
    подготовку ученых. Руководители рабочих попросту воспользовались благоприятными обстоятельствами, чтобы, угрожая подрывом производства, воздействовать на систему
    власти.

    Дабы не создать ошибочное представление об американских рабочих, следует подчеркнуть, что положение неорганизованных и неквалифицированных рабочих очень тяжелое и что они находятся в тисках нищеты. Так называемым работникам в белых воротничках также платят мало. После второй мировой войны среди низкооплачиваемых квалифицированных
    слоев, особенно среди учителей, широкое распространение получила практика работы в двух местах — ≪мунлайтинг≫. Так поступают и полицейские, и пожарники, и даже квалифицированные заводские рабочие, стремящиеся держаться выше уровня бедности.

    В то время как социологи шумно разглагольствуют о грядущей 30-часовой неделе, утверждая, что главной проблемой человечества является увеличение свободного времени, многие мунлайтеры работают по 60 и 70 часов в неделю, то есть почти столько же, сколько работали при 12-часовом рабочем дне в XIX веке: Мунлайтеры работают водителями такси, официантами в барах, сторожами, продавцами и т. д. Но хотя в целом рабочих действительно обездоливают ради получения прибыли, они ненамного выгадают от уравнительного раздела собственности, как не выгадает от этого и никто другой.

    Дело в том, что само по себе владение собственностью вовсе не является решающим фактором. Главное внимание необходимо обратить на общий контроль, который несет с собой концентрация собственности. Концентрированная и объединенная собственность позволяет крупным собственникам и их оплачиваемым управляющим оказывать очень большое, если и не всегда решающее, влияние в управлении экономической системой, в поддержке политических партий и их кандидатов; если они и не определяют государственную политику, то, во всяком случае, влияют на нее на всех уровнях, сверху донизу.

    Право собственности, во много раз усиленное выгодными позициями в банках и страховых компаниях, — вот что открывает путь наверх.
    _______
    * Moonlight (англ.) — лунный свет. (Имеется в виду дополнительная работа ≪при лунном свете≫, то есть в вечерние часы; отсюда термин мунлайтеры — совместители.— Прим. ред.)

    Размер собственности на вершине пирамиды, необходимый для обеспечения какой-либо группе контроля, может быть равен лишь 5%. Разрозненные владельцы меньших состояний, если таковые имеются, не могут собрать достаточно капитала, чтобы одолеть держателей крупных пакетов акций, а если бы они и смогли собрать достаточно средств, то не знали бы, как с ними поступить.

    Осуществление контроля

    Несколько центральных групп кооперируются и осуществляют этот контроль из одного или нескольких пунктов над всей промышленностью. Промышленный контроль обеспечивает господство над громадными ресурсами, часть которых используется для того, чтобы оказывать свое влияние на политические партии и их кандидатов, газеты и другие издания.

    Стране навязывают завуалированную, не подвергнутую критическому рассмотрению систему взглядов, которую и усваивают многие люди, далекие от понимания реальной действительности. Возникает вопрос, всегда ли эта система взглядов способствует безопасности и благополучию республики?

    Так это или не так, но в критические, поворотные моменты истории она часто играет решающую роль. А между тем она никогда не подвергается общественному обсуждению. Я не утверждаю, что каждый человек — мужчина, женщина и ребенок,— принадлежащий к кругу крупных богачей, принимает активное участие в этом контроле. Многие из них далеки от власти, ведут ≪сладкую жизнь≫ и вряд ли знают, что происходит вокруг. Другие вовсе недееспособны, постоянно живут в санаториях и находятся под опекой семьи. Третьи, в здравом уме и расцвете сил, осуждают общую линию, но не в силах противостоять тому, что в основном диктуется групповыми интересами.

    Многие люди владеют некоторым количеством акций. Каждая акция дает право голоса. Владелец акций может отказаться от участия в голосовании, и в этом случае решения принимаются без него. Обычно он посылает распоряжение подать его голос за руководство компании. Однако он может голосовать и против руководства компании, и тогда ему приходится ценой больших расходов и усилий обрабатывать многих других держателей акций. В любой компании выполнить эту задачу довольно трудно. Иногда эта попытка венчается успехом, но не в тех случаях, когда ее предпринимают мелкие акционеры. Чтобы нанести поражение прочно утвердившемуся руководству компании или тем более сместить его, необходимо располагать крупным пакетом акций, скажем 5, 10 или 15% всех выпущенных в обращение.

    Тот, кто владеет таким пакетом акций, приглашает других крупных акционеров присоединиться к нему или покупает дополнительные крупные пакеты акций (на огромные суммы, которыми он для этого должен располагать). Ибо именно владельцы крупных пакетов акций решают, кому быть управляющими.

    Когда кому-либо чудом удается одержать победу на выборах, перед ним встает задача назначить новых управляющих, людей, которые ему больше по нраву. Но тот, кто в состоянии это сделать, сам принадлежит к числу хозяев положения. Это не мелкий акционер.

    Такой контроль осуществляется не в одной или в нескольких компаниях (как многие полагают), а во многих взаимосвязанных компаниях. Именно это и составляет власть в американской системе. В какой-либо данный момент эта власть может быть и не столь велика, как власть некоторых выборных государственных деятелей, например президента, но зато она более постоянна.

    Выборный государственный деятель, даже президент, должен подвергаться риску формальных выборов, проводимых через определенные промежутки времени. При этом пребывание его на посту ограничено восемью годами, тогда как глава крупной корпорации или банка может занимать свой пост в течение сорока или пятидесяти лет, наблюдая, как сменяются президенты Соединенных Штатов.

    Нехватка государственных услуг

    Наряду с огромной концентрацией личного богатства в стране ощущается громадная нехватка крайне необходимых государственных социальных услуг. Когда рассматриваешь положение корпораций, страна кажется чрезвычайно здоровой. Но лишь стоит обратиться к образованию и здравоохранению, ограничившись в качестве примера этими двумя областями, как перед вами внезапно возникает картина бедности, попрошайничества и неуверенности. Такой контраст весьма удивителен для богатой страны и вызывает в памяти одно из высказываний Бенджамина Дизраэли о двух нациях, богатой и бедной.

    Политические жонглеры поспешат отметить, что нехватки в указанных областях постепенно устраняются теперь правительством за счет налоговых поступлений. Однако, как мы увидим ниже, доля крупнейших богачей в налоговых поступлениях непомерно низка. Богатые, как и все прочие, не любят платить налоги, но в отличие от большинства других знают, как их уменьшить посредством политического давления.

    Конституция Соединенных Штатов запрещает присвоение дворянских титулов. Но если бы такое присвоение разрешалось, оно бы во многом обнажило то, что теперь скрыто от глаз. Титулы не только автоматически показали бы, кому по праву полагается отдавать предпочтение, но и открыто отделили бы тех, кто обладает постоянной наследственной властью, от людей, выбранных на временный пост или назначенных на должность с ограниченным сроком. Летописцы ≪высшего общества≫, то есть богатых кругов, признают необходимость в таком титуловании, и, чтобы показать наследственный статус и положение в семье, они наделяют мужчин от поколения к поколению порядковыми номерами, как это принято в королевских династиях. Так, в английской ветви семьи Асторов есть Джон Джекоб Астор VII. Но имеются также Джордж Ф. Бейкер III, Огэст Белмонт IV, Уильям Бэрд III, Джозеф Г. Чоут III, Ирене и Пьер Дюпон III, Маршалл Филд V, Поттер Палмер III, Джон Д. Рокфеллер IV, Корнелий Вандербильт V и т. д.

    Глава II

    ПУТЬ НАВЕРХ. НОВЫЕ БОГАЧИ

    Если бы не существовала разношерстная кучка упрямых, неотесанных техасских нефтяных спекулянтов и уайлдкэтеров*, которые, подобно фантастическим динозаврам, поднялись после первой мировой войны на гребне специальных налоговых привилегий, то вполне можно было бы сказать, что в Соединенных Штатах уже канули в прошлое времена, когда шло образование новых гигантских личных богатств; большая часть добычи, захваченной в денежных сражениях XIX века, оказалась в руках чистеньких, лощеных, превозносимых обработчиками общественного мнения наследников тогдашних победителей. Конечно, образование крупных состояний продолжается, хотя за пределами буйно расцветающей
    нефтяной индустрии этот процесс происходит значительно медленнее.

    Ведь почти во всех остальных отраслях все ценности, котирующиеся на рынке, надежно помещены в банковские сейфы, а многие состояния весьма выгодно управляются по доверенности. Но даже в нефтяной промышленности размеры состояний преувеличены с чисто техасской лихостью теми писателями, которые стремятся поразить читателя современной, хотя и пахнущей нефтью, сказкой из ≪Тысячи и одной ночи≫.

    Эта глава посвящена новым личным состояниям —крупным состояниям отдельных лиц, появившимся после первой мировой войны и особенно после второй мировой войны.
    ______
    Уайлдкэтерами в США называют мелких дельцов, организующих ≪дикое≫ бурение нефти, а также любых дельцов, занимающихся крайне рискованными спекуляциями.— Прим. ред.

    Большая часть этих состояний не была известна Густаву Майерсу, исследовавшему возникновение американских крупных состояний, и образовалась после опубликования в
    США в 1937 г. моей книги ≪60 семейств Америки≫ частично в результате установления щедрой скидки на истощение нефтяных месторождений. Классификация этих новых состояний по группам богачей и сверхбогачей, их сравнение со старыми состояниями будут сделаны ниже, в гл. IV.

    Прежде чем перейти к характеристике крупнейших состояний, отметим, что в действительности обладатель лишь 10 млн. долл.— это очень, очень богатый человек (хотя по сравнению со многими современными состояниями 10 млн. долл.— незначительная сумма). Благоразумному, трудолюбивому, богобоязненному, домовитому стопроцентному американцу понадобилось бы целое столетие, чтобы накопить сумму, которая бы приносила ежегодный доход 100 тыс. долл. после уплаты налогов и покрытия всех текущих расходов.

    Выступающий самостоятельно знаменитый киноактер, зарабатывающий в год 1 млн. долл., выплачивающий 10% комиссионных, 10% на коммерческие расходы, из оставшейся суммы — округленно 50% в виде налога на корпорации и, кроме того, на личные нужды изымающий 100 тыс. долл. (которые также облагаются налогом в размере около 50%), должен был бы в течение 34 лет неизменно собирать полные кассовые сборы, чтобы в конечном итоге накопить 10 млн. долл. Тем не менее некоторые действительно накапливают такие и даже гораздо большие суммы. Однако они достигают этого отнюдь не путем продажи своего таланта, как бы велик он ни был. Даже самым ловким грабителям банков или похитителям детей никогда не удавалось накопить такую сумму прежде, чем попасть в лапы усердной полиции.

    Зажигательная Мэрилин Монро — кинозвезда, обеспечивавшая буквально сказочные кассовые сборы, — умерла разоренной, повторив обычную судьбу быстро сходящих со сцены актеров и спортсменов-профессионалов. Она завещала друзьям 1 млн. долл., но, несмотря на то что оставшееся после нее состояние должно было приносить 800 тыс. долл., после уплаты налогов и погашения долгов от него ничего не осталось. Ей явно нужен был налоговый юрист.

    Ничего не осталось даже для учреждения попечительского фонда, который позволил бы выделить мизерную сумму в 5 тыс. долл. на содержание ее больной матери. Между тем Мэрилин Монро, несомненно истинная американка, за 1950—1962 гг., как сообщают, обеспечила кассовый сбор в 200 млн. долл. Согласно более поздним сведениям, кое-что все же удалось сохранить и для ее матери. Значительность этой суммы в 10 млн. долл. Проявляется не только в трудности ее накопления, но и в другом. Будучи помещена в не облагаемые налогом ценные бумаги, она может приносить в год около 250 тыс. долл. Если к тому же владелец этой суммы с самого начала окажется бережливым и будет последовательно, год за годом, помещать в те же ценные бумаги и этот доход, то последний принесет новый доход: в первый год—6250 долл., затем (не считая нарастающие каждый год проценты) во второй год— 12 500, в третий—18750, в четвертый — 25 тыс. долл. и так далее.

    В десятом году доход с накопленного с первоначальных 10 млн. долл. дохода составит 62 500 долл., приносимых уже новой кругленькой суммой в 2,5 млн. долл., которая каждые 10 лет автоматически удваивается. Собственник этих денег может добиться еще лучших результатов, вложив их, особенно вторичное накопление, в облагаемые налогом ценные бумаги и уплачивая налоги, но я ограничился здесь простейшим примером с не облагаемыми налогом ценными бумагами.

    В действительности обычный вкладчик должен выплачивать в полном размере налог на свои 4 и 5% с вклада в сберегательном банке. Такой вид накопления дохода с дохода, порождающего новые крупные суммы, издавна применяется в качестве способа инвестирования старыми бостонскими и филадельфийскими богатыми семьями. В высшей степени расчетливые, эти семьи владеют лишь небольшими яхтами, ездят в старых, но хороших автомобилях и имеют привычку носить старое, но дорогое первоклассное платье, вследствие чего они выглядят курьезно старомодными.

    Браки здесь заключаются неизменно между старыми семьями. Члены этих семей предпочитают изучать водяные знаки на акции, нежели полотно кисти старого мастера. Короче говоря, это респектабельные, не кричаще богатые люди. Каким образом удалось определить размеры новых состояний, будет показано ниже. В данной работе мы используем наиболее проверенные сведения и подвергаем их критическому разбору. Чтобы иметь точные цифры, необходимо получить документально подтвержденные данные о чистой стоимости состояний, которые (поскольку они добровольно не предоставляются) могут быть получены лишь по санкционированному Верховным судом запросу конгресса США, что явно нереально. Священное право личной тайны используется для того, чтобы скрыть размеры огромных богатств, хотя это же право тайны нарушается, когда молодым людям, призванным в вооруженные силы для несения полицейской службы за мизерное вознаграждение, бесцеремонно приказывают раздеваться догола на предмет тщательного
    осмотра и обследования.

    Если бы данные о размерах состояний и были затребованы, они ни на мгновение не могли
    быть точными, поскольку из-за отсутствия информации о положении отдельных частей многих крупных состояний их владельцы сами не знают, каковы размеры их собственности,
    выраженные в текущих рыночных ценах. Стремиться к такой точности цифр — значит впасть в известную ошибку, которую допускают исследователи, полагающиеся на заведомо обманчивую точность.

    Исследование журнала «Форчун»

    Заполняя статистический вакуум, декретированный весьма щепетильным конгрессом, журнал ≪Форчун≫ снабдил нас новейшим перечнем современных крупнейших личных состояний. Начиная наш анализ этим перечнем и выбирая из него лишь относительных новичков, мы обнаруживаем, что, за небольшим исключением, новейшие состояния возникли в нефтяной промышленности в связи со щедрыми скидками на истощение недр, а также в результате использования верхушкой управляющих ≪Дженерал моторз корпорейшн≫ своих выгодных позиций.

    Журнал ≪Форчун≫ достаточно обоснованно исходил из того, что доход в 1 млн. или более долларов в год (доходы некоторых собственников бывают гораздо большими, составляя, возможно, 25—50 млн. долл.) предполагает наличие собственности по крайней мере в 50 млн. долл. Но некоторые большие доходы являются лишь разовыми, их источником служит чрезвычайно выгодная реализация ценных бумаг (которые могли быть приобретены по очень низкому курсу); они не тождественны многократным доходам от инвестиций.

    Громадное увеличение доходов в результате продажи ценных бумаг по более высокому курсу (доход от игры на фондовой бирже) проявилось в периоды бума в резком росте числа доходов в 1 млн. долл.: с 49 в 1940 г. до 398 в 1961. г. В то же время вовсе не отмечено регулярное образование миллионных доходов в результате продажи услуг или талантов; даже самые щедро оплачиваемые управляющие или кинозвезды не получают такого вознаграждения за свою профессиональную деятельность.

    Отправным материалом для журнала ≪Форчун≫ послужили данные сотрудника министерства финансов, согласно которым в 1957 г. насчитывалось от 150 до 500 владельцев собственности размером в 50 млн. долл. и более; по данным опубликованной позднее министерством финансов работы ≪Статистика доходов, 1957≫, в том году фактически зарегистрировано 223 лица с доходом в 1 млн. долл. и выше.

    К своему удовлетворению, 155 из них ≪Форчун≫ установил поименно. Журнал опубликовал половину фамилий из этой группы, то есть имена тех, кто, как предполагалось, владел собственностью в размере 75 млн. долл. и выше, и привел цифры чистой стоимости их собственности с весьма большой вилкой. ≪Форчун≫ от случая к случаю приводил также имена и некоторых других лиц, постоянно получающих крупные доходы, но приводил их в тексте, а не в перечне и без объяснения такого отступления. В перечень фамилий лиц не были включены имена всех владельцев крупных состояний после 1918 г., хотя время от времени в журнале упоминались отдельные лица, умершие недавно. Некоторые из состояний, опущенных в перечне журнала ≪Форчун≫, будут в дальнейшем названы в этой работе.

    Прежде чем изучить перечень журнала ≪Форчун≫ и оценить его, читателю было бы полезно ознакомиться с таблицами в приложении А, которые рисуют широкую статистическую картину крупных доходов с 1940 г. и позволяют сделать некоторые важные выводы. По крайней мере собственники из верхних рядов, разбросанные по таблицам, подобно наколотым на доске засушенным насекомым, несомненно, входят в 1,6% взрослых, образующих у Лампмена группу американских богачей. Перечень журнала ≪Форчун≫ с некоторыми дополнениями, которые будут сделаны, бесспорно, представляет лишь часть элиты богачей из верхнего слоя, охарактеризованного Лампменом. Но в приведенной в приложении А группе лиц с доходами до 100 тыс. долл. Многие относятся лишь к потенциальным собственникам по той простой причине, что источником их доходов является жалованье.

    Собственность и политика

    Тем не менее показанное в приложении А колеблющееся число лиц с доходом свыше 25 тыс. долл.— от 49806 в 1940 г. до 626797 в 1961 г. — определенно представляет собой самые сливки американской системы. Это немногочисленная группа; по своему удельному весу в населении почти в 200 млн. человек, из которого свыше половины взрослые, она нисколько не отличается от маленькой группы скаредных землевладельцев стран Латинской Америки.

    Чтобы принимать участие в политической деятельности, в Соединенных Штатах нужно быть владельцем собственности. Это не официальное требование, формально участвовать в ней может любой. Однако, по существу, участие в политике (если не считать голосование за альтернативных, заранее подобранных кандидатов) настолько затруднено для людей без собственности, что фактически оно невозможно.

    В Соединенных Штатах человек, не владеющий собственностью, если он хочет быть влиятельным в политике, должен как можно быстрее стать владельцем собственности. В этом одна из причин, почему американские политические деятели, не имеющие собственности, но мечтающие о политической карьере, должны изыскать или создать для себя возможности (законные или незаконные) приобрести ее. Без нее они легко могут
    стать жертвой малейшего противодействия политических соперников или первой вспышки беспричинной неприязни публики.

    Люди без собственности не играют сколько-нибудь эффективной роли в политической жизни в Соединенных Штатах; в лучшем случае они могут обладать лишь исключительно личным авторитетом, но это не значит, что все владельцы собственности участвуют в политической деятельности. Однако в конечном итоге именно последние—лично или через
    щедро вознаграждаемых посредников — определяют или существенно изменяют в комиссиях и в кулуарах государственных и партийных органов расстановку политических сил.

    В Соединенных Штатах фактически существует единственная партия — Партия собственников. Можно считать, что она в свою очередь состоит из двух частей: Республиканской, враждебной политике компромиссных реформ (а потому окрещенной консервативной), и Демократической, в последние десятилетия выступающей за такую политику (и поэтому окрещенной либеральной). Важнейшая причина полного провала третьих партий в США, составляющего загадку для некоторых представителей политических наук, заключается просто в том, что ни одна сколько-нибудь значительная группа владельцев собственности не находила нужным поддержать какую-либо из них. Антисобственнической партии в США не существует.

    Что касается источников получения крупных доходов (свыше 500 тыс. долл. и свыше 1 млн. долл.), то, как видно из приложения А, в совокупной сумме доходов этой категории доля доходов от жалованья или от участия в прибылях компаний сравнительно невелика. В то же время доля доходов в форме дивидендов и прибыли от реализации ценных бумаг по более высокому курсу, в виде процентов и других поступлений от собственности была относительно огромна.

    Например, в 1961 г. в сумме доходов 398 лиц в группе с доходом в 1 млн. долл. и выше доход от жалованья составил лишь 18 607 тыс. долл., то есть в среднем 46 753 долл., доход от участия в прибылях компаний—10 503 тыс. долл., но доход в виде дивидендов составил 259 574 тыс., от реализации ценных бумаг по более высокому курсу—434 272 тыс., в виде процентов — 8754 тыс., от попечительских фондов (без прибыли от реализации ценных бумаг этих фондов на бирже)—3163 тыс. и в виде арендной платы и других рентных платежей — 2371 тыс. долл. Группа в целом понесла также коммерческие убытки на общую сумму 7915 тыс. долл., с лихвой перекрытую поступлениями в виде процентов. Одним словом, эту группу образуют отнюдь не люди, основным источником доходов которых служит жалованье, и даже не люди, являющиеся высшими должностными лицами; то же относится и к группе лиц с доходами от 500 тыс. до 1 млн. долл.

    Журнал ≪Форчун≫ проводит разницу между богатством унаследованным и накопленным лично. Вопрос о наследственных богачах мы рассмотрим в гл. IV, выше шла речь о приведенном в журнале ≪Форчун≫ перечне новых крупных богачей, включающем 35 лиц.
    Не вошли в перечень журнала, но упомянуты в тексте: д-р Мартин Миллер, хирург из Нового Орлеана, с предполагаемым годовым доходом от нефтеносных земель в 7— млн. долл.; Э. В. Ричардс из Нового Орлеана, занимающийся операциями с недвижимостью, состояние его, по оценке ≪Форчун≫, составляет 50—00 млн. долл.; Матильда Джеддингс
    Грей из Нового Орлеана, унаследовавшая от своего отца нефтяное состояние, размеры которого в настоящее время не известны. ≪Форчун≫ упоминает также несколько новых богачей, входящих в группу лиц с состоянием в пределах 50 млн. долл., но здесь мы не будем на них задерживаться.

    Поправки к перечню

    Критический анализ перечня обнаруживает необходимость некоторого его сокращения и перекомпоновки как с точки зрения числа включенных в него новых крупных богачей, так и с точки зрения оценки размеров их состояний. Лишь завещания умерших после 1957 г. могут дать нам ключ к определению стоимости унаследованных от них состояний, хотя и это не гарантирует точных данных. Известно, что Майкл Бенедум, ≪король уайлдкэтеров≫, умер в 1961 г. в возрасте 92 лет и оглашение его завещания в Питсбурге обнаружило, что чистая стоимость его состояния равнялась 68199 539 долл.; это примерно на 10% меньше нижнего предела группы лиц с собственностью от 75 до 100 млн. долл., в которую Бенедума включил ≪Форчун≫.

    Я рассматриваю эту оценку журнала как ≪прямое попадание≫, поскольку стоимость состояний таких размеров подвержена колебаниям из года в год в пределах плюс минус 10—25%. Бенедум оставил половину своего состояния неизбежному не облагаемому налогами фонду, а оставшуюся после исключения специально оговоренных даров родственникам сумму завещал своему племяннику Полю Дж. Бенедуму, который теперь занимает место в нижней группе богачей и управляет нефтяным делом Бенедума при помощи собственных активов и активов Фонда Бенедума.

    Можно мимоходом отметить, что Бенедум, как повествует ≪Форчун≫, имел милое и весьма редкое обыкновение втягивать молодых служащих, а иногда даже слуг в некоторые из своих прибыльных операций; так, шофер, который рассчитывал не более чем на стабильные 50 долл. в неделю, был им облагодетельствован именно таким образом и умер еще при жизни своего благодетеля, имея состояние в 17 млн. долл.

    Артур Вайнинг Дэйвис, бывший глава меллоновской компании ≪Алюминум корпорейшн оф Америка≫, умер в 1962 г. Сообщения прессы о его завещании в общем подтверждали
    данную журналом ≪Форчун≫ оценку его состояния в 400 млн. долл., однако при оглашении завещания обнаружилось, что на этот раз ≪Форчун≫ сильно промазал; его оценка оказалась завышенной почти на 370%- Фактическая стоимость собственности Дэйвиса, за исключением собственности на Кубе, составлявшей 5 млн. долл., равнялась 86629282 долл. 83 центам. Поскольку нет сведений о том, что в прошлом Дэйвис подписывал дарственные на такие большие суммы, которые давали бы основания когда-либо включать его в группу владельцев собственности размером от 400 до 700 млн. долл., то ≪Форчун≫, следовательно, допустил в данном случае очень грубую ошибку.

    Нет никаких официальных данных, которые подтверждали бы такую высокую оценку журнала ≪Форчун≫. По данным доклада Комиссии по делам фондовой биржи, по состоянию на 11 декабря 1939 г. Дэйвис владел 11,4% обыкновенных акций ≪Алюминум компани оф Америка≫, а его брат—0,96%. Дэйвис владел также 5,41% привилегированных акций с нарастающим гарантированным дивидендом. По курсу в 54 3Д на конец 1962 г. пакет в 12% выпущенных в обращение обыкновенных акций этой компании стоил 140397615 долл.; пакет в 5,5% привилегированных акций стоил по высшему в том году курсу 3128 547 долл. По высшему в 1956 г. Курсу в 133 Vz пакет в 12% обыкновенных акций компании стоил 329262364 долл.

    Такой пакет акций никогда не мог бы (даже в моменты бурного оживления на рынке) давать основания для отнесения Дэйвиса к группе собственников с состоянием от 400 млн. долл. до 700 млн. долл. Как бы то ни было, очевидно, значительную часть своего пакета он продал по более низкому курсу или негласно передал его другим лицам. Он не мог продать его по высшему или близкому к высшему курсу, так как в этом случае свыше 300 млн. долл. Оказалось бы в его завещании; он к тому времени был слишком стар, чтобы при действовавшем налоговом законодательстве лишить себя собственности с помощью дарственной.

    В своем завещании Дэйвис распорядился передать 1 млн. долл. и дом своему секретарю, а остальное состояние разделить на 100 частей. Из них 50 частей передавалось под попечительство ≪Фёрст нэшнл бэнк≫ Майами, причем в состав попечителей входил один из его племянников; 25 частей передавалось под совместное попечительство ≪Меллон нэшнл бэнк≫ и ≪Траст компани оф Питсбург≫, а в состав попечителей включались его племянник и зять; 10 частей завещались наследникам его покойного брата, 10 частей —падчерице и 5 частей отводились на уплату налога на наследство. Таким образом, 75% состояния удалось освободить от налогообложения. Не облагаемый налогом доход с активов, переданных под попечительство, вообще говоря, предназначался на обычные благотворительные, научные, просветительные и религиозные цели. Но назначенные в данном случае попечители, подобно попечителям многих аналогичных учреждений, будут продолжать пользоваться правом голоса в соответствии с размерами пакета акций Дэйвиса, а ведь именно это имеет значение. Дэйвис, следовательно, передал родственникам свою финансовую власть, сократившуюся лишь на налог в размере 5%.

    В 1952 г. Дэйвис учредил Фонд Артура Вайнинга Дэйвиса, активы которого на конец 1961 г., согласно данным ≪Справочника фондов≫ за 1964 г., составляли лишь 1379 672 долл. Таким образом, никакие сколько-нибудь значительные активы Дэйвиса в прошлом не оказались неучтенными. Чарлз Ф. Кеттеринг, руководитель научно-исследовательских работ ≪Дженерал моторз≫, умер в 1958 г., оставив состояние, ≪осторожно≫ оцененное в более 200 млн. долл., однако подробная опись его не приводится. Основная часть его
    состояния была передана Фонду Чарлза Ф. Кеттеринга и на попечительский счет. По данным ≪Справочника фондов≫, активы Фонда Чарлза Ф. Кеттеринга составили на конец
    1962 г. 72 020 128 долл.; и поскольку известно, что на протяжении своей жизни Кеттеринг выделял крупные суммы на медицинские исследования, то едва ли есть серьезные основания ставить под сомнение отнесение его журналом ≪Форчун≫ к категории владельцев состояний размером до 200 млн. долл. (Один из более надежных способов выявления подлинно крупного богатства заключается в том, чтобы учесть официально
    произведенные его владельцем на протяжении жизни передачи огромных сумм.)

    Состояние Альфреда П. Слоуна-младшего, очевидно, также получило близкую к истине оценку. В конце 1962 г. Слоун передал в Фонд Альфреда П. Слоуна активы, рыночная
    стоимость которых в то время составила 222715014 долл. Чарлз Стюарт Мотт, тоже из фирмы ≪Дженерал моторз≫, в конце 1960 г. вложил в носящий его имя фонд активы стоимостью 76 754317 долл. Вместе с тем Фонд Джона Л. Прэтта (Фредериксберг, штат Вирджиния) в конце 1962 г. Располагал активами лишь на сумму 88 753 долл. Но эту организацию можно рассматривать как заранее построенную финансовую гробницу, предназначенную для помещения значительной части состояния Прэтта, которое примерно приближается к оценке журнала ≪Форчун≫ или полностью с ней совпадает.

    Совершенно очевидно, что оценки журнала ≪Форчун≫ при сопоставлении их с оглашенными завещаниями обнаруживают чрезвычайно резкие колебания, оказываясь в одних случаях приблизительно правильными, а в других очень далекими от истины. Да и было бы весьма удивительно, если бы журналу ≪Форчун≫ удалось найти неофициальный способ давать во всех случаях хотя бы приблизительно верные оценки.

    Неопределенность размеров новых состояний

    Кроме того, следует отметить, что большая часть ≪новых денег≫ сконцентрирована в недвижимости, в учредительских операциях и в рискованных операциях по разведке нефти. Во владении собственника недвижимости или нефтеносных земель находится нечто такое, что трудно исчислить в долларах. Предприниматель, самостоятельно ведущий поиски нефти, находится под угрозой колебания цен, сокращения налоговых привилегий, полученных в результате политических сделок, а во многих странах мира и под угрозой конфискации его собственности. Во всяком случае, его богатство заключается главным образом в предполагаемых подземных запасах, оценка размеров которых может оказаться и ошибочной.

    Предприниматель, занимающийся операциями с недвижимостью, чтобы выручить за свою собственность наличные, должен найти для нее покупателей, которых относительно немного; поэтому крупный делец, спекулирующий недвижимостью, часто вынужден прибегать к таким ненадежным средствам, как банковские займы и закладные. Фактически
    размеры его личного состояния редко выглядят столь же внушительно, как фасады его владений.

    Мало кто из включенных в перечень лиц относится к представителям обрабатывающей промышленности или банковского дела, где не только имеются определенные данные о стоимости предприятия или об активах банка, но где, по существу, сосредоточены самые крупные состояния. Даже для крупных нефтепромышленников иногда наступают черные
    дни. В качестве примера можно привести Гленна Маккарти, который в 1949 г. открыл перед изумленным миром ≪Шэмрок-отель≫ в Хьюстоне, а впоследствии оказался в трудном финансовом положении. Поэтому я поставил бы после имени почти каждого из приведенных в перечне независимых нефтепромышленников вопросительный знак, тем
    самым подчеркнув условность определения размеров его состояния. Я исхожу при этом из двух соображений: во-первых, большинство из перечисленных нефтепромышленников
    владеет чисто частными акционерными компаниями, и, во-вторых, мало кто из них публикует балансовые отчеты и отчеты о прибылях и убытках. А у тех, кто публикует эти данные, например, у ≪Дели-Тейлор ойл корпорейшн≫ Мэрчисона, убыточные годы чередуются с прибыльными годами.

    Обозреватели, не являющиеся специалистами в области финансов, попросту берут в расчет массу активов, обычно представляющих не что иное, как арендованные участки и земельные концессии, и выводят какое-либо цифровое выражение этой массы активов. Они не учитывают другую сторону баланса, а именно пассивы—арендные платежи, затраты на буровое оборудование, политические взносы и тому подобные издержки. Однако нельзя отрицать, что названные в перечне нефтепромышленники — это люди в той или иной
    степени богатые. Вместе с тем постановка этой проблемы отнюдь не случайна. Из моих замечаний возникает следующий вопрос: продолжают ли в современной американской системе вольные как ветер неотесанные дельцы создавать одно за другим крупные состояния, которые по своим размерам могут быть сравнены с наследственными состояниями?

    ≪Форчун≫, ≪Уолл-стрит джорнэл≫ и большинство газет, придерживающихся ≪партийной линии≫, намеченной указанными ведущими изданиями, говорят: ≪Да≫. Я же смиренно заявляю: ≪Нет≫. В конце концов, читатель сам может сделать вывод.

    Мы уже видели, как после вскрытия завещания Артур Вайнинг Дэйвис растерял, подобно известной вороне, свои павлиньи перья и перекочевал из разряда богачей с состоянием
    в 400 млн. долл., куда его зачислил журнал ≪Форчун≫, в разряд богачей с состоянием в 86 млн. долл., и я смею утверждать, что состояние большинства независимых нефтепромышленников, когда они отправятся к праотцам, окажется в той или иной мере меньше, чем это определили лица, не располагающие документальными данными. Что же касается размеров состояния Джекоба Блаустейна, то, на мой взгляд, они весьма близки к оценке, данной журналом ≪Форчун≫, поскольку Блаустейн, вполне сложившийся предприниматель, занимает высокое место в национальных политических организациях и известен как владелец крупного пакета акций мощной ≪Стандард ойл компани оф Индиана≫ — прочного, старого рокфеллеровского предприятия.

    Новые крупные богачи
    _____________________________________________________________________________
    Фамилии ! чистая стоимость ! род финангсовой деятельности ! образование
    ! (мил. Долл.)! ! !

    Ж.П. Гетти 800 Нефтяные компании Оксфорд Бакалавр
    Г.Л. Хайт 500 Нефтепромышленник пять классов
    А.В. Дейвис 400 Управл. комп. «Алкола» Бакалавр
    Д.П, Кеннеди 300 биржевик Гарвард бакалавр
    Д.к. Людвиг 200 судовладелец средняя школа
    С. Ричардсон 200 Нефтепромышленник коледж
    А.П. Слоун 200 упр. «Джен. Моторз» Технолог.институ
    Д Абенкроби 200 Нефтепромышленник коледж

    История Ж• Поля Гетти

    Состояние Ж. Поля Гетти, быть может, не так велико, как его оценивает ≪Форчун≫, но Гетти не принадлежит к числу новых богачей. Об этом говорит сам Гетти, об этом же свидетельствуют и его замечания в связи с оценкой, данной журналом ≪Форчун≫. Поскольку богатые люди редко вступают в дискуссию по поводу своего финансового положения, высказывания Гетти весьма необычны.

    Следует отметить, что Гетти был едва известен за пределами круга лиц, связанных с ним деловыми отношениями, до того, как в журнале ≪Форчун≫ появилась статья, провозгласившая его самым богатым человеком в мире. ≪Примером того, насколько глубоко мне удавалось сохранять анонимность на протяжении целого ряда лет,— пишет Гетти в своих мемуарах,— может служить моя случайная встреча с однокашником, которого я не видел с самого окончания Калифорнийского университета в Беркли. Повстречавшись случайно на одной из улиц Лос-Анджелеса в 1950 г., мы узнали друг друга и остановились, чтобы поболтать о прошлом.

    ≪Между прочим, Поль,— спросил меня в ходе нашего разговора мой однокашник,— у кого ты сейчас служишь?≫

    Сразу же после появления статьи, рассказывает Гетти, он стал добычей для нескончаемой вереницы репортеров, чудаков, стяжателей и прихлебателей. Касаясь источников своего богатства, Гетти пишет, что его отец умер в 1930 г., оставив капитал в 15478137 долл. Еще в 1916 г. старший Гетти был миллионером-нефтепро- мышленником. Большую часть своего состояния он оставил жене, но в 1916 г. принял в свое дело сына на условиях распределения прибыли в соотношении 70% к 30%, выделив последнему безвозмездно 300 из 1000 вновь выпущенных акций ≪Гетти ойл компани≫.

    По завещанию отца Гетти получил лишь 500 тыс. долл.; ≪больше денег мне и не требовалось, у меня было несколько миллионов моих собственных≫. В самом деле, ему принадлежало более 30% активов ≪Гетти ойл≫. Одним словом, Гетти — наследник. Сын богатого нефтепромышленника, он получил высшее образование в Оксфордском университете перед первой мировой войной и был принят в дело на выгодных условиях в качестве младшего партнера действующего предприятия, в котором себя хорошо проявил.

    В 1930 г. Гетти был избран вице-президентом и генеральным управляющим компании ≪Джордж Ф. Гетти≫, однако контрольный пакет акций оставался в руках его матери и бывших компаньонов Гетти-старшего. Стремясь укрепить позиции компании, молодой Гетти настаивал на приобретении дополнительных акций тех компаний, в которых Гетти уже имели долю, но его старшие компаньоны с ним не согласились и Гетти стал действовать на свой страх и риск.

    Для начала он приобрел 160 тыс. акций ≪Пасифик уэстерн ойл компани≫ по 7 долл. за акцию, то есть на общую сумму 1120 тыс. долл. Затем начал скупать на бирже акции ≪Тайдуотер ассошиейтед ойл≫ по 2,5 долл. за акцию, то есть по низкому кризисному курсу, и приобрел 285004 акции на сумму 923 285 долл. 30 центов, или в среднем по
    цене 3,59 долл. за акцию. Обученный своим отцом охотиться только за крупной дичью, Гетти предпринял попытку установить контроль над компанией ≪Тайдуотер≫. Он столкнулся с сопротивлением могущественной ≪Стандард ойл компани оф Нью-Джерси≫, однако ему неожиданно повезло и он сумел искусно обойти этого гиганта и в конечном счете завладеть контрольным пакетом ≪Тайдуотер≫, а также ≪Мишн корпорейшн≫, которую ≪Стандард ойл компани оф Нью-Джерси≫ образовала для управления своей собственной долей в компании ≪Тайдуотер≫. Он приобрел также по сходной цене отель ≪Пьер≫ в Нью-Йорке и ≪Скелли ойл компани≫, которой принадлежала ≪Спартан эйркрафт компани≫.

    Тем временем его мать передала принадлежавшую ей долю акций ≪Гетти ойл≫ в попечительский фонд на имя своих внуков, причем Ж* Поль Гетти являлся их единственным опекуном. В 1963 г., после того как Гетти перевел в акции ≪Гетти ойл≫ принадлежавшие ему пакеты акций ряда других фирм, он сосредоточил в своих руках 12 570 939 акций ≪Гетти ойл≫, которая теперь уже завладела всеми или почти всеми активами компаний ≪Тайдуотер≫, ≪Мишн корпорейшн≫, ≪Мексикэн сиборд≫, ≪Скелли ойл компани≫ и многих других. Эти акции в том же году, по бухгалтерским отчетам компании, имели чистую реальную стоимость 31,21 долл. за акцию.

    Только один этот пакет акций, следовательно, стоил 392 339006 долл. 19 центов, причем он составлял лишь часть активов семьи. К концу 1967 г. рыночная стоимость принадлежавших
    Ж- Полю Гетти акций ≪Гетти ойл≫ выросла примерно до 1200 млн. долл. Поскольку Гетти лично всегда предпочитал не иметь дела с банками, можно предположить, что ни один банк не может потребовать от него погашения скрытых займов.

    Если прибавить к этому еще какие-то предприятия и активы, которыми, возможно, владеет Гетти, и допустить, что он сделал вклады на имя своих сыновей и внуков сверх того попечительского фонда, который открыла его мать, то перед нами вырисовывается действительно очень большое состояние, новое по крайней мере по своим нынешним размерам, хотя и не по своему происхождению. Не считая состояний Слоуна, Кеттеринга, Прэтта и Мотта (управляющих из ≪Дженерал моторз≫), возникших после 1918 г., мы можем без колебаний признать, что указанное в перечне журнала ≪Форчун≫ состояние Гетти является одним из немногих так называемых новых крупнейших состояний (отрицая лишь, что оно новое). Если бы Гетти не унаследовал от отца деньги и способность проникать в суть дела, ему бы не удалось завладеть упомянутыми компаниями.

    Высказываясь по поводу своего превращения во всемогущего миллиардера, Гетти сказал: ≪Среди активных бизнесменов не существует такого явления, как миллиардер, во
    всяком случае в том смысле, в каком большинство людей понимают это слово. Человек может владеть предприятиями или контролировать предприятия стоимостью миллиард долларов или даже больше, однако в его распоряжении в виде наличных средств оказывается лишь малая доля числящегося за ним богатства. Миллионер или миллиардер не держит свои миллионы в банке на своем личном счету. Деньги вложены в его предприятия. Он не может знать, какова реальная стоимость его инвестиций в каждый данный момент. Стоимость собственности бизнесмена резко колеблется. Курс акций может повышаться или падать, чистая стоимость активов корпораций может резко увеличиваться или сокращаться, бесчисленные переменные могут привести к умножению стоимости какой-либо инвестиции или к полному ее обесценению≫.

    Вся жизнь Гетти проходила в тени. Он тихо учился —сначала в университете Южной Калифорнии, потом в Калифорнийском университете, затем в Оксфорде. Он тихо путешествовал по свету, тихо вступил в дело своего отца и позднее, тоже очень тихо, дешево скупил огромные пакеты акций. Он тихо семь раз женился и также тихо разводился, без какого-либо намека на скандал. В своих мемуарах он спокойно берет на себя вину за свои матримониальные неудачи и отзывается о своих многочисленных женах со спокойной похвалой. Ему, по-видимому, во все времена удавалось тихо обходить стороной политику и политических деятелей.

    В последние годы он ведет тихую жизнь в роскошных апартаментах Саттон-плэйс, своем английском поместье, и, без сомнения, в один прекрасный день тихо скончается, оставив
    свое разбухшее богатство различным фондам, четверым сыновьям и многочисленным внукам. Гетти, без сомнения, единственная в истории фантастически нетипичная фигура среди американских богачей. Когда он выступает — а он дает интервью по телевидению,— он и в самом деле говорит очень тихо.

    Г. Л. Хант и нефтяная политика

    Состояние Гарольдсона Л. Ханта, занимающего второе место в перечне богачей, публикуемом журналом ≪Форчун≫, оценивается по-разному: от 250 млн. до 3 млрд. долл. Если бы мне пришлось выбирать между этими двумя цифрами, я бы, пожалуй, назвал меньшую из них; ≪Форчун≫ оценивает его весьма приблизительно, в пределах 400—700 млн. долл. Однако состояние Ханта, как и всех нефтепромышленников, кроется в буквальном смысле слова в песках и в диктуемой деньгами политике, внутренней и внешней. Он, разумеется, заграбастал много, но сомнительно, чтобы это было такое уж несметное богатство.

    Хант, мелкотравчатый философ из заштатного городка (в этом отношении он очень напоминает покойных Эндрю Карнеги и Генри Форда), обладающий огромными, авантюрным путем приобретенными нефтеносными участками, богатством, превзошедшим все, что он мог себе вообразить в своих дичайших авантюрных мечтаниях, впервые появился на политической арене страны в 50-х годах (подобно тому как Генри Форд—в начале 20-х годов) как ярый пропагандист крайне правых политических взглядов, ибо Хант всерьез верит тому, что услышал в среде провинциальных демагогов своего городка. Исключительная резкость обличительных передач в субсидируемых им радиопрограммах — распространяемых через 331 низкопробную радиостанцию — приводит многих обозревателей к мысли, что эти передачи по меньшей мере способствовали созданию атмосферы, в которой стало возможным убийство президента Кеннеди.

    Эти программы, явно служащие прелюдией к сценам ужасов, готовятся и осуществляются шайкой, насчитывающей примерно 25 прихвостней, которую Хант содержит в Вашингтоне
    (округ Колумбия). В общем и целом, в этих радиопередачах пропагандируются взгляды, близкие образу мыслей куклуксклановцев.

    В то самое утро, когда в Техасе был убит президент Кеннеди, в хантовской радиопрограмме в Далласе и других районах в пессимистическом тоне предсказывалось, что скоро наступит день, когда американским гражданам запретят владеть огнестрельным оружием, с помощью которого они могли бы выступать против своих правителей, а в представлении
    провинциальных демагогов это важная функция воистину свободных граждан.

    Хант разрабатывал свои панические программы через посредство ряда сомнительных фондов — ≪Фэктс форум≫, ≪Лайф лайн фаундейшн≫ и ≪Брайт стар фаундейшн≫,— ни
    один из которых не числится даже в самом полном ≪Справочнике фондов≫ за 1964 г., издаваемом ≪Рассел Сейдж фаундейшн≫. Вплоть до начала 1965 г. (то есть уже после убийства президента Кеннеди), несмотря на многочисленные протесты влиятельных кругов, Управление внутренних налоговых сборов освобождало эти пропагандистские фонды от налогообложения. Хант, казалось, имел таинственных и могущественных друзей в самом управлении или среди лиц, имеющих на него влияние.

    Первоначально ≪Лайф лайн фаундейшн≫ был освобожден от налогов как религиозная организация. Будучи не только провинциальным философом, но и до мозга костей корыстным человеком, Хант еще более укрепил свое положение, выхлопотав у ряда фирм пожертвования для своих фондов и предоставив своим собственным пищевым и фармацевтическим компаниям скидки на рекламу в упомянутых выше радиопрограммах. Ибо Г. Л. Хант верит в возможность одним выстрелом убить двух зайцев.

    Одно из многих часто цитируемых бессмертных изречений Ханта гласит: ≪Все, что я делаю, я делаю ради выгоды≫. Существует также Фонд Г. Л. Ханта, основанный в 1954 г., хилое в финансовом отношении предприятие с активами, составившими на конец 1961 г. (по данным ≪Справочника фондов≫) всего лишь 799553 долл., которое в том же году предоставило в виде благотворительных пожертвований ≪баснословную≫ сумму 17 500 долл. Не приходится сомневаться, что именно это хилое создание предназначено для того, чтобы получить и навечно сохранить любую часть хантовского состояния, укрываемую от налога на наследство.

    Несмотря на то что Хант — седовласый, сладкоречивый, экономный, капризный в еде — очень богат, мало кто может похвастаться тем, что заглянул к нему в карман. Как известно, Хант никогда в присутствии свидетелей не жертвовал в пользу одного какого-либо политического кандидата более 250—500 долл., а в 1956 г. он официально пожертвовал Республиканской партии всего лишь 38 тыс. долл.

    В 1952 г. республиканцы пытались выжать из него 300 тыс. долл., но Хант ограничился лишь 5 тыс. Эта сумма по крайней мере не противоречила той роли скупердяя, которую он разыгрывал для публики. Однако огромные размеры его земельных владений, занимающих
    обширные территории на Юго-Западе США и на Ближнем Востоке, а также его кажущаяся сверхъестественная способность в критические моменты заручаться высоким политическим покровительством заставляют трезвых наблюдателей подозревать, что тайно он раздает огромные суммы денег. ≪У него, должно быть, есть подставное лицо, через которое он вручает свои деньги, — заявил враждебно к нему настроенный сенатор Рэлф Ярборо из Техаса.— Человек с таким банковским счетом непременно должен иметь подставное лицо≫.

    По сообщению газеты ≪Нью-Йорк тайме≫ от 17 августа 1964 г., в Техасе ходят слухи, что Хант истратил 150 тыс. долл. на кампанию по выдвижению генерала Дугласа Макартура кандидатом в президенты от Республиканской партии в 1952 г. и что в 1960 г. он, будучи связан долголетней дружбой с Линдоном Б. Джонсоном, израсходовал на кампанию в пользу Кеннеди — Джонсона 100 тыс. долл. Бут Муни, вашингтонский представитель Ханта по контактам с публикой, в 1956 г. написал ≪Рассказ о Линдоне Джонсоне≫, в 1964 г. вышедший в дополненном издании, а Линдон Джонсон уже давно является сторонником сохранения предоставляемой нефтепромышленникам скидки на истощение недр и в то же время другом Ханта. Хотя сенатор Барри Голдуотер в 1964 г. отстаивал прямолинейные политические взгляды Ханта, сам Хант с раздражением отрицал, что он поддерживал Голдуотера против своего старого ставленника Линдона Б. Джонсона.

    Следует согласиться с сенатором Ярборо, что Хант и друге техасские нефтепромышленники передают деньги (или какой-либо эквивалент) политическим деятелям. Если бы они этого не делали, то не получали бы скидку на истощение недр, по официальной версии введенную в качестве защитной меры, для стимулирования разведки нефти, но в то же время служащую средством приобщения политических деятелей к сказочным нефтяным богатствам. Ведь вместо нее можно было бы ввести специальный высокий налог на нефть!

    И вот тут-то мы подходим к самой сути проблемы: если к независимым нефтепромышленникам благоволят природа и политические деятели, почему они проявляют такую политическую озабоченность? Правда, не все нефтепромышленники так озабочены, как Хант и другие, которые понимают, что их легко нажитое богатство может так же легко испариться; многие из более реалистично мыслящих, менее подверженных опасениям нефтепромышленников утверждают, что им просто везет, и не видят необходимости создавать легкую жизнь для будущих уайлдкэтеров.

    Но Г. Л. Хант — утрированное воплощение тревоги и очевидной скупости, присущих многим независимым нефтепромышленникам, хотя большинство нефтепромышленников, повидимому, считают его слегка тронутым. Что порождает эту тревогу? Во-первых, это ежегодный налоговый взнос. Некоторые из преуспевающих нефтепромышленников выписывают чеки для Управления внутренних налоговых сборов на такие суммы, которые на рядового человека произвели бы ошеломляющее впечатление. А большинство нефтепромышленников—это обыкновенные люди, смолоду работавшие в поте лица за низкую заработную плату. Выписывая эти чеки, они все еще мыслят так, как когда-то мыслили, когда были рабочими, получавшими 20 долл. в неделю.

    Многие утверждают, что, будь у них крупные доходы, они были бы не прочь выписывать налоговые чеки на крупные суммы, но одно дело— работать в молодые годы с уверенностью, что все, что приобретаешь, останется при тебе, а другое, разбогатев, — узнать, что ты вынужден в какой-то мере делиться своими доходами с правительством или политическими деятелями —это свыше того, что некоторые люди могут спокойно пережить.

    Ряд нефтепромышленников, включая Ханта, чувствуют себя почти так же, как чувствовал бы себя человек, зарабатывающий 60 долл. в неделю, если бы ему сказали, что из этой суммы он должен внести налог в 50 долл. Они просто физически еще не приспособились к своему новому положению. Вдобавок к тому, что нефтепромышленники уплачивают крупные налоги, хотя и сильно уменьшенные скидкой на истощение недр и освобождением от налогообложения бурильных работ, они отдают добрую часть этих налоговых льгот голодным политиканам в виде ≪взносов на избирательные кампании≫. Однако нефтепромышленники считают, что за эти политические взносы политические деятели должны добиваться для них больших выгод.

    Со своей стороны, политические деятели, стремясь оправдать свои далеко не успешные дела, ссылаются на разного рода препятствия, такие, как либерализм, коммунизм, социализм, восточные капиталисты, профсоюзы, теория всеобщего благоденствия и наличие множества злонамеренных людей, от профессоров колледжей и журналистов до членов Верховного суда. Беспредельное число этих препятствий, несправедливость действий всех этих заблудших людей, мутящих воду, чтобы досадить героям Горацио Элджера *, сражающимся на переднем крае нефтяного фронта, в конце концов это слишком много, чтобы человеческая натура — или по крайней мере натура Г. JI. Ханта — могла выдержать.

    Хант все это знает из первых уст. Он регулярно посещал национальные съезды обеих партий, выслушивая, высматривая и выискивая любые проявления безбожного антиаме-
    риканизма.А его, видит бог, много повсюду, даже в самой конституции!

    К этому следует добавить, что к факторам, формирующим техасский образ мыслей, надо отнести и специфическое положение Техаса. Ибо для Техаса, как и для многих далеко не столь драчливых западных штатов, в значительной степени характерен экономический и политический статус колонии. По выражению сенатора Уилберта Ли О’Дэниеля (Паппи), Техас — ≪наиболее ценное иностранное владение Нью-Йорка≫.

    Большая часть территории Техаса фактически представляет собой собственность крупных восточных капиталистов, не проживающих в штате. Крупнейшее предприятие здесь —
    ≪Хамбл ойл энд рифайнинг компани≫, дочерняя компания глобальной ≪Стандард ойл компани оф Нью-Джерси≫, ежегодные валовые поступления которой превышают поступления правительств тридцати штатов—11471 млрд. долл. Против 11375 млрд. в 1965 г. Повсюду в штате можно наблюдать деятельность огромных восточных фирм — ≪Дюпон≫,≪Юнайтед Стейтс стил≫, ≪Дженерал моторз≫, ≪Доу кемикл≫ и ряда других. А многие из известных людей штата, в том числе Хант,— уроженцы других мест, по существу, колониальные концессионеры. Многие техасские нефтепромышленники родом не из Техаса.
    _____
    * Горацио Элджер — американский писатель второй половины XIX века, автор многочисленных мещански наивных романов, герои которых преуспевающие люди .— Прим. ред.

    Большинство техасцев (над которыми находится небольшой слой местных богачей и импортированных представителей крупных корпораций, шумно воспевающих славные деяния штата Техас в прошлом и его современную культуру), к некоторому своему изумлению, обнаруживают, что они имеют низкие доходы и являются настоящими бедняками — фактически колонами. Джону Гюнтеру, объехавшему Техас в 1947 г., говорили, что штатом управляют двадцать корпораций, но он счел это преувеличением. Я так не считаю. Во всяком случае, массы колонов, многие из которых почти пеоны, штатом не управляют — и они знают это.

    Техасская хвастливость, развязность и громкие разглагольствования о свободе духа — все это защитная реакция, вызванная глубоко укоренившимся в душе многих техасцев чувством, что они — жалкие марионетки, управляемые извне. Некоторые техасцы, хорошо знающие свой штат, находят горькое удовольствие в том, что называют приезжим домашние адреса владельцев наиболее крупной техасской собственности, проживающих в Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии и даже Амстердаме.

    Общее политическое настроение всех техасцев можно определить одним словом: негодование. И некоторые излияния Ханта неуклюже выражают именно это чувство. Колониальное положение Техаса проявляется повсюду: можно наблюдать, как много вывозится из штата — скот, хлопок, нефть, минеральное сырье, химикаты,— а ввозится мало или вообще ничего. Дивиденды также уплывают из штата. Техас, подобно Питсбургу 75 лет назад, истощается, а может быть, вовсе обескровливается.

    Скудость известных обществу пожертвований Ханта на политические цели проистекает, как полагают, из того, что Хант, хотя ему, возможно, и нравится чье-либо красноречие, предпочитает оказывать поддержку только тем, кто имеет реальные шансы на успех. Его политические взносы, как и взносы магнатов старого типа, делаются не столько для того, чтобы поддерживать или пропагандировать политические принципы, сколько с целью приобрести непосредственное влияние на правительственные органы. В этом отношении
    он, если верить слухам, сделан, видимо, из одного теста с покойным Генри Дж. Хэвмейером, сахарным магнатом, который в своих показаниях Промышленному комитету Соединенных Штатов заявил, что, как правило, он делает взносы обеим политическим партиям (как поступают и нефтепромышленники) и пояснил: ≪За наши пожертвования мы получаем ощутимую поддержку≫.

    Ханту, как это ни прискорбно, приходилось иногда переживать неприятности из-за неуступчивости политических деятелей. Когда он предложил 17 долл. за акр площади прибрежных нефтеносных отмелей, которые правительство первоначально сдавало в аренду из расчета 406 долл. за акр, то получил резкий отпор со стороны министра внутренних дел Фредерика Ситона. После этого Хант склонил сенатора Эверетта М. Дирксена и члена палаты представителей Чарлза А. Халлека, государственных деятелей чисто республиканского толка, вместе с ним отправиться к Ситону, чтобы заявить ему протест. Эта личная встреча ни к чему не привела. Но, после того как при Эйзенхауэре прибрежные нефтеносные земли были переданы под юрисдикцию штатов — чего щедро финансируемые лоббисты нефтепромышленников добивались изо всех сил,— Хант обнаружил, что техасский губернатор Аллан Шиверс, член совета директоров принадлежащего Ханту ≪Фэктс форум≫, гораздо более сговорчив.

    На сей раз земельный уполномоченный Шиверса Бэском Джайлс (в свое время он был посажен в тюрьму за другие жульнические махинации в этом же штате) утвердил все за явки Ханта на аренду свыше 100 тыс. акров прибрежных нефтеносных участков, даже несмотря на то, что Хант предложил в среднем по 6 долл. за акр, тогда как средняя предлагавшаяся сумма во всех поступивших от разных лиц заявках достигала 78 долл.

    Как я уже отмечал, Хант весьма экономен, и его экономность плюс хорошие отношения с губернаторами помогла ему стать богачом в стране, где люди настолько глупы, что платят любую цену, указанную на этикетке. Последним президентом, которого Хант полностью одобрял, был Кальвин Кулидж; даже Герберта Гувера он считал слишком мягким. Президентство и Эйзенхауэра и Кеннеди он расценивал как катастрофу подлинно рузвельтовских масштабов.

    Несмотря на то что Хант поддерживал на пост президента кандидатуру высокомерного Дугласа Макартура, он буквально обожал сенатора Джозефа Маккарти, с которым азартно сражался в карты и обменивался братскими услугами. На пост губернатора Техаса он поддерживал кандидатуру мрачного генерала Эдвина Уокера, который из-за своей пропаганды правых идей вынужден был уйти в отставку из армии, к сожалению значительной группы конгрессменов. Ханту весьма импонирует политическая идеология Уильяма Бакли-младшего, являющегося наследником небольшого техасского нефтяного состояния, хотя Хант и считает, что велеречивый Бакли произносит слишком много высокопарных слов.

    Хант в отличие от Бакли не видит пользы в том, чтобы облекать отъявленную куклуксклановщину в красивые слова, мучительно пытаясь создать иллюзию высоких нравственных устремлений. Хант глубоко восхищается Кэндименом Робертом Уэлчем, основателем ≪Общества Джона Бэрча≫, Джорджем Уоллесом (Стой на страже) из Алабамы и другими, кто откровенно выступает за ущемление элементарной справедливости.

    Демонстрируя искренность своих взглядов, Хант теряет немало драгоценного уайлдкэтеровского времени, засыпая газетные редакции своими провинциально-демагогическими опусами. Он убежден, что, если бы американцы сняли с глаз своих шоры, они бы увидели, что нацию разрушают со всех сторон. К числу разрушителей, по его представлениям, относятся гувернантки, няньки, наставники и учителя детей старых богачей, ибо эти дети, вырастая, становятся крайне левыми, подобно У. Авереллу Гарриману, Нелсону Рокфеллеру, Джону Линдсею, Дж. Меннену Уильямсу и Джону Ф. Кеннеди, — людьми, чуждыми провинциальному демагогу.

    Хотя Хант невзлюбил Эйзенхауэра сразу же после того, как тот отклонил его заявку на аренду по дешевке богатых нефтью прибрежных участков, он тем не менее в то время еще
    не решил сделать ставку на своего близкого друга Линдона Б. Джонсона, о котором впоследствии, в начале 1964 г., сказал: ≪Джонсон — это такой президент, который может заставить конгресс послушно следовать за собой. Я бы не возражал, чтобы он занимал президентский пост три срока подряд≫.

    Хант родился в 1890 г. в городке Вандалия, штат Иллинойс. Он научился читать в трехлетнем возрасте и рано обнаружил феноменальную память, которую сохраняет до сих
    пор. Подобно Генри Форду, в общем умному, но отнюдь не образованному человеку, Хант оставил школу на пятом году обучения, а в 13 лет начал кочевую жизнь. Исходив Запад и
    перепробовав профессии парикмахера, скотника, лесоруба и игрока (Хант до сих пор любит играть и хвастает, что опустошает кассы ипподромов), он осел в Арканзасе, где превратился
    в умеренно преуспевающего фермера-хлопковода.

    В 1921 г., разорившись в результате падения цен на хлопок, он за неимением лучшего переключился на нефть, и на него в буквальном смысле слова обрушилось богатство. По версии самого Ханта, он напал на нефть с первого запуска бура, купленного им за 50 долл., взятых взаймы. По другой версии, он выиграл эти деньги или сам бур в карты.

    Уайлдкэтер, если у него мало или совсем нет денег, должен сразу же напасть на нефть, ибо, как отмечает сам Хант, только одна из 30 попыток обнаружить нефть оказывается успешной, а попытка обходится в среднем около 250 тыс. долл. Хант приписывает свое долголетнее везение тому, что он следует закону средних чисел: если продолжать и продолжать попытки, то в конце концов нападешь на нефть.

    Он утверждает, что пробурил целых 100 сухих скважин подряд, израсходовав при этом 25 млн. долл., если считать, что каждая скважина обходится примерно в 250 тыс. долл. После длительного успешного бурения в Арканзасе Хант перебрался в Восточный Техас, который в то время не считался перспективным районом. Но именно там престарелый К- М. Джайнер (Папуля) обнаружил крупнейшее в мире нефтяное месторождение. Хант купил открытую Джайнером скважину, арендовал 4 тыс. акров прилегающих земель, а затем присоединил большую часть принадлежавшей Джайнеру земли путем сделки, которую многие открыто признают весьма таинственной.

    По словам Ханта, он уплатил за эти земли 1 млн. долл., деньги, добытые им в Арканзасе. Но Джайнер, подобно большинству уайлдкэтеров, умер в нищете, тогда как извергающее нефть месторождение в Восточном Техасе вознесло Ханта в нефтяной пантеон. Теперь он, как и большинство техасских нефтепромышленников, распространил свою деятельность на весь мир, якшается с арабскими шейхами и ведет в области нефтяной политики большую игру, в которой ставки выражаются суммами от 1 до 10 млн. долл.

    Поскольку существуют подозрения, что Хант является финансовым покровителем различных весьма правых поджигательских групп, некоторые журналисты считают его опасным. В достаточно накаленной атмосфере он и в самом деле может быть опасным. Но все эти группы правого толка, которым ряд неискушенных в политике богачей делает пожертвования, пока что проявили себя всего лишь как шайки вымогателей, созданные для того, чтобы извлекать прибыли из трусости слабонервных богачей. Спору нет, они разжигают страсти, но их лидеры даже не смогли бы инсценировать мелкий захолустный путч, не говоря уже о том, чтобы поджечь мусорную корзину в Капитолии.

    Если Хант и снабжает кого-либо из них деньгами, то это следует воспринимать только как его собственный вариант движения за раздел богатств. Приходилось слышать, как Хант, представляясь незнакомым людям, щебетал: ≪Алло, я Г. JI. Хант, самый богатый человек в мире…≫

    Несколько слов о неоконсерватизме

    Все неоконсерваторы от Г. Л. Ханта до Барри Голдуотера имеют общее с Бакли; оно состоит в том, что, как бы высоко ни оценивалось их состояние (которое обычно невелико), они находятся в опасности. Некоторые субъективно чувствуют себя в большей опасности, нежели другие, но объективно все они находятся под угрозой в нынешнем изменчивом мире. Они зажаты между мощными корпорациями, с одной стороны, и мощным правительством — с другой. Однако, завидуя крупным корпорациям и стремясь оказаться в их числе, основной огонь они направляют против ведущих к дополнительным издержкам социальных требований народа, который старому капиталу не внушает серьезных опасений. (В случае необходимости занимающий прочные позиции старый капитал вполне может выдержать социальные реформы, как это имеет место в Швеции, компенсируя повышенные издержки с помощью цен и налогов. Во всяком случае, у него более широкие возможности для маневрирования и в его руках сосредоточены все ключевые позиции.)

    Но голдуотеры и бакли, с их заурядными универсальными магазинами и нефтяными концессиями, находятся в ином положении. Они начинают подозревать, что им никогда не
    удастся вскарабкаться наверх и там рисоваться перед фотографами. Отсюда их вопли о том, что правительство не должно использоваться для удовлетворения нужд народа, невзирая на то, что конституция предписывает ему обеспечивать всеобщее благоденствие; по их мнению, правительству надлежит лишь надзирать за свободной экономической борьбой, в которой слабых покоряют сильнейшие. Что же касается крупных богачей в истэблишменте, в механизме власти, во властвующей элите, то они не должны, заявляют неоконсерваторы,
    позволить одурачить себя проникающим в их среду нянькам, гувернанткам, воспитателям, учителям, странствующим профессорам, наставникам, президентам университетов и прочим носителям бациллы политического приспособления.

    Неоконсерваторы, или крайне правые, подобно крайне левым, испытывают недовольство. Однако недовольство тех и других имеет различную экономическую подоплеку. Левые не
    владеют какой бы то ни было собственностью и потому не признают систему собственности; правые пока в какой-то мере владеют собственностью, но чувствуют всю шаткость своих позиций как собственников, чувствуют, как их сталкивают в ряды презренных неимущих. Они предвидят, что их выкинут из Партии собственников, ибо многие из них фактически кругом в долгу у банков.

    Крайне правые питают иллюзию, что они еще могут спасти свое положение собственников
    не путем возрождения свободной конкуренции и победы над соперничающими с ними Рокфеллерами, Дюпонами, фордами и меллонами (которые вызывают у них одновременно
    восхищение, страх и зависть), а путем объединения с последними в едином наступлении на санкюлотов и голодранцев.

    Однако старые богачи, не видя для себя никакой выгоды в нарушении спокойно протекающего процесса, который они в состоянии контролировать, не заинтересованы в такой сомнительной перспективе. Это вызывает вопли неоконсерваторов о ≪восточной системе≫ и о ≪социализме≫ Нелсона Олдрича Рокфеллера.

    Некоторые полузабытые толстосумы

    Для полноты картины следует также упомянуть некоторых новых богачей, умерших до того, как ≪Форчун≫ составил свой перечень. Таких было несколько, главным образом это
    техасские уайлдкэтеры и управляющие из ≪Дженерал моторз≫. Напомним, что американская экономика в 30-х годах пришла в глубокий упадок и была выведена из своей длительной спячки лишь второй мировой войной. Экономический процесс отразился в динамике числа доходов в миллион долларов и выше. В 1921 г. их число составляло лишь
    21, но при искусной поддержке со стороны правительств Гардинга и Кулиджа, приведенных к власти усилиями крупного капитала, что подтверждается подписными листами взносов в фонды избирательных кампаний, в 1925 г. Число миллионных доходов достигло 207. В 1927 г. оно повысилось до 290 .

    В ходе испанской корриды наступает момент, когда бык, разъяренный, истекающий кровью и утыканный бандерильями, чувствуя, что наступил его конец, внезапно перестает метаться и устремляет свирепый взор на человека с красной мулетой и шпагой. Этот момент известен у испанцев как ≪момент истины≫

    В 1928 г. какое-то время казалось, что для американской экономики наступил такой же момент истины, когда биржевой курс акций подскочил до беспрецедентной высоты, 4— 146 когда люди действовали без оглядки не только на ближайшее, но и на далекое будущее. В том году число миллионных доходов достигло 511.

    Но это был сильный бык. Тысячи людей, как они говорили, ≪верили≫ в Соединенные Штаты; иными словами, они думали, что нет предела экономическому росту Америки и, что самое важное, свободному сколачиванию капиталов. Обливаясь кровью, рынок-бык в 1929 г. снова взглянул в глаза своему мучителю — крупному американскому денежному воротиле. Снова произошел стремительный взлет в процессе образования прибылей, который дал в этом году рекордное число миллионных доходов — 513.

    Но священный бык, хотя и смертельно раненный, не был убит наповал. В 1930 г., когда кровь хлестала из быка, число миллионных доходов упало до 150; в 1931 — до 77, а в 1932 г.— до 20. За период, прошедший с 1921 г., круг на биржевом рынке замкнулся; в последний момент были получены миллионные барыши и миллионные убытки (ибо не все разорились в 1929 г.), а миллионы безработных скитались по улицам, образуя чрезвычайно податливый рынок рабочей силы, то есть, к восторгу всех неоконсерваторов, предприниматели могли теперь полностью диктовать свои условия.

    Говоря языком, чуждым экономистам, миллионы американцев по ночам обливались слезами, во всяком случае, те из них, кто не стиснул зубы и не погрузился в полное безразличие или не отошел в лучший мир. Момент истины раскрыл следующее свойство американской экономики: она не может сносить все и всяческие злоупотребления, не можег быть отдана на откуп безмерно жадным пройдохам и биржевым спекулянтам.

    30-е годы не были благоприятны для сколачивания состояний. Число миллионных годовых доходов постепенно возросло в 1936 г. до 61, а затем снизилось до 52 в 1940 г. Но и после войны хищники продолжали отрывать куски от старого быка и снова пытали счастье со шпагой и мулетой в руках.

    В этих условиях экономического кровопролития вряд ли могло возникнуть много новых состояний, хотя мы видели, как Ж. Поль Гетти сильно приумножил свои фамильные владения, откусывая лакомые куски от издыхающего быка. Весьма крупные новые состояния наших современников, умерших до 1957 г., аналогичные по своим размерам тем,
    которые указаны в перечне журнала ≪Форчун≫, обязаны своим возникновением главным образом компании ≪Дженерал моторз≫, дикому нефтяному бурению и спекуляциям земельными участками. Были, разумеется, и исключения.

    Однако ≪Форчун≫ не учел несколько явно крупных состояний, возникших после 1918 г. и представляющих интерес для исследователей. Ни официальная статистика, ни ≪Форчун≫, например, не показали, как накопил свои богатства ныне покойный Генри Р. Люс, основатель и глава мощного издательского комплекса, объединяющего журналы ≪Тайм≫, ≪Лайф≫, ≪Форчун≫, ≪Спорте иллюстрейтед≫; между тем, хотя его предприятия первоначально финансировались банками, ко дню смерти Люса в 1967 г. чистая стоимость его активов превышала 100 млн. долл. Другой пример: де Витт Уоллес с супругой —основатели и единоличные владельцы издаваемого на многих языках и распространяемого по всему миру журнала ≪Ридерз дайджест≫ — заслуживают большего признания, нежели простое благоговение, ибо они уже перевели на счета различных школ и колледжей несколько небольших состояний.

    Уоллесы имеют больше денег на подачки, чем многие весьма богатые люди на свои нужды.
    Насколько состояние перечисленных ниже весьма солидных предпринимателей не достигает уровня 75 млн. долл., если оно действительно меньше этой суммы, — вопрос, на котором сломает зубы целая команда бухгалтеров. Дональд У. Дуглас, председатель компании ≪Дуглас эйркрафт≫, родился в Бруклине в 1892 г., окончил Массачусетский
    технологический институт, принадлежит к епископальной церкви, республиканец.
    Уолтер Э. (Уолт) Дисней, продюсер мультипликационных фильмов, родился в Чикаго в 1901 г., умер в 1966 г.; несмотря на то что никогда не учился в колледже, был удостоен
    почетных ученых степеней йельского и Гарвардского университетов.

    Уильям С. Пейли, родился в Чикаго в 1901 г., сын преуспевающего табачного фабриканта, вначале специализировался в фирме отца. Окончив Пенсильванский университет, вошел в ныне весьма богатую компанию ≪Коламбиа бродкастинг систем≫, когда она еще только зарождалась, затем стал ее президентом, председателем и главным акционером, в то же время оказавшись в рядах влиятельных лиц в стране. Он является президентом и директором фонда ≪Уильям С. Пейли фаундейшн≫ (активы которого пока номинальные),
    членом и главой попечительских советов многочисленных крупных учебных заведений, офицером Почетного легиона, кавалером орденов ≪За заслуги≫, ≪Железного креста с
    пальмовой ветвью≫, ордена ≪Итальянской короны≫ и т. д.

    Хуан Терри Триппе, родился в Нью-Джерси в 1899 г., окончил йельский университет, стал сначала президентом, затем председателем становившейся на ноги компании ≪Пан Америкэн уорлд эйруэйз≫; директор и член финансового комитета ≪Метрополитен лайф иншуренс компани≫; попечитель йельской корпорации, Института Карнеги, Фонда Фелпса Стоукса и т. д.

    Все эти люди, точно так же, как почти все лица, вошедшие в списки ≪Форчун≫, ≪Сатердей ивнинг пост≫ и ≪Нью-Йорк тайме≫, и как большинство богачей XIX века, накопили свои капиталы, используя новую технику, созданную другими. Это замечание не относится к таким редким птицам, как Эдвин X. Лэнд и покойные Джордж Вестингауз и
    Джордж Истмен (Кодак), ибо они сами являлись квалифицированными техническими специалистами и изобретателями. Не относится оно и к таким торговцам, как покойный Фрэнк Вулворт, который просто воспользовался процессом урбанизации (основанным на технических достижениях).

    Постоянный рост населения на богатом естественными ресурсами континенте, безусловно, послужил необходимой предпосылкой для применения новой техники. Мало кому из этих людей удалось бы добиться столь сенсационного успеха, если бы они были ограничены возможностями (и законами) Швейцарии или Голландии или даже Англии и Германии.

    Фальшивая логика газетных сенсаций

    Теперь можно кратко рассмотреть представление о том, будто в Соединенных Штатах новые состояния растут как грибы — представление, время от времени подкрепляемое документальными данными в журнале ≪Форчун≫ и газете ≪Уолл-стрит джорнэл≫. Поддерживая это представление, указанные издания совершают ряд логических ошибок, выражающихся в приведении нетипичных примеров и в игнорировании важных обстоятельств.

    В январе 1952 г. в журнале ≪Форчун≫ был опубликован обзор, озаглавленный ≪Новые богачи≫. Этот заголовок сопровождался текстом: ≪Наличие большого числа предпринимателей, о которых вы, вероятно, никогда не слышали, доказывает, что в Америке все еще можно разбогатеть≫.

    ≪После 1945 г., — писал ≪Форчун≫, — в США появилось множество совершенно новых богачей. В большинстве случаев это неотесанные предприниматели, начавшие свое дело
    на пустом месте и по сравнению с ≪питсбургскими миллионерами≫ XIX столетия или ≪детройтскими миллионерами≫ 20-х годов нынешнего столетия они выглядят лишь вполне обеспеченными людьми. Они поражают своей многочисленностью, в каждом штате они насчитываются сотнями, а их совокупное богатство, сверкающее повсюду в Соединенных Штатах, придало всей стране приятный золотистый оттенок≫. (Трудно поверить, чтобы какой-либо серьезный автор мог написать такие слова, не вкладывая в них чрезвычайно большой иронический смысл.)

    ≪Эти новые богачи представляют собой ядро быстро увеличивающейся группы, насчитывающей теперь более 15 тыс. человек, объявленные доходы которых составляют от 100 тыс. до 300 тыс. долл. в год; их богатство не подвержено капризам рынка и вполне стабильно. Вплотную за ними, след в след, движется примерно 50 тыс. человек, объявленный доход которых в 1948 г. составлял от 50 тыс. до 100 тыс. долл. в год, а затем еще 175 тыс. человек с доходами от 25 тыс. до 50 тыс. долл.≫.

    Журнал ≪Форчун≫ не принимает во внимание тот твердо установленный факт, что большинство этих доходов представляет собой доходы со старых активов, а не доходы с вновь созданной собственности. В масштабе страны возникновение этой группы богачей проявилось в том, что после 1945 г. было продано 400 тыс. ≪кадиллаков≫, что после 1946 г. было зарегистрировано 37 тыс. прогулочных яхт, что в 1951 г. вдвое возросла продажа
    больших яхт (длиной более 12 м) и что под влиянием спроса в продажу поступили яхты длиною 18 м и ценою 125 тыс. долл.

    Эта богатая клиентура стала приносить десяткам наиболее фешенебельных ресторанов баснословные прибыли; личные самолеты этих богачей доставляют их на важнейшие футбольные матчи в Техасе, их умение ловко использовать текущий счет своего предприятия (а в предприятии, представляющем целиком личную собственность, трудно отделить расходы на развлечения от деловых расходов) обеспечивает им намного большую покупательную способность, чем у людей, имеющих такие же доходы, но лишь в форме жалованья.

    ≪Форчун≫ преспокойно приводит имена следующих новых звезд: Уильям Маллис (мороженые креветки, Джорджия), Джено Паулуччи (мороженое китайское рагу, Миннесота), Сэм Джоаким (холщовые мешки, Техас), Росс Сэмс (церковный инвентарь, Техас), Эйб Кац (пластмассовые игрушки, Нью-Йорк), Рэлф Столкин (перфораторы, нефть, скот, кино, телевидение, Чикаго), его состояние журнал ≪Форчун≫ оценил в 35—50 млн. долл., хотя никаких ссылок на источники не привел, Верн Шилд (экскаваторы, Айова), д-р Эрл Карпентер и Джон К. Снайдер (детские кроватки, Висконсин), Уинстон Смилли (электрополотеры, Миссури), Малькольм Ли Маклеод (лес, Южная Каролина), Милтон Бракер (пластмассы, Калифорния), Гарри Э. Амфри (жареный картофель, Мэн), Хью Б. Уильямс (землеройные машины, Техас), Морен (Улыбающийся Джим), он же Учтивый (торговля автомобилями, Иллинойс), Сэм Идж (недвижимость, Мэриленд), Кеннет Олдред Спенсер (химикалии, Канзас), Герман Делмос Уинн (Веселый) (спортивные товары Джорджия), Фред Гервей, мэр города Эль-Пасо, Техас (торговые центры, рестораны, свинофермы). Все они, утверждает ≪Форчун≫, являют собою примеры ≪личного успеха≫.

    В действительности же это самые ординарные, мелкие дельцы, которых ≪Форчун≫ назвал новыми богачами. Журнал не приводит данных балансовых отчетов или данных о банковских займах. Из приведенных в журнале сведений не ясно, сколько из перечисленных лиц владеет значительным реальным богатством, а скольким из них грозит
    банкротство.

    Многих лиц, особенно когда известны данные об объеме годовой продажи, можно с уверенностью исключить из перечня. Например, ≪Форчун≫ утверждает, что два владельца
    фирмы, производящей детские кроватки, достигли объема продаж в 1 млн. долл. в год. Известно, что прибыль некоторых из наиболее процветающих американских предприятий
    регулярно составляет около 14% объема продаж — цифра сама по себе завидная, хотя иногда достигают и более высокой. Если с большой натяжкой допустить, что эти два предпринимателя, производящие детские кроватки, получают такой высокий процент прибыли, то их годовая прибыль составит 140 тыс. долл. При дележе прибыли поровну на каждого приходится 70 тыс. долл., а после уплаты налогов — еще меньше.

    Допустим также, что каждый из этих предпринимателей ведет весьма скромный образ жизни и сберегает 50 тыс. долл. в год. За десять лет его накопления составят 500 тыс. долл., за двадцать лет— 1 млн. долл. Однако немногие мелкие предприятия в состоянии иметь такие накопления. Они сталкиваются с конкуренцией и другими помехами, главным образом со стороны более крупных предприятий.

    Кеннет Олдред Спенсер, по утверждению ≪Форчун≫, преуспевает. ≪Помимо жалованья 50 тыс. долл., он в 1950 г. Получил 377 тыс. долл. в виде дивидендов на свои 236 тыс. обыкновенных акций первого выпуска и выручил 118 тыс. долл. от продажи своего права на покупку нового выпуска акций. Морен (Улыбающийся Джим) учредил для своих детей попечительский фонд в размере 1450 тыс. долл. Все это весьма недурно, хотя в действительности пустяк.

    Между тем эти незамысловатые перечни просто состоятельных людей вряд ли подтверждают тезис о возникновении новых состояний. Как бы ни преуспевали все эти лица, едва ли их можно считать новыми богачами. Все они лишь мелкая рыбешка в пруду, полном крупных хищников. Существуют поистине огромные препятствия к тому, чтобы кто-либо из них превратился в крупную рыбу, в настоящего живоглота.

    Что касается приведенных примеров, будто бы свидетельствующих о возможности создавать в современной Америке новые крупные состояния, то мы должны заявить: они не
    подтвердились. Ошибка журнала заключается в том, что он перечисляет лишь этих незначительных победителей, умалчивая о побежденных.

    Между тем, как свидетельствуют данные о банкротствах, из множества тех, кто откликается на зов сирены, призывающей к богатству, очень немногие оказываются в числе его обладателей. Согласно ежегодным докладам фирмы ≪Дан энд Брэдстрит≫, занимающейся анализом статистики кредитных отношений в стране, число банкротств в США после 1950 г. в большинстве случаев превышало 10 тыс. в год, а в некоторые годы— 15 тыс. За период 1950—1953 гг. оно колебалось от 7611 до 9162, а в настоящее время не падает ниже 10 тыс. в год. В 1963 г. число банкротств составило 14 374 с общей суммой долга 1,3 млрд. долл., то есть суммой, которой может быть оценена собственность крупной суперкорпорации.

    В любой год на каждого бизнесмена, который своими успехами вызвал достаточно сенсации, чтобы привлечь к себе внимание редакторов журнала ≪Форчун≫, приходится около 10 тыс. человек, которые выбились из сил и харкали кровью на скамье подсудимых. Если бы журнал видел свою цель не только в воспевании удачи, он мог бы ежегодно публиковать мрачные статьи о банкротствах и выпускать в качестве приложения толстый справочник, содержащий одни лишь имена и адреса.

    Но и приведенные выше цифры не дают полного представления о масштабах банкротств. В специальной монографии о положении мелких предприятий в 1939 г., подготовленной Временной национальной экономической комиссией (по совместному поручению сената США и Комиссии по делам фондовой биржи), установлено, что ≪за первые 39 лет нынешнего столетия было основано 19 млн. предприятий, а закрыто 16 млн.≫. Коэффициент банкротств за 4 десятилетия составил 85%. В середине XIX столетия Генри Торо отмечал, что в его времена коэффициент банкротств достигал 97%.

    Строй, основанный на банкротствах

    При существующем в США строе в торгово-промышленной сфере ежегодно терпит банкротство на много, много, много больше фирм, чем возникает новых. При существующем в Америке строе в торгово-промышленной сфере из поколения в поколение терпят банкротство новые сотни тысяч, тогда как преуспевают лишь немногие. Если судить по преобладанию числа личных успехов над банкротствами или наоборот, то с этой чисто коммерческой точки зрения летопись американского строя — это летопись последовательного, почти непрерывного банкротства. Банкротство в буквальном смысле слова является неотъемлемой чертой этого строя.

    Если кому-либо действительно удается добиться успеха, это воспринимается почти как чудо и становится газетной сенсацией. Такая трезвая оценка действительности кажется парадоксальной только потому, что противоречит традиционной пропаганде. Как отмечает профессор Массачусетского технологического института Поль А. Самуэльсон в своем учебнике ≪Экономика≫, средняя ожидаемая продолжительность жизни американского предприятия составляет 6 лет!

    Если нельзя на кого-либо персонально возложить вину за высокий уровень смертности мелких предприятий, то, во всяком случае, можно найти виновных в распространении дезориентирующей пропаганды относительно американской хозяйственной системы. Одностороннее подчеркивание органами пропаганды немногочисленных коммерческих успехов побуждает многих людей создавать новые предприятия и таким образом терять свои кровные сбережения. Учитывая истинное положение, было бы разумно дать 85—95% американцев, намеревающимся открыть собственные предприятия, простой совет: ≪Не делайте этого≫.

    Широко распространенная вера в возможность преуспеть в бизнесе создает старым поставщикам оборудования, обычно крупным корпорациям, широкую и доходную клиентуру. Банки также участвуют в этой потешной игре, предоставляя займы под перепродаваемое оборудование. Одно и то же оборудование продается и перепродается длинному ряду неудачников, которых сенсационные сообщения о коммерческих удачах в ≪Уолл-стрит джорнэл≫, ≪Форчун≫ и других органах информации побудили заняться бизнесом.

    Сегодня каждый начинающий заниматься бизнесом человек, подобно индивидуальному потребителю, не понимает, что все возможные варианты в почти любой хозяйственной ситуации с высокой точностью рассчитаны целыми батареями электронно-вычислительных машин, а результаты этих расчетов тщательно рассмотрены многочисленным штатом в высшей степени проницательных экспертов. Вступающий в борьбу с этими электронно-вычислительными машинами и высокооплачиваемыми экспертами рядовой человек весьма
    напоминает шахматиста-любителя, решившегося испытать свое мастерство, играя против целой группы шахматных гроссмейстеров. Его судьба фактически предрешена уже с самого первого его хода.

    ≪Форчун≫ дал своей вселяющей надежды группе мелких удачливых дельцов следующую характеристику: ≪Новые богачи символизируют цветущую экономику США, ибо они оказались наверху в результате общего процветания внизу. Можно с уверенностью предположить, что деньги в руках миллионов послужат тем фундаментом, который позволит новым богачам удержаться на вершине, и в предстоящее десятилетие их число будет возрастать тысячами≫.

    «Уолл-стрит джорнэл» вносит свою лепту

    В 1962 г. редакторы ≪Уолл-стрит джорнэл≫ опубликовали книгу, содержащую примерно аналогичные данные о тринадцати мужчинах и одной женщине. Предисловие заведующего редакцией газеты У. X. Филипса не оставляет сомнений в том, что публикация эта ставила
    своей целью доказать, что в условиях американской экономической системы теперь, как и всегда в прошлом, можно легко скопить состояние, что желательно поступать именно таким образом и что состояния растут как грибы. Подобно перечню журнала ≪Форчун≫ 1952 г., перечень газеты ≪Уолл-стрит джорнэл≫ 1962 г. содержит лишь фамилии богачей с умеренным состоянием, людей, которых можно назвать ≪бедняцкими миллионерами≫. Они не претендуют на то, чтобы уподобиться несокрушимым тяжеловесам, упомянутым
    в перечне журнала ≪Форчун≫ 1957 г.

    У. X. Филипс пишет: ≪Часто говорят, что в наше время неизмеримо труднее накопить большое богатство, нежели раньше, что экономика страны стала зрелой, а притча о превращении оборванцев в богачей относится к ее юношескому периоду, что ныне возможности для успешного бизнеса весьма сильно уменьшились, причем не только в результате высоких налогов, но и вследствие более острой конкуренции со стороны крупных корпораций, а также существования определенных ограничений, связанных с образованием, расовой принадлежностью, вероисповеданием, полом и возрастом. Имеющиеся данные позволяют решительно опровергнуть такие утверждения≫.

    Однако ≪имеющиеся данные≫, приводимые г-ном Филипсом, охватывают лишь число доходов в миллион долларов в послевоенный период, то есть это данные о доходах от старой собственности, которые мы уже проанализировали. ≪Все эти статистические данные свидетельствуют о том, что возможности для накопления состояния в США в настоящее время столь же широки, как и во все предыдущие исторические периоды≫.

    Между тем статистика крупных доходов не дает никаких оснований делать вывод о том, что новые состояния продолжают возникать или что существуют возможности для их создания. Без документальных данных о лицах, получающих такие крупные доходы, нельзя определить, получены эти доходы от старой или новой собственности, является ли их источником богатство в виде собственности, жалованье или комиссионные. Несмотря на тщательную работу, проделанную журналами ≪Форчун≫, ≪Сатердей ивнинг пост≫, газетой ≪Нью-Йорк тайме≫ и мною, было выявлено столь мало действительно недавно возникших состояний, что это позволяет сделать вывод, что почти все миллионные доходы, так же, как и пятидесятитысячные и стотысячные, имеют своим источником старые состояния.

    Отдельное состояние может принести в какой-либо год доход в 500 тыс. долл., а в дальнейшем, если экономическая конъюнктура окажется высокой и дивиденды возрастут,
    увеличить свой доход до суммы свыше миллиона. В этом случае возникнет новый миллионный доход, но это не означает появления нового состояния. Более того, это состояние могло и в прежние годы много раз приносить миллионный доход. Однако независимо от уровня дохода оно продолжает оставаться тем же добрым старым состоянием. Никакого нового не появилось.

    У. X. Филипс хочет также заставить нас поверить в то, что в Соединенных Штатах ≪возможность материального успеха гораздо более реальна, чем в большинстве европейских стран с их картелизированными системами коммерческого предпринимательства и менее гибкой классовой структурой общества≫. С этим утверждением было бы легче согласиться, лишь руководствуясь совсем другими соображениями, ибо к ≪большинству европейских стран≫ относятся такие страны, в которых либо вовсе отсутствует система коммерческого предпринимательства, либо она развита столь слабо, как, например, в Испании, Португалии, Греции, что почти не открывает возможностей для коммерческого успеха. Если к этому добавить Россию, Польшу, Венгрию, Чехословакию, Болгарию и Югославию, в которых существует система государственного хозяйствования, и принять во внимание такие малые страны, как Финляндия, Австрия, Швейцария, Лихтенштейн и Дания, то в Европе останется мало места для ≪материального успеха≫. Эти страны Соединенные Штаты могут обогнать, рождая лишь одного нового миллионера в десятилетие.

    В связи с тем, что широко пропагандировавшаяся притча о возможности превращения оборванца в богача продолжает существовать, следует отметить, что ни одно из имен, названных редакторами ≪Уолл-стрит джорнэл≫, не дает оснований поддерживать ее. Почти все названные газетой люди, добившиеся скромных успехов, ранее просто уже являлись владельцами значительной собственности. И хотя состояние лишь одного из названных газетой новых богачей в какой-то степени приблизилось к крупному богатству — 34 млн. долл. (если только чистая стоимость его состояния действительно такова), краткие сведения о некоторых из этих мелких предпринимателей могут представить интерес для сравнения при последующем рассмотрении подлинного сверхбогатства.

    Томас Ф. Болак, повествует ≪Уолл-стрит джорнэл≫, был рабочим на нефтепромысле, прежде чем он занял пост помощника губернатора штата Нью-Мексико и превратился в
    фермера-джентльмена. Он сумел достичь этого, скупив в бассейне Сан-Хуан арендные права на нефтеносные земли по 25 центов за акр и продав их затем по 5 тыс. долл. За акр. По утверждению ≪Уолл-стрит джорнэл≫, в 1951 г. Болак обладал 3 млн. долл., а позднее, возможно, еще большим состоянием.

    Следующий в списке владелец ресторана в Мичигане Уинстон Дж. Шулер, состояние которого в 1946 г. Исчислялось лишь в 50 тыс. долл., а теперь составляет свыше 3 млн. долл. Путевку ≪в бессмертие≫ он получил, когда отец передал им с братом захудалый ресторан. Будущий предприниматель оказался сообразительным, соорудил при ресторане кегельбан и вообще подновил все заведение. После этого ресторан стал процветать. Вскоре Шулер создал целую сеть ресторанов. Будучи человеком предусмотрительным, для каждого ресторана он основал отдельную корпорацию, тем самым, как пишут редакторы ≪Уолл-стрит джорнэл≫, избежав образования крупного совокупного дохода, подлежащего значительному налогообложению. Он установил также, чтобы эти корпорации не выплачивали никаких дивидендов, и, хотя каждая из них, естественно, платила налог на корпорации (и каждая получала первоначальную налоговую скидку), Шулер в результате этого избегал обложения налогом дохода в виде дивидендов. Прибыли вкладывались в дело
    с целью его дальнейшего расширения, и таким образом Уинстон Дж. Шулер, по-видимому, с каждой минутой становится все богаче и богаче.

    История Питера Канавоса из Дедема (штат Массачусетс), по представлению ≪Уолл-стрит джорнэл≫, очень проста. Его отец, грек по национальности, был парикмахером, а Пит начал свою карьеру в убогом салоне, открытом им в 1947 г. на взятые взаймы деньги. В качестве побочного занятия он стал спекулировать недвижимостью и за десяток лет, утверждает газета, накопил 5 млн. долл.

    Кэтрин Т. Кларк, женщина энергичная, проложила путь к новому богатству, занявшись выпечкой хлеба. Обнаружив в капиталистической броне щель в виде непропеченной продукции хлебопекарных корпораций, она решила в Окономовоке (штат Висконсин) испечь аппетитный каравай из цельнопшеничной муки. Кларк начала дело в 1946 г. и к моменту, когда до нее добралась ≪Уолл-стрит джорнэл≫, уже возглавляла фирму ≪Браунберри овне≫, поставлявшую на ненасытный рынок пропеченный хлеб, переселилась в Сан-Франциско и теперь, по свидетельству газеты, носит 50-долларовые шляпы и парижские наряды. Сведения о подлинных размерах ее состояния весьма неопределенны, но, очевидно, оно довольно большое.

    Джеймс Дж. Линг из ≪Линг—Темко электронике≫, теперь ≪Линг — Темко — Воут≫ (Даллас, штат Техас), — сын рабочего-нефтяника, оставивший школу в 14 лет. Находясь
    на службе в военно-морском флоте, он изучил электронику, а в 1947 г. занялся бизнесом, и, когда редакторы ≪Уолл-стрит джорнэл≫ натолкнулись на него, он уже имел состояние примерно в 14 млн. долл. С тех пор Линг поднялся еще выше и, возможно, превратился в настоящего магната.

    Роберт Петерсон, сын механика-иммигранта, в 1948 г. работал агентом по распространению печати в Калифорнии, Он основал журнал ≪Хот род мэгэзин≫, имевший такой успех
    среди юношества, что вскоре Петерсону приписывали состояние чистой стоимостью 3 млн. долл.

    Новые богачи, перечисленные как журналом ≪Форчун≫ в 1952 г., так и газетой ≪Уолл-стрит джорнэл≫ в 1962 г., попросту не тянут на чаше весов богатства, хотя они и могут путешествовать на своих яхтах, разъезжать на ≪ягуарах≫, носить 50-долларовые шляпы и 160-долларовые костюмы.

    Привлекательная империя недвижимости

    В 1965 г. газета ≪Нью-Йорк тайме≫ как бы для того, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся в результате банкротства массивного Уильяма Зикендорфа, выпустила на
    арену еще двух грозных претендентов на титул новых крупных богачей. Этими новыми магнатами являлись, по утверждению ≪Нью-Йорк тайме≫, 47-летний Сол Гоулдмен и 48-летний Алекс Ди Лоренцо-младший, которые на целой пирамиде ипотечных ссуд создали империю недвижимости.

    В апреле 1965 г., когда ≪Нью-Йорк тайме≫ изучала их состояние, они преспокойно владели более чем двадцатью служебными зданиями, включая семидесятисемиэтажный ≪Крайслер билдинг≫, многочисленными портовыми сооружениями, все увеличивающейся флотилией гостиниц, различными разбросанными повсюду промышленными зданиями, торговыми центрами и крупными многоквартирными домами. В эксплуатации всех этих зданий и сооружений было занято свыше 20 тыс. человек.

    Представляя фирму, названную ≪Веллингтон ассошиейтс≫ (очевидно, название ≪Наполеон ассошиейтс≫ не принесло бы ей удачи), компаньоны придерживались метода ≪сплошной ссуды≫, заключавшегося в том, что по первой и второй закладным они получали ссуду, достаточную для покрытия всей покупной цены закладываемого объекта, иначе говоря, объект доставался им буквально даром. Если покупатель путем дополнительного благоустройства объекта или с помощью других приемов может повысить арендную плату, то он вправе через год или два обратиться в банк, чтобы получить по новой закладной и по более низкому проценту сумму, достаточную для перекрытия прежних закладных по более высокому проценту, причем иногда такая операция обеспечивает ему даже излишек над первоначальной покупной ценой. Затем этот излишек используется для приобретения новых объектов, и таким образом собственность нарастает, как снежный ком. Хитрость этого метода состоит в том, что получаемый излишек свободен от налогообложения, поскольку он юридически представляет ссуду, которая, естественно, налогом не облагается.

    В 1942 г. фирма ≪Веллингтон ассошиейтс≫ приобрела ≪Крайслер билдинг≫ за 42 млн. долл., причем большая часть этой суммы была покрыта за счет ссуд по первой и второй закладным. Года четыре спустя фирма получила под это здание ссуду от синдиката на Уолл-стрите в сумме 47 млн. долл. под 5,5%, синдикат выпустил ипотечные обязательства на биржи страны, а ≪Веллингтон ассошиейтс≫ погасила свои старые обязательства. Тем временем амортизационные отчисления из арендной платы сократили первоначальную стоимость здания на 3 млн. долл.; у фирмы таким образом оказалось 8 млн. долл., юридически представлявших собой безвозвратную, не облагаемую налогом ссуду, и она могла распоряжаться этими деньгами, самыми лучшими из существующих, по своему усмотрению.

    Теперь только один ≪Крайслер билдинг≫ приносит фирме ежегодно не облагаемые налогом 1,5 млн. долл., которые она может инвестировать в другие объекты. Продолжая действовать в этом же духе, если не произойдет ничего дурного (скажем, приостановятся арендные платежи или банки заартачатся), Гоулдмен и Ди Лоренцо со временем завладеют всеми Соединенными Штатами, причем бесплатно. Они уже скупили свыше 250 объектов собственности в Манхэттене, владеют более чем 450 объектами, стоимость которых по ≪скромной оценке≫, как утверждает ≪Нью-Йорк тайме≫, превышает 500 млн. долл. Доля двух компаньонов в этом пироге оценивается примерно в 150 млн. долл. — весьма солидная цифра. Но она может сократиться… или возрасти.

    ≪Нью-Йорк тайме≫ пронюхала о фирме ≪Веллингтон ассошиейтс≫, так как ее стремительный взлет заставил насторожиться почти все расследовательские организации страны, включая Федеральное бюро расследования. Последнее стало действовать сразу же в связи с настойчивыми слухами о том, что в американский бизнес проникают деньги преступного мира, что ≪скверные парни≫, родившиеся в Сицилии и в других грешных землях, просачиваются в ряды ≪славных парней≫, имена которых чем-то напоминают имена Асторов, Вандербильтов и Рокфеллеров. Однако в предприятиях Гоулдмена — Ди Лоренцо ничего подобного обнаружено не было, и оно после этой истории выглядело столь же привлекательно, как и все существовавшие до нее империи недвижимости. Фактически оказалось, что это самая привлекательная из всех империй недвижимости, с какими только встречались расследователи.

    Нарастающий прилив богатства

    Однако даже на глазах у исследователей богатство вокруг нас зримо нарастает подобно приливной волне. Помощник директора Бюро цензов Герман П. Миллер отмечает: ≪Число богачей у нас увеличивается теперь как никогда прежде. И не только миллионеров, но и мультимиллионеров≫. Как утверждает Миллер, приведенная в работе Лампмена цифра 27 тыс. лиц, владевших в 1953 г. собственностью стоимостью 1 млн. долл. и более, возросла к 1965 г. до 90 тыс. Именно увеличение богатства владельцев собственности выдается за доказательство того, что новые богачи растут
    как грибы. ≪Эти 90 тыс. миллионеров, — пишет Миллер, — представляют собою разношерстную публику. Среди них имеются мужчины и женщины, молодые и старые, люди творческие и деляги, новые и старые богачи. Тот факт, что число их быстро увеличивается, заставляет предположить, что эти новые миллионы в большинстве случаев заработаны (sic!), а не просто получены по наследству; иначе говоря, источником этих миллионов служит производство товаров и услуги, которыми все мы можем пользоваться.

    Значительная часть нынешних новых миллионеров извлекает свое богатство из научных изобретений, жилищного строительства, производства новых изделий и других видов деятельности, которые во многих отношениях обогащают нашу жизнь≫. Между тем статистические данные не подтверждают этот обезоруживающе приятный вывод. Просто дело заключается в том, что в результате общего повышения цен состояния, стоимость которых прежде определялась меньше, чем в 1 млн. долл., теперь оцениваются в 1 млн. долл. и более.

    Разумеется, некоторые новые состояния были созданы благодаря доходам от изобретений и другой подобного рода деятельности, но большинство этих миллионных и сверхмиллионных состояний находятся в руках тех самых людей, которые в большинстве случаев их унаследовали. Как свидетельствует голая статистика, дело обстоит отнюдь не так, что ≪новые миллионы в большинстве случаев заработаны≫; это замечание сделано без каких-либо оснований. Человек, собственность которого в 1940 г. определялась в 200 тыс. долл., теперь может обладать 2 млн., а через 5 или 15 лет — 800 тыс. или 5 млн. долл. в зависимости от экономической конъюнктуры и характера его собственности.

    Однако неверно, что возникло 90 тыс., 9 тыс. или даже 9 сотен новых богатеев миллионеров. Совершенно очевидно, что тот, кто выступает с таким утверждением, обязан его обосновать. За последние 20 лет какое-то небольшое число лиц, бывших никем, стали владельцами 1 млн. долл. Или более, однако они составляют лишь ничтожную долю этой фаланги в 90 тыс. миллионеров, попросту являющихся старыми крупнейшими собственниками.

    Новая лепта журнала «Тайм»

    За такого рода сообщениями следуют другие; лица, о которых в них говорится, уже иные, однако цель этих сообщений одна и та же. Так, 3 декабря 1965 г. журнал ≪Тайм≫ под заголовком ≪Миллионеры≫ опубликовал новый перечень мужчин, которые, как утверждают, создали миллионное или еще большее состояние в возрасте до 40 лет. Редакторам журнала следовало бы известить читателей, что предстоит еще публикация списка женщин вроде Люсиль Болл, наживших до 40 лет состояние в 1 млн. долл. или более, и даже список детей в возрасте до 5 лет, ставших владельцами свыше 10 млн. долл.

    ≪Тайм≫ писал: ≪Соединенные Штаты, будучи страной горячо преданной идеалам свободного предпринимательства, всегда служили местом, где человеку легче всего было сколотить свой миллион. Все сказочные миллионеры XIX века… начали свое дело бедняками. Несмотря на то что их действия были нередко противоречивы, они, подобно большинству американских миллионеров, богатели, обогащая растущую страну [утверждение, вызывающее весьма большое сомнение. — Ф. Л.]. Соединенные Штаты до сих пор открывают неограниченные возможности человеку, стремящемуся накопить личное состояние чистой стоимостью 1 млн. долл. Или более, и тысячи людей ежегодно реализуют эти возможности.

    По данным Управления федеральной резервной системы, число миллионеров в Соединенных Штатах возросло с 40 тыс. в 1958 г. до почти 100 тыс. в настоящее время. Как они этого достигают? Самыми различными путями, но общим для всех является то, что они обнаруживают экономическую потребность и удовлетворяют ее≫.

    Впрочем, читатели уже знают, что в действительности все обстоит наоборот, что почти все 90 с лишним тысяч миллионеров получили свое богатство по наследству, причем среди них возрастает доля людей, ставших миллионерами в результате повышения цен. Однако журнал ≪Тайм≫ предлагает свой собственный, по крохам набранный, тощий список новых богачей, причем не указывает никаких официальных источников приводимых им цифр.

    Чистая стоимость Состояния (в млн. долл.)
    Артур Дж. Дечио, 35 лет, Элкхарт,
    Индиана, жилые небоскребы 5
    Чарлз Блудорн, 39 лет, Нью-Йорк,
    ≪Галф энд уэстерн индастриз≫ 15
    Гарольд Смит Принс, 37 лет,
    Нью-Йорк, режиссер 1
    Артур Карлсберг, 32 года, Лос-
    Анджелес, недвижимость 5
    Мерлин Френсис Микельсон, 38 лет,
    Миннеаполис, детали для электронно-
    вычислительных машин (ЭВМ) 47

    Что доказывают все эти оценки, если считать их достоверными? Разумеется, отнюдь не то, что крупное богатство является новым или наоборот. Никто не отрицает, что несколько десятков или даже несколько сотен бизнесменов временно оказываются владельцами миллионного или большего состояния. Дело в том, что большая часть перечисленных сумм
    представляет собой мелочь, а более крупные требуют и более подробного изучения. К тому же, сколько из перечисленных журналом людей переживут экономические катастрофы? Сколько из них последуют за Уильямом Зикендорфом и окажутся без гроша за душой? Можно составить список из сотен имен под заголовком ≪Люди, некогда владевшие миллионом или более и потерпевшие банкротство≫. Как заметил Томас Меллон, деньги труднее удержать, чем добыть.

    Смотр крупных победителей

    Что еще остается сказать об этой разношерстной коллекции имен? Некоторые лица уже достигли вершины, другие еще совершают восхождение (или спуск), а иные — это просто
    псевдоновые богачи. Возвращаясь к опубликованному журналом ≪Форчун≫ перечню 35 лиц, принимая его без всяких поправок и отвлекаясь от всех высказанных замечаний, следует отметить, что большинство включенных в него людей не являются ни строителями,
    ни изобретателями, ни основателями новых производств, ни предпринимателями, увеличившими занятость рабочей силы. Среди нефтепромышленников преобладают дельцы, которые, надежно укрывшись от налогов, играют в масштабе всей страны в разновидность детской игры ≪нашел — твое≫. Они весьма незначительно увеличивают число занятых рабочих, и самое большее, на что они способны, —это накачивать в уже существующее мировое нефтехранилище нефть, устанавливая на нее высокие цены, хотя их издержки на ее добычу существенно сокращены вследствие низких налогов.

    Кайзер и Брауны из компании ≪Браун энд Рут≫—это дельцы в области строительства, карьера которых в значительной степени была обеспечена политически организованными
    правительственными займами и контрактами. Кайзер энергично пробил себе путь в различного рода частные предприятия в области производства алюминия, пластмасс, цемента, стали. Возможно, он подготовил на будущее хитрый план, по которому правительство будет финансировать новые частные предприятия с помощью льготных займов, контрактов, налоговых правил и других форм субсидирования, создавая таким образом рабочие места для множества бедняков, которым старые монополисты позволили расплодиться, не учитывая, что экономическая система не способна обеспечить их существование.

    Стюарт Олсоп установил, что все лица, включенные в его перечень, кроме Лэнда, создали крупные состояния, воспользовавшись главным образом специальными правительственными привилегиями для нефтяного бизнеса, страхового дела и недвижимости. Все нефтепромышленники — Меком, Кек, Смит и Аберкромби — получают скидку на истощение недр и имеют возможность производить большие вычеты на ≪непродуктивные издержки на бурение≫. ≪Таким образом,— отмечает Олсоп,— нефтепромышленник, имеющий хорошего налогового юриста, может платить ничтожный подоходный налог или вовсе его не платить и при этом получать реальный доход в миллионы долларов≫.

    Что касается недвижимости, то здесь роль скидки на истощение недр для нефтяников играют амортизационные отчисления, к тому же обычно применяется метод ≪сплошной ссуды≫. В страховом деле ключевым словечком является ≪резервы≫; чтобы способствовать накоплению резервов, установливаются щедрые налоговые скидки, которые распространяются и на активы владельцев страховых компаний, таких, как Слоун, Макартур и Ахмансон. Последнего, занимающегося также строительством и ссудными операциями, поддерживает, кроме того, правительственное страхование, распространяющееся на суммы в пределах до 15 тыс. долл. на каждого индивидуального депозитора.

    Как я уже отмечал, Кеттеринг был изобретателем, Мотт и Слоун —инженеры, Кеннеди, Вольфсон и Гетти —биржевые спекулянты, которые, подобно большинству богачей, вошедших в перечень Олсопа, никогда не вносили сколько-нибудь существенного вклада в производство валового национального продукта. Гетти нажил огромное состояние, скупая
    обесцененные акции в период кризиса. Хэлибертон, Людвиг и Макнайт —это предприниматели с организаторской н рационализаторской жилкой, способные обнаружить малейшую щель для проникновения на уже захваченный другими рынок. Макартур с помощью самой широкой рекламы просто предложил страховки на такие маленькие суммы, какие только пожелаешь, от одного доллара в месяц и выше. Действия
    Макартура, как и действия Вулворта, великолепно соответствовали экономической системе, при которой очень мало кто располагает деньгами, кроме как на самые насущные расходы.

    Все включенные в перечень журнала ≪Форчун≫ ненаследственные богачи родились в Соединенных Штатах. Из 23, о которых имеются соответствующие сведения, 13 родились в маленьких городишках или в полусельских районах. Лишь немногие начинали свою жизнь в бедности, в частности Г. Л. Хант, который был настоящим жалким бедняком. Подавляющее же большинство выросло в комфортабельных условиях. Отец Гетти был богачом, родители Ричардсона и Мэрчисона—людьми вполне состоятельными, отец
    Слоуна — удачливым мелким бизнесменом, а отец Кеннеди — весьма преуспевающим политическим деятелем, державшим свой салон. Как правило, те, кто не учился в колледже, очевидно, жили в более скромных материальных условиях, однако, за исключением Ханта, ни к одному из них не относится притча о превращении бедняка в богача. По крайней мере
    один вступил в выгодный в финансовом отношении брак, хотя он обладал также и природными способностями к технике.

    Перечень богачей обнаруживает примечательную тенденцию, выразившуюся в том, что многие из них прекращали учебу как в начальных классах школы, так и в колледже. В опубликованном Стюартом Олсопом в ≪Сатердей ивнинг пост≫ перечне 13 человек, из которых 5 вошли также в перечень журнала ≪Форчун≫, наблюдается та же тенденция. Большинство лиц, включенных в перечень журнала ≪Форчун≫, на вопрос об образовании ответили, что они посещали ≪государственные школы≫, а это может означать все что угодно: и первый класс начальной школы, и последний средней.

    А большинство из тех, которых я дополнительно перечислил—Эмон Дж. Картер, Джесси Джонс, Джон Дж. Рэскоб, Хью Рой Каллен, Уильям Л. Муди и даже А. П. Джаннини,— получили скудное образование. За малым исключением, более поздние богачи, подобно своим предшественникам в XIX веке, не проявляли большого стремления к учению даже
    и тогда, когда оно было доступно им. Не будучи высокообразованными и начитанными людьми, они явно чужды высокой культуре. Многие из тех, кто окончил начальную школу,
    не имели желания учиться в средней.

    В своих отчаянных попытках добиться общественной поддержки делу просвещения деятели народного образования любят, путая статистические данные, внушать неотесанным обывателям, что образованные люди в среднем зарабатывают больше малообразованных. Это правильно, когда речь идет об особо дефицитных специалистах и должностях с умеренным жалованьем в существующем истэблишменте, который нуждается во всем большем числе квалифицированных кадров для своей сложной деятельности. Однако утверждение это никогда не соответствовало действительности, когда дело касалось подлинно крупных богачей. Образование может оказаться серьезной помехой для того, кто пытается нажить состояние.

    Причина этого заключается в том, что получение образования всегда связано с опасностью появления у человека щепетильности — обстоятельство, которое подсознательно улавливают некоторые неоконсерваторы, шельмующие школьную систему как ≪коммунистическую≫. Эта щепетильность, если ее тщательно и изощренно не скрывают, — серьезный недостаток у зрелого охотника за деньгами, ибо в любой ситуации он должен уметь приспособиться. Между тем человек, которому глубоко внушили, что он должен составлять точные отчеты о тщательно проведенных лабораторных исследованиях, давать точное решение математических и логических задач, делать точные переводы с иностранных языков и овладеть правильным произношением, правильно понимать прочитанное и достоверно излагать его и иметь по крайней мере теоретическое представление обо всем многообразии окружающего нас мира, такой человек, хорошо усвоивший все эти уроки, неизбежно обнаруживает, что он даже в том случае, если его не подвергли специальной моральной обработке, является в той или иной степени человеком щепетильным.

    Если он решает обогатиться на мировом базаре, где приблизительная правда, небольшой обман, ловкие махинации, полуобещания и даже отъявленная ложь широко приняты и щедро вознаграждаются в повседневной жизни, ему приходится казуистически пересмотреть свои взгляды. Сам процесс трудного приспособления, даже если он приносит
    результаты, ставит образованного человека в невыгодное положение по сравнению с необразованным, которому не надо тратить силы на приспособление и который прибирает к рукам все, что видит вокруг, так же естественно, как и дышит.

    Некоторые образованные люди не могут даже частично приспособиться к мировому базару, свидетельством чего служат их жалкие банковские счета. Они являются неудачниками (порой весьма любезно им напоминают об этом даже их жены), хотя и делают что-то, по общему признанию, полезное, например обучают детей или претворяют в жизнь законы. Но чтобы не встревожить просветителей, исповедующих идею приобретательства, следует отметить, что само по себе прохождение школьного курса (которое отнюдь не означает получения образования) может и не быть серьезным препятствием в погоне за деньгами, чем отчасти объясняется то обстоятельство, что некоторые много учившиеся люди оказываются весьма удачливыми в своих денежных делах. Ибо многие из них, покорно проучившись в школе, отличающейся большой терпимостью, положенное количество лет, в конечном счете не обнаруживают опасных симптомов щепетильности.

    В подтверждение этому можно привести сотни имен. В числе прочих премудростей они постигают искусство обманывать на экзаменах — отличная подготовка для рынка. Они учатся запутывать переутомленных преподавателей словесной галиматьей. А впоследствии успешно выступают в роли бойких на язык торговцев, коммивояжеров, работников рекламы, посредников, агентов, маклеров, содержателей похоронных бюро, лоббистов, различного рода распорядителей, чиновников и расторопных деятелей кино и телевидения.

    Все они учатся быть практичными, то есть вполне сознательно неразборчивыми в средствах. В конце концов, как любой из них может справедливо заметить, мир далек от совершенства и они, право же, не чувствуют себя обязанными исправлять его недостатки. Они даже могут превратиться в крупных воротил, если бы на их пути не стояли другие крупные воротилы. Образование, по широко распространенным и вполне правильным представлениям, должно подготавливать человека к жизни. Однако, по предвзятому мнению, обывателей, оно готовит его вовсе не к жизни. Педагоги так часто и многословно
    разъясняли, что собой представляет образование, не разрушив при этом сложившегося у людей представления, будто оно заключается в профессиональной подготовке, что взяться вновь за разъяснения значило бы нанизывать слова на слова. Короче говоря, образование призвано сделать человека гуманным, и достижение этого можно считать успехом.

    Идея образования заключается в том, чтобы возвысить человека над животным или по крайней мере сильно ограничить в нем черты животного. Если такой человек добивается в финансовом отношении успехов выше средних, это может быть следствием признания его достоинств. Но тысячи высокообразованных людей так и не оказались в глазах своих современников достойными жить в сносных материальных условиях. Т. С. Элиот, окончивший Гарвардский университет, крупнейший из писавших на английском языке поэтов первой половины XX века, вынужден был добывать средства к существованию, работая кассиром в банке, а позднее — корректором в издательстве.

    С финансовой точки зрения Элиот как поэт, кассир или корректор стоил ничтожно мало. Тем не менее вполне возможно, что благодарные читатели будут читать его еще долго после того, как любая существующая ныне американская корпорация или банк, а следовательно, и память о них исчезнут.

    Говоря по правде, образование не имеет никакого отношения к сколачиванию состояния, разве что оно является препятствием на пути к этому. Педагоги, превознося материальные
    выгоды образования, совершают благожелательный обман, стремясь заставить людей с деревенским мировоззрением поддерживать школы и, быть может, возвысить их над животным. Люди, имеющие профессиональную подготовку, подчас хотят получить подлинное образование.

    Нет никаких фактов, свидетельствующих о том, что хотя бы один из бизнесменов с высшим образованием, упомянутых в нашем перечне, за исключением лишь группы инженеров из ≪Дженерал моторз≫, когда-либо воспользовался знаниями, полученными в колледже. Ни в делах, ни в высказываниях как Гетти, так и Кеннеди почти не чувствуется влияние Оксфордского или Гарвардского университетов.

    Каждый из них вполне бы мог, вроде Рэскоба, окончить коммерческий колледж. В Гарвардском университете никогда не одобрялись ни биржевые пулы, ни нормы поведения,
    принятые в таких пулах. Все это было совершенно чуждо учебной программе университета.

    Все бизнесмены из ≪Дженерал моторз≫ были техническими специалистами и применяли свои знания исключительно в целях умножения богатства, а вовсе не для создания самых совершенных легковых автомобилей. Дональдсону Брауну, женившемуся на дочери Дюпона, в мемуарах Альфреда П. Слоуна-младшего приписывается честь изобретения утонченного метода определения нормы прибыли от инвестиций в дочерних компаниях,—метода, взятого на вооружение также и Дюпоном.

    Большинство лиц, вошедших в перечень журнала ≪Форчун≫, так же как и в перечень Стюарта Олсопа, были никудышными служащими, и на это обстоятельство Олсоп обращает внимание. Мало кто из них мог бы приспособиться к связанной определенными рамками должности, исключение представляют лишь управляющие из ≪Дженерал моторз≫. Что касается службы, то все они были людьми, плохо приспособленными и неорганизованными. Даже во время кратких периодов работы по найму, которую некоторые из них испробовали в начале своей карьеры, они метались, как беспокойные пантеры, ища случая вырваться из неволи и броситься в заросли. Если не считать людей из ≪Дженерал моторз≫, привыкших работать сообща, почти все остальные упомянутые бизнесмены были одиночками. Большинство из них так и остались одиночками, необщительными отщепенцами. Исключения можно было бы найти лишь среди техасских нефтепромышленников, хотя Хант и являет собой яркий пример одиночки.

    Олсоп обнаружил и другие особенности у лиц, которых он интервьюировал, свойственные, за некоторым исключением, бизнесменам, вошедшим в перечень журнала ≪Форчун≫. Никто из них не играл в гольф, который считается игрой бизнесменов. Во время интервью все вели себя беспокойно: вскакивали, расхаживали взад и вперед, почесывались, хрустели пальцами, беспрерывно курили, вертели что-нибудь в руках, подергивались; вся эта нервозность могла быть вызвана интервью. Олсоп считает ее их общей характерной чертой.

    Те из них, кому пришлось служить в армии, как правило, плохо соблюдали военную дисциплину, не могли к ней приспособиться. Джон Д. Макартур, пишет Олсоп, во время первой мировой войны был уволен из военно-морского флота за ≪несоблюдение воинской дисциплины≫. Несмотря на то что на протяжении жизни всех этих людей Соединенные Штаты участвовали во многих больших войнах, никто из них не прослыл не только крупным, но и второстепенным военным деятелем. Сведения о тех, кто вошел в ≪Who’s Who≫, показывают, что лишь немногие из них прошли военную службу, хотя по возрасту они должны были пройти ее. Военная служба не коснулась их именно вследствие каких-то,
    быть может общих для них, отклонений. Сколачивание капитала и военная служба, очевидно, несовместимы.

    Что касается вероисповедания, то мало кто из упомянутых в перечне журнала ≪Форчун≫ людей упомянул об этом. Двое из них были евреи, а один —Кеннеди —ревностный католик. В то время как еще несколько человек из тех, кто ничего не сообщил на этот счет, возможно, являются католиками, не исключено, что все остальные, по крайней мере номинально, принадлежат к протестантам или относятся к религии индифферентно. Число католиков среди богачей, по всей видимости, не пропорционально их числу в стране, быть может, опять-таки по той же причине, по которой они не занимают выдающегося положения на любом уровне многоступенчатой иерархии американского общества, если не считать местные политические организации и профсоюзное руководство; их изолирует от жизни собственное духовенство, очевидно опасающееся, что контакт с некатоликами ослабит их связь с церковью.

    Зная историю европейских стран, мы не можем сказать, что католики, как таковые, не интересуются деньгами и властью. Многие из этих людей, ныне покойных или еще здравствующих, превозносятся газетами (которые получают доходы от рекламы их предприятий) как филантропы, ибо они при жизни основали или завещали основать фонды,
    официально, согласно закону, причисляемые к благотворительным учреждениям. В этом отношении более других отличились Кеннеди, Слоун, Кеттеринг, Кайзер, Бенедум, Ричардсон, хотя при нормальном развитии бизнеса практически каждый из упомянутых в списке учредит фонд. Это стало теперь обычной практикой, рассчитанной на снижение налогов на собственность и сохранение контрольного пакета акций либо в пределах семейной группы, либо в пределах группы друзей; одновременно такая практика создает возможность значительного посмертного общественного влияния, осуществляемого с помощью финансового покровительства, которое обеспечивает фонд.

    Кто из ненаследственных богачей оставил наиболее глубокий след в жизни страны? Ответить на это легко: Кеннеди-старший — во втором поколении, главным образом через
    своих сыновей. Хотя отец и не готовил Джона Ф. Кеннеди стать тем, кем он стал — не просто президентом Соединенных Штатов, но президентом, в воображении которого Соединенные Штаты рисовались как нечто большее, нежели рай для ничтожеств, — он тем не менее не только не мешал ему, но во многих отношениях даже косвенно помогал, что искусно раскрывает биограф Кеннеди-старшего Ричард Дж. Уэйлен.

    Благодаря Джону Ф. Кеннеди и, возможно, другим своим сыновьям Кеннеди-старший и вошел в историю (то есть историки изучают его как самостоятельную личность), вместо того чтобы просто быть частью истории, подобно своим современникам-финансистам и всем американцам. Между Историей с большой буквы и просто историей существует большое различие; первая апеллирует к принципам эстетики и нравственности, вторая сухо излагает факты, без каких-либо оценок. Кеннеди-старший, кроме того, сыграл выдающуюся
    роль в качестве чрезвычайно активного первого председателя Комиссии по делам фондовой биржи.

    Если мы и дальше продлим перечень богачей в дополнение к списку журнала ≪Форчун≫, то вряд ли обнаружим какие-либо оригинальные личности, значительно отличающиеся
    от общей массы, хотя время от времени мы и встречали отклонения в лице Лэнда, де Гольера и Дэнфорта. Однако эти случаи не типичны, ибо все трое — своеобразные чудаки.
    Если же говорить о типе американского богача в целом, следует отметить, что как новый, так и старый богач обычно является фанатиком, не склонным к высоким размышлениям, и меняется он, быть может, лишь на склоне лет. Он чаще необразован, чем образован, неначитан и, как правило, имеет весьма наивное представление о мире и о своей роли в нем. Человек действия, он целиком поглощен одним и тем же бесконечным процессом стяжательства. Он просто не представляет, чем еще можно заниматься. Как подметил де Гольер, он подменяет жизнь процессом накопления денег и при этом нередко верит, что является участником великого крестового похода. Как явствует из литературы, американский богач редко терзается угрызениями совести или сомнениями в своей правоте. Почти всегда он лишен чувства юмора. Изображать его надо серой краской.

    ≪Богатство —сверх определенного минимума — неизбежно ассоциируется с престижем и положением в обществе, самоутверждением, именуемым ≪успехом≫, возможностью ставить себя выше других, с обособленностью от неприятных лиц, задач или ситуаций и т. д. Нередко именно этой способностью экономического могущества служить средством для достижения других, неэкономических, целей объясняется та энергия, которая вкладывается в погоню за богатством. На деньги можно купить не только товары —с их помощью можно получить всякого рода духовное удовлетворение, хотя оно не является таким полным, на какое рассчитывает стяжатель≫.

    В результате победитель обычно испытывает беспокойство, очевидно чувствуя, что при его богатстве он должен совершить что-то огромное. Но что? И как? Религия? Наука? Мир на земле? Прогресс? Просвещение? Свободное предпринимательство? Демократия? Здравоохранение? В большинстве случаев это кончается тем, что, испытывая чувство разочарования, он уединяется в каком-либо райском уголке, предаваясь размышлениям о странностях мира и населяющих его людей. Не известен ни один случай, чтобы американский богач взял на себя миссию, отвечающую интересам человечества. Уже по самому своему положению он обречен на отчуждение от людей. Ибо все, чем он располагает (такие нетипичные фигуры, как де Гольер, Лэнд и Дэнфорт, не в счет),— это только деньги.

    Глава III

    ПРЕСТУПНОСТЬ И БОГАТСТВО

    В погоне за новым богатством существуют и более темные пути, которые еще предстоит исследовать. Некоторые современные обозреватели пришли к заключению, что организованный преступный мир представляет собою плодородную почву для возникновения новых состояний угрожающе чудовищных размеров.

    Этот вывод был сделан на основе материалов разбирательства в Специальной сенатской комиссии по расследованию организованной преступности в торговле между штатами, производившегося с 10 мая 1950 г. по 1 мая 1951 г. Под председательством сенатора от штата Теннесси Истэса Кефовера. В 1952 г. Кефовер был кандидатом на пост вицепрезидента Соединенных Штатов от Демократической партии. Впервые такой вывод был сформулирован в книге Кефовера ≪Преступность в Америке≫ (1951), написанной по
    материалам указанного разбирательства. С незначительными отклонениями процессы, описанные Кефовером, продолжаются и поныне: преступные личности, пользуясь протекцией местных политических сил, приобретают легально созданные фирмы, служащие для них ширмой, и захватывают фактический контроль над различными крупными корпорациями, особенно над гостиницами и мотелями, над ≪цепными≫ гостиницами и мотелями, над разнообразными увеселительными заведениями, а возможно, и над банками.

    Утверждают, что они накопили изрядные состояния своими преступными деяниями — содержанием игорных заведений и публичных домов, бутлегерством, убийствами, контрабандой, торговлей наркотиками, — а теперь приумножают свои незаконно приобретенные богатства в лабиринтах мира корпораций.

    Существует опасность, что они могут грабить компании изнутри, жульнически манипулировать ценами на рынке и обирать публику, проявлять большую ловкость в продвижении своих политических ставленников и сделать своей добычей ≪законных≫ бизнесменов. Они могут превратить благополучный, целомудренный мир корпораций в обитель дьявола, что приведет к деморализации американского добропорядочного общества. Короче говоря, они могут действовать как вполне обычные бизнесмены.

    Сам Кефовер сказал об этом следующее: ≪Невозможно преувеличить опасность, которая кроется в проникновении бандитов в законные сферы деятельности… Мы имеем массу доказательств того, как закоренелые бандиты захватывают контроль над законным бизнесом, а затем применяют свои старые гангстерские приемы — насилие, бомбы, даже убийства, чтобы одержать верх над своими законными конкурентами.

    Чаще всего такого рода конкуренция разоряет бизнесменов или вынуждает их либо состязаться с гангстерами, либо объединяться с ними. Бандиты искусно маскируют и свои капиталы, вложенные в законные сферы деятельности, иногда через ≪поверенных≫, а иногда обманным путем заставляя респектабельных бизнесменов служить им ширмой.

    Член чикагской комиссии по изучению преступности Вирджил Питерсон показал, что сотни принадлежащих преступникам фирм умело замаскированы. Он сообщил, что к нему обратился за советом один его друг, которому предложили пост главы ≪новой корпорации≫ с годовым жалованьем 25 тыс. долл. Произведя расследование, Питерсон обнаружил, что ≪субъект, обратившийся к его приятелю с этим предложением, действовал в интересах синдиката Аль Капоне≫.

    Сенатор Кефовер выразил опасение, что законные фирмы могут быть использованы в качестве ширмы для укрываемых от налогообложения незаконных операций и что не заслуживающие доверия люди займут высокие посты в отраслях, от которых зависит здоровье и безопасность населения. ≪Мне, например, было бы неприятно знать,—заявил
    он,—что пищевые продукты для моих детей или лекарства, от которых зависит жизнь или смерть людей, производятся на предприятиях, контролируемых гангстерами, чьим моральным кодексом служит знак доллара и кого нисколько не трогает, что этот знак запачкан кровью≫.

    Однако в книге сенатора нигде не дано определения понятий ≪законных≫ и ≪респектабельных≫ бизнесменов. Кефовер пишет, что заведомые бандиты проникли в 70
    различных отраслей, в том числе в фармацевтическую, хлебопекарную, кондитерскую, в торговлю пищевыми продуктами и в гостиничное хозяйство. Роберт Ф. Кеннеди, бывший главным юристом Чрезвычайной комиссии сената США по расследованию неблаговидной
    деятельности профсоюзов или руководства фирм (комиссии Маклеллана), впоследствии занимавший пост министра юстиции США, а еще позднее — пост сенатора от штата Нью-Йорк, не добавив ничего нового к выводам Кефовера, подтвердил их в своей книге ≪Враг изнутри≫ (1960), написанной по материалам расследования Маклеллана.

    По словам Р. Кеннеди, это расследование обнаружило прямые связи между закоренелыми преступниками, фиктивными профсоюзами и различными ведущими корпорациями. Эти связи устанавливались с целью воспрепятствовать законному объединению работников в профсоюзы, то есть с целью предпринять действия, представляющие собой преступное нарушение Национального акта о трудовых отношениях. Дипломатично воздав должное ≪большинству американских бизнесменов≫ как людям, ≪стоящим выше махинаций и тайных сговоров в переговорах с профсоюзами≫, Р. Кеннеди писал: ≪Мы установили, что многие бизнесмены, руководствуясь свойственным нашему времени стремлением к деньгам и материальным благам, пытаются с помощью подкупа заключать с бесчестными профсоюзными функционерами сделки, обеспечивающие им преимущества в конкурентной борьбе или несколько лишних долларов… Мы выявили свыше 50 компаний и корпораций, действовавших неблаговидно, а во многих случаях и незаконно в переговорах с профсоюзами… Неблаговидные и незаконные действия этих компаний и корпораций объяснялись исключительно погоней за денежной выгодой. Более того, оказалось, что нам почти не следует рассчитывать на содействие руководства фирм. Как бы это ни было неприятно, но приходится констатировать, что бизнесмены, в том числе и некоторые представители крупнейших корпораций, чаще всего уклонялись от содействия нашему расследованию. Как правило, от представителей бизнеса мы получали очень мало точной информации. За время деятельности комиссии к нам поступило 150 тыс. жалоб, из них 75% от представителей организованных рабочих, причем преимущественно от рядовых
    членов профсоюзов. Часть жалоб поступила от лиц, не являющихся членами профсоюзов или не входящих в управление фирм. Лишь ничтожное число жалоб поступило от людей,
    представляющих бизнес. По существу, не было случая, когда расследование производилось бы при сколько-нибудь добровольном содействии управления фирм. И объясняется это отнюдь не тем, что управление не располагало нужной нам информацией. Я полагаю, что 90% противозаконных сделок между фирмами и профсоюзами можно было бы предотвратить, если бы представители фирм просто обратились к соответствующим властям≫.

    Однако Кеннеди не объяснил, с какой стати представители фирм, сами являвшиеся организаторами противозаконных действий, стали бы обращаться к властям.

    ≪Мы часто обнаруживали,— продолжал Р. Кеннеди,— что противозаконные сделки, в которых было замешано управление фирмы, заключались через посредство поверенных, игравших роль посредника, или, как мы стали их называть, ≪юридических фиксеров≫, ≪юридических проституток≫. Чаще всего в роли посредника выступал консультант по трудовым отношениям≫.

    Кеннеди составил целый список компаний-нарушителей, который выглядит как миниатюрный вариант справочника крупного бизнеса ≪Соушел реджистер≫. ≪Мне казалось,— писал Кеннеди,—что разбирательство в комиссии уже закалило меня, однако я был потрясен изучением материалов расследования фирмы ≪А. энд П.≫…≫. Тезис о том, что преступный мир служит для запоздавших пионеров своеобразным прямым мостом к новому богатству, был откровенно сформулирован профессором Даниэлем Беллом, деканом социологического факультета Колумбийского университета.

    ≪То обстоятельство, что мир американского бизнеса оказался, особенно с начала XX века, подобен джунглям, нашло свое выражение в методах бизнеса, практикуемых низкопробными гангстерскими элементами (большинство которых принадлежит к семьям новых иммигрантов), ≪продвигающимися вперед≫ в полном соответствии с заветами Горацио Элджера.

    Преступление на языке социолога играет в обществе ≪функциональную≫ роль, и городской рэкет — противозаконная организованная деятельность с целью получать постоянную прибыль в отличие от индивидуальных противозаконноных действий — представляет собой одну из своеобразных форм социальной мобильности в американском обществе. В самом деле, не будет преувеличением сказать, что в целом всю проблему организованной преступности в Америке нельзя понять, не придав должное значение следующим факторам:

    1) особой роли организованного массового игорного бизнеса в качестве функции экономики массового потребления;
    2) специфической роли различных иммигрантских групп по мере того, как они одна за другой втягиваются в мелкое предпринимательство и в преступность;
    3) связи между преступным миром и изменением характера городских политических машин≫.

    Иными словами, преступность служила путем, который многие иммигранты, впитавшие в себя нарисованный Горацио Элджером идеал 100-процентного американизма, избрали, чтобы стать владельцами собственности и избежать тягостного ярма заработной платы, уготовленного для них предусмотрительно-расчетливыми англосаксонскими корпорациями. По мере того как бизнес становился все более организованным, возрастала и организованность рэкета и игорного дела, и уже в 20—30-е годы нашего века мы видим, как возникает ≪промышленный рэкет≫, использующий трудовые споры и превращающийся в доходное поле деятельности.

    В этой области крупнейшими дельцами были Арнольд Ротштейн (убитый после одной крупной карточной игры), Луис Лепке Бухалтер (казненный в тюрьме Синг-Синг), Гурра Шапиро, ≪голландец≫ Шульц (убит), Джек Дайамонд (Быстроногий) (убит) и Лучиано (Счастливчик) (выслан). Как отмечает профессор Белл, в 30-х годах Бухалтер и Шапиро контролировали в Нью-Йорке значительную часть швейной промышленности, малярных контор, скорняжных мастерских, мучной торговли и т. д. ≪В такой отрасли, как швейная промышленность, отличающейся неимоверным хаосом и жесточайшей конкуренцией, рэкетир, как это ни парадоксально, играл стабилизирующую роль, регулируя конкуренцию и фиксируя цены. Когда на сцену выступила ≪Администрация по восстановлению промышленности≫ и приняла на себя эту функцию, бизнесмен обнаружил, что то, что прежде было квазиэкономической услугой, теперь уже оказалось чистейшим вымогательством, и он стал требовать полицейского вмешательства≫.

    Стремясь завоевать новые миры, повествует профессор Белл, преступный рэкетир перенес центр тяжести своей деятельности из сферы производства в сферу потребления, главным образом в игорное дело, впрочем не утратив полностью интереса к сфере производства, что подтверждается широким распространением рэкета в области трудовых отношений в 50-х и 60-х годах.

    Расследование Кефовера обнаружило щупальца владельцев игорных притонов и преступных синдикатов; расследование Маклеллана выявило, что неприкрытый рэкет в области трудовых отношений расцвел пышным цветом. Этот последний вид рэкета выполнял экономическую функцию обеспечения предпринимателям низкого уровня издержек на рабочую силу. Игорные дельцы выполняли политико-экономическую функцию тайного источника финансирования крупнейших местных политических организаций — критики их называют ≪машинами≫ — в Бостоне, Провиденсе, Нью-Йорке, Филадельфии, Питсбурге, Буффало, Кливленде, Детройте, Чикаго, Сент-Луисе, Канзас-Сити и других крупных городах.

    Справедливо отвергая утверждение комиссии Кефовера о том, что некая мафия правит преступным миром, профессор Белл указывает, что комиссия не смогла понять следующее:
    1) овладение итальянской общиной в Америке важными позициями в политической жизни, как составная часть неизбежного процесса этнической преемственности, — явление, совершающееся независимо, но вместе с тем одновременно в большинстве городов с крупными итальянскими районами—Нью-Йорке, Чикаго, Канзас-Сити, Лос-Анджелесе;
    2) существуют отдельные итальянцы, играющие сегодня видную, часто руководящую роль в игорном бизнесе и в преступных синдикатах;
    3) итальянцы — владельцы игорных притонов и главари преступных синдикатов часто занимают видное положение в самой итальянской общине и имеют покровителей в городских политических организациях.

    Другими словами, на путь преступности стали некоторые более поздние иммигранты, стремящиеся иметь собственность. Политические ≪машины≫ в городах обложили всех их
    тяжелой данью. Со временем многие из этих людей стали ≪законными≫ владельцами собственности. Слово ≪законные≫ означает, что суд признает их право собственности. ≪Многие из крупнейших ≪преступников≫ [я не знаю, почему профессор Белл поставил
    слово ≪преступники≫ в кавычки, ибо всех их признал преступниками суд. — Ф. Л .) теперь получали свой доход от ≪законных≫ инвестиций (у Костелло это недвижимость, у Адониса — автогрузовые перевозки и права на торговлю автомобилями Форда) или от таких квазизаконных, но признанных обществом в качестве респектабельных источников,
    как игорные дома≫.

    Короче говоря, речь идет о крупных воротилах преступного мира, их имена мы вновь встретим в материалах расследований Кефовера и Маклеллана. К ним относятся некоторые
    ≪профсоюзные лидеры≫ и их прихвостни — робины гуды навыворот, лихо грабившие бедных в пользу богатых. Широко распространено мнение, что эти люди прошли по новейшей столбовой дороге к богатству и тайно владеют крупными пакетами акций крупнейших корпораций. Они обладают такими необходимыми качествами, как жестокость и неразборчивость в средствах, но им не хватает утонченности.

    Чтобы не утомлять читателя множеством подробностей, в которые мне пришлось углубиться для проверки утверждения о том, что преступный подпольный мир служит источником образования огромного нового богатства, да будет мне позволено категорически заявить следующее: это утверждение не соответствует действительности.

    Хотя люди вроде Костелло и накопили порядочные состояния, которым может позавидовать простой человек, я сомневаюсь, чтобы они были таких же размеров, как и те состояния, о которых идет речь в настоящей работе. Весьма сомнительно, чтобы в 1965 г. Костелло или любой другой представитель преступного мира обладал богатством, превышающим 5 млн. долл. Нет никаких данных, подтверждающих наличие крупного богатства у преступного мира, если только сама Уоллстрит не расположена в преступном мире.

    Сенатор Кефовер приводит сведения о доходах различных групп игорных дельцов, почерпнутые из заявлений о подоходном налоге, которые преступники не любят фальсифицировать с тех пор, как Аль Капоне и другие попались на этом и были подвергнуты тюремному заключению на длительные сроки; но хотя некоторые из приведенных им цифр весьма внушительны, даже с учетом их занижения, они все же не столь уж велики. В лучшем случае владельцев этих сумм можно отнести к рассмотренной выше категории мелких бизнесменов-спекулянтов. Причина столь низкого уровня денежного богатства представителей преступного мира проста. Публичные операции преступного мира — азартные игры, проституция, другие разновидности порока (в отличие от таких тайных операций, как торговля наркотиками) — обрекают его на ≪дележ≫.

    Он должен делиться своими доходами (один лишь оборот игорного бизнеса Кефовер оценил в 20 млрд. долл. В год) с местными политическими деятелями и с полицией — от постового полицейского до окружного начальника. Эта необходимость дележа уменьшает чистый доход владельцев заведений, которые, будучи сами объединены в группы, должны к тому же делиться между собой. Я полагаю, что чистый доход от всего объема ≪продаж≫ значительно ниже 1%. К обороту в 20 млрд. долл. (цифра, взятая с потолка) 1% составляет 200 млн. долл., но в казну преступного мира, очевидно, попадает еще гораздо меньше, чем
    200 млн. долл. Кроме выплаты выигрышей, игорные дельцы должны также производить крупные платежи ≪юридическим фиксерам≫ и адвокатам. Они постоянно вынуждены платить дань налетчикам. И когда остаток делится между сотнями владельцев заведений, каждому из них достается очень мало. ≪Сбор≫ от проституции меньший, а всевозможные отчисления от него еще большие.

    Важным лицом, о котором было известно, что оно на протяжении многих лет находилось у ≪кормушки≫ игорного бизнеса, оказался мэр Джерси-Сити Фрэнк Хейг, в течение длительного времени занимавший влиятельные позиции в Национальном комитете Демократической партии (с таким же успехом он мог состоять и в Республиканской партии).

    Доходы Хейга от игорного бизнеса были постоянными, однако, будучи ревностным католиком, к проституции он относился неодобрительно. После смерти он оставил состояние, оценивавшееся в 5 млн. долл. Если Хейг, начавший карьеру бедным юношей и всю свою жизнь непрерывно набивавший свой карман, не смог накопить большее состояние, то какое же состояние могли накопить главари так называемых синдикатов? Допустим, что Хейг израсходовал, кроме того, 5 млн. долл., живя на широкую ногу, но и при этом его доходы от очень крупного, прочного, занимающего центральное место игорно-политического предприятия не превысили бы 10 млн. долл. Это порядочная сумма, но не настоящие ≪большие≫ деньги. К тому же сам Хейг не был гангстером.

    Согласно газетным версиям, какой-либо преступник создает организацию. Затем он покупает ≪политическое покровительство≫ и соблазняет респектабельного, посещающего
    церковь американского официального деятеля, имеющего очаровательную жену, детей, собаку, кошку и канарейку. Был, видите ли, весьма приличный человек, пока его не улестил
    и не подкупил агент мафии. В действительности же все происходит иначе. Давно сложившаяся группа бизнесменов и (или) политиков, наметив определенный план, подыскивает для его осуществления бандита.

    Если его нельзя найти на месте, его привозят, подобно тому как в Новый Орлеан для эксплуатации лотерейных автоматов был привезен Костелло; в Чикаго для контроля над всем преступным бизнесом вообще были привезены из Бруклина Джонни Террио и Аль Капоне, а Генри Форд привез в Детройт Гарри Беннета. Следует отметить, что почти все представители преступного мира, оказавшись на виду, чувствуют себя неуверенно. Если бы они не пользовались покровительством, им не хватило бы решимости создать разветвленные предприятия, обслуживающие массы людей. Газеты хотят нас заставить поверить, будто братья Анастазия, сойдя с корабля, самостоятельно обосновались на американской земле в качестве бандитов и убийц.

    Любой, вспомнив, как сам он чувствовал себя неуверенно в чужом городе (не говоря уже о чужой стране с чужим языком), поймет, насколько неправдоподобны россказни о людях из низших классов, прибывших в чужую страну, не знающих ее языка и посвящающих себя занятию, связанному с крупными правонарушениями. Однако, когда представишь себе, как
    кто-либо из стоящих у власти убеждает их в том, что нарушать закон можно, что им будет оказана защита и что они получат за это определенную плату, когда вспомнишь, что стоящий у власти в состоянии подтвердить это на примере многочисленных рискованных дел, перед глазами возникает столь знакомая сцена в суде с угрюмой, вызывающей, бессловесной фигурой головореза из низших классов.

    Основной костяк чикагских нарушителей ≪сухого закона≫, теперь получивших всемирную известность, был первоначально завербован чикагскими газетными издателями, которые в буквальном смысле слова вели перестрелки из-за каждого газетного киоска —≪тиражную войну≫. Все перестрелки 20-х годов были основательно отрепетированы еще до первой мировой войны в газетной войне. Участники этой газетной войны с помощью адвокатов чикагских газет узнали, как действует фикс, и позднее, уже под политическим покровительством, действовали таким же образом в войнах шаек бутлегеров.

    Газеты создали также вымысел, будто, как только какая-либо шайка преступников начинает дело, в него пытается ≪втереться≫ некая независимая группа и тогда между шайками вспыхивает война. Это весьма редко соотвегствует действительности, хотя некоторые независимые шайки (быть может, введенные в заблуждение чтением газет) считают, на свою беду, этот вымысел правдоподобным.

    В большинстве случаев вооруженные столкновения между городскими шайками преступников в Соединенных Штатах, кроме столкновений между шайками подростков, служат выражением борьбы группировок в местных организациях политических партий. Местные отделения двух крупных партий или составляющие их фракции оказывают покровительство различным бандитам, контролирующим игорное дело, проституцию, бутлегерство, ≪защиту≫ мелких бизнесменов и аналогичных предприятий. Отряды одной шайки вторгаются на территорию, которую другая шайка считает своей, причем каждая шайка стремится привлечь на свою сторону всякое отребье. Поскольку эти шайки формально находятся вне закона, им не остается ничего другого, как принять сражение или
    отступить. Возможно, что бывали и отступления. Но в тех столкновениях, о которых известно, результат определялся силой.

    Время от времени бандиты оказываются в руках правосудия (хотя на сотни убийств в чикагских шайках со времени первой мировой войны не было ни одного случая осуждения,
    за исключением убийства сотрудника газеты), однако их политических покровителей редко привлекают к ответственности. Политические покровители бандитов обычно не вмешиваются в столкновения между шайками, причем между собой они иногда вступают в сделки. Если, как это произошло в Чикаго в 20-х годах, они не заключают такую сделку, различные шайки, как, например, шайки Дженны, Капоне, Морена, О’Бэнниона, О’Доннела и других, воюют друг с другом до полного уничтожения соперника. Капоне одержал победу частично потому, что был более изобретателен, а частично благодаря тому, что использовал в ходе боевых действий пулемет, применил, так сказать, новую технику для эффективного
    истребления противника (во время первой мировой войны Капоне был пулеметчиком).

    Кефовер назвал имена многих членов законодательного собрания штата Иллинойс — республиканцев и демократов, поддерживавших связи с преемниками Капоне. Этот перечень можно было бы продолжить. Иногда в преступный мир все-таки ≪вторгаются≫ аутсайдеры. Одним из них в 30-х годах был Винсент Колл, Бешеная собака, совершавший налеты на ≪банки≫ и ≪приемные пункты≫ нью-йоркских рэкетиров и, как утверждают, похитивший нескольких главарей шаек с целью получить за них выкуп. Колла застрелили в телефонной будке.

    В некоторых весьма редких случаях представители преступного мира обращаются к должностным лицам, пытаясь с помощью подкупа получить политическое покровительство. Как свидетельствует пример, приведенный Кефовером, опасность такого шага заключается в том, что должностное лицо может оказаться неподкупным, успешно разоблачить и подвести своего искусителя под суд. Как это ни странно, но сама попытка подкупа также преследуется законом. Однако во всех этих делах бандиты — агенты политических партий или групп предпринимателей — служат лишь пешками в игре, а отнюдь не главными фигурами, как их изображают газеты. Именно они оказываются под следствием, их предают суду, их выставляют на посмешище в газетах, иногда сажают в тюрьму или казнят, их убивают. Подобный способ заработать себе на жизнь трудно признать привлекательным.

    Смертность среди бандитов, очевидно, весьма высока. Даже Фрэнк Костелло, которого называли премьер-министром преступного мира и который в 40-х годах был этаким маленьким Уорвиком, продвигавшим на местные официальные посты нужных ему людей, даже он едва не погиб от пули. Большинство людей, представших перед комиссией Кефовера, либо имели физические недостатки, либо несли на себе отпечатки напряженного
    и губительного образа жизни. Никто из этих людей, даже если они являются владельцами солидного дома, плавательного бассейна и автомобиля, не принадлежит к числу победителей в жизни. Выглядят они глубоко несчастными Их жены и дети достойны жалости. В общем, в грандиозной американской погоне за собственностью их участь весьма
    тяжела.

    Преступность — столбовая дорога к богатству

    Здоровый инстинкт или твердые факты навели Кефовера, Р. Кеннеди и Белла на мысль о существовании связей между известными представителями преступного мира и миром бизнеса. Ибо, как это было подробно показано сначала Густавом Майерсом в его книге ≪История американских миллиардеров≫, а позднее Мэтью Джозефсоном в его работе ≪Бароны-разбойники≫, преступность — это исторически установленный путь к созданию личного богатства в США. Если прежде с помощью преступного насилия люди становились крупнейшими собственниками, то позднейшие профессиональные преступники таким же образом должны продвигаться к той же сомнительной цели.

    Первые созидатели крупных состояний действовали столь рьяно и бесцеремонно, что создавалось впечатление, будто они рассчитывали, обретя богатство, обрести и бессмертие.
    Оноре де Бальзак считал, что за каждым состоянием скрывается преступление; с подобной точкой зрения я бы не согласился, если она подразумевает, что во всех случаях богатство
    выросло из преступления. Другой француз, П. Ж- Прудон, употребив сильную гиперболу, просто провозгласил: ≪Собственность — это кража≫. Подобные суждения — мгновенные
    вспышки на далеком горизонте — не должны определять наше мнение в данной работе. Однако, имея в виду предмет, который нам предстоит рассмотреть, мы можем сегодня, перефразируя Прудона, с достаточным основанием заявить: ≪Бизнес — это преступление≫.

    А если это так, то и бизнесмены должны быть попросту преступниками. Расследования и Кефовера и Кеннеди в значительной степени строились на основе предвзятых газетных представлений. А стандартная газетная картина преступности базируется на данных ежегодных докладов Федерального бюро расследований и в свою очередь формирует характер этих докладов; лишь иногда происходят некоторые отклонения, объясняемые личными предубеждениями отдельных редакторов. Доклады ФБР содержат только сведения о тех преступлениях, которые стали известны полиции.

    Согласно утверждениям газет, тысячи людей ежегодно совершают преступления — от мелких краж до убийства. Некоторые из преступлений, в частности воровство, совершаются с целью наживы, многие, особенно убийство, совершаются в состоянии эмоционального возбуждения. Большинство осужденных за воровство, изнасилование и нападение принадлежат к низшим социальным слоям. Среди обвиняемых очень мало владельцев собственности, лишь изредка встречаются воинственные муж и жена, любовник и любовница или поджигатель из мелких предпринимателей.

    Теперь газеты несколько отходят от штампованных ежегодных докладов ФБР и признают также организованную преступность и преступления, совершаемые политическими деятелями. Если судить по печати, последние в основном берут взятки, идут на подкуп и редко попадаются; если случается, что кого-либо из них осуждают, то газеты считают это крупным событием, служащим предлогом для обильной морали зирования в передовицах на темы о святости домашнего очага, об американских институтах, об отцах-основателях…

    Но самым грозным видом преступности газеты считают организованную преступность, олицетворяемую мафией, организациями ≪Коза ностра≫, синдикатами, бандами, шайками и другими гнусными предприятиями. В одних случаях их изображают организациями, действующими по всей стране, управляемыми тайным советом зловещих директоров, людей сплошь дурных. В других случаях их считают сугубо местными предприятиями, связанными с другими такими же местными предприятиями.

    Синдикаты господствуют в игорном бизнесе, в проституции, в торговле живым товаром, в торговле наркотиками, в контрабанде, в изготовлении фальшивых бумаг, в укрывательстве краденого; они содержат подпольные гостиницы и ночные клубы, занимаются бутлегерством, профсоюзным рэкетом и совершают всякого рода систематические преступления, явные или тайные. Они находятся под покровительством политических деятелей, этакой особой породы подозрительных людей, которые участвуют в дележе незаконных доходов и по дороге в банк радостно потирают руки.

    Все эти явления действительно широко распространены, однако полного представления об американской преступности эта нарисованная газетами картина не дает, она преподносит
    все в ложном свете, что доказали ученые-специалисты в этой области — криминалисты. Тем не менее каждая газета продолжает и дальше рисовать подобную картину, весьма напоминая докладчика по проблемам медицины, игнорирующего пастеровскую теорию о роли микроорганизмов как возбудителей заразных болезней.

    Почти все преступления, описываемые в газетах,— это те преступления, о которых сообщается полиции, хотя о подкупе лиц, занимающих официальные посты, в том числе и в самой полиции, последней сообщают очень редко. Но криминалисты, интересующиеся всеми видами преступности, не могут ограничиться лишь сведениями о преступлениях, ставшими известными полиции. Как социологов (а криминалистика—это раздел социологии), криминалистов интересуют, во-первых, преступления, которые вовсе не становятся достоянием гласности, и, во-вторых, преступления, о которых становится известно административным органам, помимо полиции, например управлениям по делам несовершеннолетних. Многие преступления никогда не становятся известны. Часто не заявляется об изнасилованиях; некоторые утверждают, что до 80% случаев изнасилования скрывается, так как жертва, воспитанная в преувеличенно пуританском духе, чувствует себя опозоренной, обесчещенной. Созданы также специальные учреждения, расследующие
    многие преступления, такие, как преступления несовершеннолетних, бизнесменов, однако газетные сообщения о деятельности этих учреждений крайне поверхностны.

    Преступность среди высших классов

    Разновидность преступности, которую большинство газет упорно игнорирует ,— это ≪преступность людей в белых воротничках≫, как ее назвал покойный профессор Индианского университета Эдвин X. Сазерленд (1883—1950). Сазерленд известен как ≪патриарх американских криминалистов≫. В свое время он занимал пост президента Американской социологической ассоциации, а в университете возглавлял кафедру криминалистики. На основе его исследований, так же как на основе исследований Пастера, возникла, хотя и меньшего масштаба, всемирно известная школа ученых, специализирующихся в этой области.

    Подобно другим криминалистам, Сазерленд интересовался причинами преступности, относительно которых существует много разноречивых и непримиримых теорий. Исследовав эти теории, он доказал их несостоятельность. На Сазерленда, как на социолога, еще в 1925 г. произвел большое впечатление тот факт, что свыше 98% тюремных заключенных принадлежит к низшим классам, а менее 2% — к высшим. Пытаясь объяснить
    это несоответствие, криминалисты разработали две теории: согласно одной, преступность порождается бедностью; согласно другой, преступность вызывается психическими болезнями.

    Однако Сазерленд не считал убедительными ни ту, ни другую. Прежде всего он отметил тот факт, что состоятельные люди, не обнаруживающие никаких симптомов душевных заболеваний, совершают действия, которые все расценивают как серьезные преступления (убийства, например); затем он отметил то обстоятельство, что большинство бедных отличаются крайним законопослушанием. А если бедность не служит причиной преступности, то этим нельзя объяснить и установленный факт, что большинство заключенных — люди очень бедные.

    Стремясь найти более исчерпывающее объяснение, Сазерленд после длительного изучения проблемы пришел к заключению, что преступность (не считая преступлений, совершаемых
    в состоянии аффекта) —это не что иное, как усвоенное от кого-либо поведение, отклоняющееся от некой установленной нормы. Такое поведение усваивается различными
    путями; одним из них может быть непосредственное общение с властными личностями, которые диктуют и утверждают образ действий, отклоняющийся от нормы.

    Так возникла дифференциально-ассоциативная теория Сазерленда. В своих действиях преступник руководствуется вместо общепринятой иной нормой поведения в соответствии с наставлениями тех, от кого он зависит; во всех социальных слоях, как правило, старший наставляет младшего. Сазерленд не исследовал вопрос о том, почему одни личности оказываются способными наставниками, а другие — нет.

    Между тем, если теория Сазерленда верна, она может объяснить преобладание бедных среди тюремных заключенных лишь в том случае, если допустить, что только бедных обучали отклоняющемуся от принятой нормы образу действий. Чем же объясняется зто преобладание? И почему некоторых состоятельных правонарушителей заключают в тюрьму, а других оставляют на свободе?

    После обстоятельных исследований Сазерленд установил, что законы пишутся и исполняются с различными акцентами. В целом преступления, причиняющие ущерб собственности или владельцам собственности, хотя такие преступления могут быть совершены и по отношению к лицам, не имеющим собственности, обычно влекут за собой гораздо более жестокую кару, нежели преступления другого рода.

    Как установил Сазерленд, большинство преступлений, совершаемых представителями высших социальных слоев, за исключением преступлений, официально объявленных вне закона, рассматривалось в специальных административных судах. Эти преступления представляли собой преимущественно разновидность мошенничества или тайного сговора. В тех случаях, когда они совершались против широкой публики, они влекли за собой относительно легкое наказание, редко — тюремное заключение. Приговоры таким преступникам часто тщательно формулировались таким образом, чтобы их не опозорить.

    Однако преступления представителей низших классов, связанные с насилием и прямым воровством или с тем и другим вместе, влекли за собой приговоры, предусматривавшие жестокое физическое наказание и содержавшие позорящие выражения, иногда столь позорящие, что сами жертвы преступлений не решались их употреблять, например ≪изнасилование≫ и ≪вымогательство≫. Даже тогда, когда устанавливалась виновность представителя высшего класса в совершении позорного преступления и когда ему уже надлежало вынести приговор, обнаруживалось существенное отличие в формулировках, употребляемых судьей.

    При слушании дела обвиняемого из низших классов судья часто выражался весьма резко, применял такие беспощадные эпитеты, что подсудимый опускал голову, а его запуганные родственники рыдали. Когда же в уголовном суде признавали виновными в использовании почты для обмана широкой публики людей из высшего класса, судья обращался к ним примерно так (как цитирует Сазерленд):

    ≪Вы люди деловые, опытные, утонченные и культурные, с великолепной репутацией и положением в деловых кругах и в обществе≫.

    На деле же они были, как выяснялось в ходе судебного процесса, преступниками. Эта разница в поведении судей проявляется часто. Жестоко порицая представителей низших классов, судьи настраиваются на печальный, меланхолический, грустно-философический лад, когда выносят приговор людям из высшего класса. (Впрочем, ничего странного в этом нет, поскольку и судья и подсудимый в данном случае принадлежат к одному и тому же классу, могли учиться в одном и том же учебном заведении и состоять членами одних и тех же клубов.) Судить представителя высшего класса — это печальная необходимость для судьи в отличие от тех приятных процессов, когда он может сказать какому-нибудь презренному типу, только что осужденному за вооруженное ограбление: ≪Я приговариваю тебя к 20 годам каторжных работ≫.

    Когда Сазерленд копнул поглубже, он обнаружил, что вопреки господствовавшим представлениям многие люди из высших классов совершили преступления, за которые правительство считает их ответственными. Но были приняты специальные меры, чтобы большинство этих дел провести с максимальными предосторожностями, а многие дела завершились наказанием в виде легкого шлепка. Причины такого дифференцированного подхода к формулированию и применению закона объяснить нетрудно. Люди, представшие перед судом, принадлежали к тому классу, который играет решающую роль в правительстве и поддерживает находящиеся у власти политические партии. Это, по существу, их собственное правительство и их собственные политические партии, выполняющие роль управляющих их же делами. Сазерленд очень четко характеризует исторический процесс, породивший огромное число преступлений всех видов в современном обществе — в его высших и низших классах.

    ≪После исчезновения титулованной аристократии, — пишет он, — элиту образовали бизнесмены, и богатство начали почитать превыше всяких других достижений; бедность же по логике вещей стали считать позором. Богатство отождествлялось с личными заслугами, а последние демонстрировались широкой публике в форме бросающегося в глаза пользования материальными благами. В погоню за символами роскоши, беззаботной жизни и преуспеяния, подстегиваемую юстязанием в потреблении и конкуренцией в сбыте потребительских благ, включились все классы общества, и скромный образ жизни уже никого не удовлетворял… Преступность неизбежно должна приобрести крупные масштабы при такой социальной системе, когда большое значение придается успеху — накоплению личного богатства — и относительно малое значение придается добропорядочным способам и средствам достижения этой цели. При таком социальном устройстве общепринятые ≪правила игры≫ могут быть хорошо известны тем, кто их нарушает, однако эмоциональные мотивы, лежащие в основе подчинения правилам, подавляются преобладающим здесь мотивом — стремлением к успеху≫.

    То, что Сазерленд назвал преступностью людей в белых воротничках, не означает, что он открыл какой-либо новый вид преступности, не означает оно также расширение рамок самой категории преступности. Сазерленд употребил выражение ≪белые воротнички≫ в том же смысле, в каком его употребил Альфред П. Слоун в книге ≪Автобиография работника в белом воротничке≫. Понятие ≪преступность людей в белых воротничках≫ просто означает преступления, которые могут совершать лишь люди, принадлежащие к высшему, почитаемому, избранному и социально привилегированному классу. Поскольку эти преступления не регистрируются полицией, они мало интересуют узколобые, опирающиеся на данные полиции газеты; эти преступления регистрируются в специальных административных органах.

    Сазерленд впервые сформулировал свою теорию в 1939 г. в выступлении на собрании Американской социологической ассоциации. В дальнейшем он опубликовал серию монографий, а в 1949 г. книгу ≪Преступность среди людей в белых воротничках≫. Эта книга теперь уже признана классической работой в области социологии и, по мнению некоторых специалистов, стоит в одном ряду с такими работами, как ≪Самоубийство≫ Эмиля Даркхейма и, быть может, даже ≪Протестантская этика и дух капитализма≫ Макса Вебера. Всем, кто хочет понять сущность американского общества, так же как и сущность преступности и современной криминалистики, необходимо прочитать эту книгу.

    ≪Основное содержание данной книги,— заявляет Сазерленд,— сводится к следующему: лица, принадлежащие к высшим классам, занимаются широкой преступной деятельностью;
    их преступная деятельность отличается от преступной деятельности людей из низших социальных классов главным образом тем, что к ним применяют иные административные
    процессуальные нормы; с точки зрения причин преступности эти различия в административных процессуальных нормах не имеют значения. В наше время туберкулез
    лечат стрептомицином, однако причины заболевания туберкулезом были теми же самыми и тогда, когда его лечили припарками и кровопусканием≫.

    Сазерленд признает комбинацию из двух абстрактных критериев, используемую правоведами для определения преступления: установленной законом характеристики деяния как социально вредного и предусмотренного законом наказания для этого деяния.

    Сазерленд четко устанавливает, что преступления людей в белых воротничках обходятся обществу гораздо дороже, чем те преступления, относительно которых принято говорить,
    что именно они составляют ≪проблему преступности≫. Преступления, совершаемые преимущественно состоятельными и богатыми людьми в процессе управления своей собственностью, включают: присвоение чужой собственности; большинство случаев крупных мошеннических операций; нарушение свободы торговли; обман в рекламных объявлениях и при продаже ценных бумаг; нарушение патентного права, авторского и издательского права, присвоение торговой марки; промышленный шпионаж; незаконные сделки в трудовых отношениях; нарушение военных предписаний; обман доверия; тайные скидки и уступки; коммерческий и политический подкуп; фиктивные сделки; ложные балансовые отчеты; ложные рекламации; нарушение договорных условий о качестве изделий; запрещенные формы монополии; фальсификация данных для исчисления подоходного налога; фальсификация пищевых продуктов и лекарств; раздувание отчетов о расходах; применение недоброкачественных материалов; махинации с рыночными ценами; незаконное установление фиксированных цен; фальсификация товарных этикеток; использование фальшивых мер и весов; манипуляции с внутренними расчетами в корпорации и т. д. и т. д.

    За исключением представления ложных данных для налогообложения, простой человек не в состоянии совершить ни одного из этих преступлений. Различие между преступлениями людей в белых воротничках и преступлениями простых людей заключается в большинстве случаев в том, что преступник в белом воротничке обычно не применяет физическое насилие; он прибегает главным образом к темным махинациям, обману или тайному сговору. Однако при осуществлении незаконных операций в трудовых отношениях с помощью своих агентов он часто применяет насилие, приводящее к гибели рабочих. Кроме того, некоторые ненасильственные формы совершаемых им преступлений могут иметь тяжелые, даже роковые физические последствия, например, в результате фальсификации
    или неправильного приготовления пищевых продуктов и лекарств.

    ≪С точки зрения воздействия на частную собственность и социальные институты преступники в белых воротничках представляют для общества гораздо большую опасность,
    нежели все другие категории преступников≫, ибо их грабительские деяния постепенно подрывают нравственные устои и ведут ко все большей дезорганизации общества.

    Последствия крупных мошеннических операций с акциями, банковских афер и фальсификации пищевых продуктов и лекарств особенно остро ощущают широкие слои населения. Большое число преступлений, наносящих ущерб огромным массам людей, преступлений, многие из которых даже не рассматриваются в суде, влекут за собой широкое распространение массового цинизма и увеличение числа правонарушений со стороны простого народа.

    В конце концов такой порядок вещей дает основание утверждать, что ≪для богатых существует один закон, а для бедных — другой≫. Ставится под сомнение само правительство, создается атмосфера для возникновения анархии, которая иногда уже проявляется в виде массовых беспорядков. Столь же серьезным последствием преступности людей в белых воротничках, которое Сазерленд не отмечает, но которого я позднее коснусь, является то обстоятельство, что попытки замолчать, скрыть, преуменьшить и оправдать преступность людей в белых воротничках вообще и ее отдельные проявления предпринимаются всей массовой информацией, подрывают свободу открытой дискуссии и даже подавляют критическую инициативу многих исследователей.
    Как отмечает Сазерленд, законы, относящиеся к преступности людей в белых воротничках, направлены на ≪сокрытие преступности поведения≫ и, следовательно, не укрепляют общественные нравы, как это делают другие законы. Сазерленд тщательно изучил законы и выделил как те из них, где преступность людей в белых воротничках четко признана преступностью, так и те, в которых она лишь туманно подразумевается таковой. Преступность людей в белых воротничках выражается в преступлениях, совершаемых как
    отдельными лицами, так и корпорациями, причем в большинстве случаев последними, выполняющими роль передаточного механизма в широко распространенной практике планирования незаконных операций. Эти преступления совершаются против небольшого числа лиц в какой-либо определенной отрасли деятельности или против широкой публики;
    они редко принимают форму преступления одного лица против другого. Отдельные лица в белых воротничках совершают лишь такие преступления, как присвоение чужой собственности и мошенничество, и в таком случае они подпадают под действие законов, которые четко характеризуют их как преступников.

    Однако существует много новейших законов, возникших в связи с появлением машинной техники и современной корпорации. Прежде всего это антитрестовские законы — закон Шермана, поправка к этому закону, учредившая Федеральную торговую комиссию, закон Клейтона и другие поправки. Закон Шермана предусматривал применение уголовного права, а различные поправки к нему четко определяли нарушение его положений как преступление. Эти поправки входят преимущественно в юрисдикцию Федеральной торговой комиссии, которая вправе издавать распоряжения о прекращении какого-либо вида деятельности или требовать приостановить какой-либо образ действий. Если последнее требование не удовлетворяется, издается распоряжение о прекращении деятельности, а если и это распоряжение не выполняется, то может появиться судебное запрещение, нарушение которого карается как неуважение к суду, что предусмотрено в самбм первоначальном законе.

    Если эти предварительные меры (аналогичные испытательному сроку, применяемому в обычных судах) не возымеют действия, нарушители могут быть подвергнуты штрафу или тюремному заключению за неуважение к суду. Как отмечает Сазерленд, незаконное деяние юридически определяется как преступное не тем фактом, что оно наказано, а тем фактом, что оно наказуемо. Отсюда следует, что ≪все решения, принимаемые на основе поправок к антитрестовскому закону, означают решения о том, что корпорации совершили преступления≫.

    Законы против лживой рекламы, призванные защитить интересы конкурентов и потребителей, и Национальный акт о трудовых отношениях, призванный защитить наемных работников от принуждения, свидетельствуют о приспособлении обычного права к современным условиям. Законы против лживой рекламы соответствуют положениям обычного права против мошенничества. Задолго до принятия этих и других законов изначальное обычное право уже выразило свое отрицательное отношение к ограничению торговли, к монополии и недобросовестной конкуренции. Фальсификация товарных этикеток—разновидность лживой рекламы — определяется в законе о качестве пищевых продуктов и лекарств как преступление.

    Лживая реклама определяется в законе о Федеральной торговой комиссии как недобросовестная конкуренция и подлежит такому же уголовному преследованию, как и другие нарушения этого закона. Это — мошенничество. Что касается Национального акта о трудовых отношениях, то ≪все принимаемые на основе этого закона решения, предусматривающие для своего исполнения применение судебных санкций, — это решения, определяющие, что совершены преступления≫.

    Большинство законов, относящихся к преступлениям людей в белых воротничках, сравнительно с другими законами не носят позорящего подсудимых характера, то есть они не вызывают у широкой публики автоматической реакции порицания. Тот факт, что кого-то осудили за мошенническое использование почты или за ограничение свободы торговли,
    не выглядит столь отвратительно, как то, что кто-либо осужден за ограбление почтовых ящиков, хотя в первом случае у миллионов людей могли быть незаконно изъяты очень
    крупные суммы, а в последнем — у отдельного лица мог быть изъят лишь чек кассы социального страхования.

    Между тем преступления людей из низших социальных классов, в большинстве описанные в ежегодных докладах ФБР, несут на себе глубокую печать общественного позора. Они представлены, частично под влиянием газет, как постыдные в глазах общества. Люди, совершившие их, исключаются из респектабельного общества и лишаются части гражданских привилегий. Большинство преступлений, совершенных людьми в белых воротничках, наказывается гораздо более мягко, чем преступления, которые разбирает полиция. Лишь малая часть преступлений людей в белых воротничках, даже если в каждом из них в отдельности речь идет о суммах, намного превышающих общий годовой объем краж и банковских ограблений, влечет за собой тюремное заключение. Большинство из них карается номинальными штрафами, а за некоторые приговор требует от подсудимого лишь не повторять преступление.

    В ряде случаев судебный процесс завершается тем, что подсудимый подписывает обязательство прекратить весьма прибыльную незаконную деятельность. Многие из таких дел сопряжены с трудностью вынесения приговора о тюремном заключении или о казни, так как в качестве подсудимых обычно выступают корпорации. Хотя суды мудро установили, что корпорации — это ≪лица≫ и на них распространяются права отдельных лиц на все виды защиты, остается фактом, что корпорацию нельзя заключить в тюрьму или казнить. А заботливый американский конгресс не может, очевидно, из чувства справедливости возложить ответственность за действия корпорации на ее должностных лиц, каждое из которых — совершенно особое лицо. Даже тогда, когда корпорация загребает недозволенный доход миллионами, штрафы, предусмотренные для таких случаев добрейшим конгрессом, кажутся пустяком по сравнению с доходом. Правда, закон Шермана и закон об учреждении Федеральной торговой комиссии содержат положения о судебной ответственности должностных лиц корпораций,преступивших закон; однако практичные люди, занимающие государственные должности, редко прибегали к такому судебному преследованию. Применение положений закона Шермана о судебном преследовании целиком зависит от воли министра юстиции. Они не обязательны и поэтому
    служат предметом политических махинаций.

    Преступность корпораций

    Сазерленд сосредоточил свое внимание на исследовании поведения корпораций — этих инструментов огромной, постоянно существующей преступности. Он взял 70 крупнейших нефинансовых корпораций, вошедших в два перечня — в перечень, приведенный в книге Берли и Минза ≪Современная корпорация и частная собственность≫ (1933), и перечень Временной национальной экономической комиссии сената (1938). Затем исключил из этих
    перечней компании коммунального обслуживания (изучив отдельно 15 электроэнергетических компаний) и корпорации еще одной отрасли. В результате Сазерленд получил список, представлявший сливки корпоративного общества, его элиту.

    Средняя продолжительность жизни этих корпораций составляет 45 лет. История их преступлений прослежена по официальным документам, приведенным Сазерлендом. Он насчитал 980 принятых против этих корпораций судебных решений, в среднем по 14 на одну корпорацию, а максимальное число против одной — 50. Не менее 60 из них (то есть почти все) осуждались за нарушение законов о свободе торговли, 53 — за нарушение обязательств, 44 — за незаконные деяния в трудовых отношениях, 43 — за совокупность ряда правонарушений, 28 — за лживую рекламу и 26 — за тайные скидки. Из общего числа приговоров 307 были вынесены за нарушение законов о свободе торговли, 97—за лживую рекламу, 222 — за нарушение обязательств, 158 — за незаконные деяния в трудовых отношениях, 66 — за тайные скидки и 130 — за другие преступления.

    Из этих дел 158 рассматривались в уголовном суде, 296— в суде по гражданским делам, 129 — в суде справедливости, по 361 делу административные комиссии сделали обязательные предписания, по 25 делам вынесли решения о конфискации, а по 11 — решения о принудительном арбитраже. Даже если бы анализ ограничился лишь делами в уголовном суде, то и в этом случае оказалось бы, что на 42 из 70 корпораций (или 60%) приходилось в среднем по четыре приговора на каждую и что эти 42 корпорации фигурировали в позорных судебных процессах уголовного суда.

    Как отмечает Сазерленд, во многих штатах лиц, имеющих четыре судимости, считают закоренелыми преступниками или рецидивистами. Если применить это определение к корпорациям, можно сделать вывод, что в среднем по меньшей мере 60% ведущих корпораций — это закоренелые преступники.

    В исследование Сазерленда попало очень мало дел, начатых после 1944 г., и автор предупреждает, что его работа не охватывает все имевшие место случаи нарушения закона,
    поскольку не все правительства энергично проводили закон в действие и строго учитывали все дела о правонарушениях. В целом при республиканских правительствах законы применялись вяло — лишь 40% судебных дел, зарегистрированных с 1900 по 1944 г., приходится на период до 1934 г., при демократических же правительствах они применялись
    более строго. Самые серьезные усилия по приведению в действие законов предпринимались в годы ≪нового курса≫, хотя сами законы в большинстве своем значились в своде действующих уже в течение многих десятилетий.

    Это несколько облегчает понимание того, почему в эпоху, предшествовавшую президентству Джонсона, мир корпораций отдавал свои симпатии медлительной Республиканской партии, а также почему и за какие услуги эта партия получает столь щедрые пожертвования во время избирательных кампаний.

    Сазерленд обнаружил, что из 70 корпораций, вошедших в его список, 30 либо были учреждены незаконно, либо начали незаконную деятельность сразу же после своего основания. Кроме того, он установил, что еще 8 корпораций, ≪вероятно≫, незаконно учреждены или сразу же приступили к незаконной деятельности. Данные о том, что 21 корпорация нарушала закон уже с момента своего основания, он нашел в официальных судебных решениях, а такие же данные об остальных относящихся сюда корпорациях — в ≪других исторических свидетельствах≫.

    Сазерленд не пытается определить общий размер богатства, награбленного в результате как этих, так и не рассматривавшихся судом нарушений закона (и соответственно снизившего
    общий уровень жизни). Между тем, поскольку многие нарушения продолжались в течение длительного времени, награбленное таким образом богатство должно было быть огромным. Нельзя, разумеется, относить весь доход этих корпораций на счет преступного поведения, хотя часть их чистого дохода явилась следствием преступной деятельности. Лишь в отношении 30 корпораций, которые были основаны незаконно и к которым, безусловно, относится крылатое выражение Бальзака, можно считать, что все полученные после их возникновения доходы имеют своим источником преступные деяния. Однако общий размер преступной добычи только одних этих 70 корпораций достигает миллиардов и миллиардов долларов явно вопреки известному афоризму ≪преступление не приносит награды≫.

    Тщательно подготовленное и осуществленное преступление служит в Соединенных Штатах легким путем к достижению материального успеха. Преступность корпораций —это поистине грандиозная преступность. Но газеты не считают ее составной частью той преступности, о которой они пишут. На вопрос, чем, помимо глупости, объясняется поведение газет, когда они не привлекают всеобщее внимание к этому виду преступности, почему они не включают ее в общую картину преступности, легко ответить. Почти весь доход газет и массовых журналов, так же, как и радио и телевидения, от рекламы поступает
    от тех же самых корпораций и их младших собратьев. Хотя газеты и сообщают об отдельных крупных делах (не всегда достаточно ярко или полно), они, несмотря на выводы
    последних социологических обследований, ни разу не осмелились нарисовать общую статистическую картину преступности корпораций, как они это обычно делают в отношении преступлений людей из низших классов, преступлений, регистрируемых полицией; это яркий пример классового подхода. Даже крупные процессы отдельных лиц из среды богачей полностью освещаются лишь в нескольких ведущих центральных газетах. Многие сотни других газет стараются их игнорировать.

    Помимо того что сами преступные действия замалчиваются или их значение преуменьшается, лица, совершившие эти действия, используя корпорации в качестве удобного инструмента, преподносятся широкой публике как люди, по своему образу действий принадлежащие к сливкам общества, составляющие оплот общества, самые устои нации. Публике внушается настолько искаженное представление, что правильное изложение фактов неизбежно воспринимается ею как эксцентричное, преувеличенное, тенденциозное и даже нарочито подрывное.

    Крупнейшие акционеры этих корпораций (80% акций принадлежит 1,6% всех взрослых) являются богатейшими собственниками страны. Главные администраторы этих компаний
    составляют группу наиболее высокооплачиваемых людей в стране, получающих вознаграждение, в астрономических масштабах превышающее оплату труда квалифицированных специалистов.

    Корпорации — идеальные преступники

    Сазерленд сравнивает поведение корпорации (и ее администраторов) с поведением профессионального вора, ≪идеального преступника≫, который явился предметом его специального, почти классического исследования. Оба представляют собою ≪рецидивистов≫, настойчивых предпринимателей; преступная деятельность обоих приобрела гораздо более широкие масштабы, чем это показывают жалобы и судебные процессы; никто из них не теряет своего престижа в глазах своих коллег и, наоборот, может даже заслужить восхищение; обычно оба вслух выражают презрение к закону, правительству и правительственному аппарату; и преступления обоих носят не только преднамеренный, но и организованный характер.

    Однако они различаются между собою по тому, как они относятся к самим себе. Профессиональный вор сам считает себя преступником, и таковым же его считает публика; деятель корпорации считает себя человеком респектабельным, и в глазах публики он в общем выглядит таким же. Однако, как отмечает Сазерленд, преступники из числа людей в белых воротничках часто признают себя нарушителями закона, применяя иное выражение, не составляющее существенной разницы. Другое отличие заключается в том, что преступление, совершаемое профессиональным вором, очевидно, тогда как преступление, совершаемое корпорацией, замаскировано, трудно выявляемо. В отличие от профессиональных воров деятели корпораций облагораживают характер своих действий с помощью иных словесных обозначений.

    Демонстрация фальшивых образцов выдается просто за рекламу своей продукции и т. д. Чрезмерные или повторные требования о возмещении убытков именуются ≪трудной продажей≫, тайный сговор о торговых ограничениях называется ≪джентльменским соглашением≫, установление монопольных цен преподносится как ≪стабилизация рынка≫, применение монопольных мер выдается за похвальный признак ≪сильного конкурента≫. Тем не менее и профессиональный вор и корпорация используют фальшивые вывески; корпорация учреждает в качестве ширмы филиалы, фиктивные компании, присваивает старым изделиям новые торговые марки, чтобы уклониться от соблюдения новых правил, или изобретает торговые марки —боевики.

    Для гласной защиты своих интересов оба нанимают себе ≪рупоры≫. Профессиональный
    вор обычно имеет лишь одного адвоката, в то время как корпорация и деятель корпорации имеют в своем распоряжении адвокатов, рекламных агентов и специалистов по обработке
    общественного мнения. Все они оказывают свое влияние на процесс законодательства и приведения в действие законов, имеющих отношение к корпорации; они же защищают компанию в суде и отстаивают ее перед публикой. В обоих случаях цель одна: дать возможность клиенту выйти сухим из воды.

    Вместе с тем, заявляет Сазерленд, хотя корпорация и отличается от профессионального вора тем, что управляется группой лиц и таким образом придает себе максимум благообразности, у нее имеются и общие с профессиональным вором черты: она также предпочитает такие преступления, которые связаны с наименьшим риском их раскрытия и опознания и против которых их жертвам труднее вести борьбу.

    Корпорация выбирает такие преступления, которые труднодоказуемы, и применяет самые энергичные меры, чтобы замять дело, когда оно возникает. Сталкиваясь с должностными лицами, не поддающимися, фиксу≫, корпорации, стремясь устранить их, добираются даже до самого президента Соединенных Штатов. В целом, подчеркивает Сазерленд, преступники из среды людей в белых воротничках гораздо шире практикуют ≪фикс≫, чем профессиональные воры. Он и стоит им гораздо дороже; Сазерленд приводит дело о взятке в 750 тыс. долл., которую четыре страховые компании дали боссу Пендергасту из штата Миссури и за которую его приговорили к тюремному заключению; впоследствии он был помилован президентом Трумэном (прежде состоявшим в организации Пендергаста).

    Осуждение Пендергаста произошло почти за 10 лет до того, как были осуждены эти страховые компании. К тому же они были лишь оштрафованы, ни один из их администраторов не был посажен в тюрьму. Об этом же свидетельствует и процесс федерального судьи Мартина Мэнтона, осужденного за то, что он принял взятку в 250 тыс. долл. от агентов обвиняемого, председательствуя в суде по делу о непомерно высоких окладах, незаконно выплачивавшихся должностным лицам ≪Америкэн тобэкко компани≫. Хотя адвокат компании был лишен права выступать в федеральных судах, помощник президента компании (оформлявший установление окладов) был вскоре после процесса повышен в должности и назначен вице-президентом фирмы.

    В процессах по делам о преступлениях деятелей корпораций—людей в белых воротничках —если и наказывают отдельных лиц (обычно никого не наказывают), то лишь кого-либо одного или очень немногих. Власти отнюдь не стараются выявить буквально всех лиц, имеющих какое-либо отношение к данному преступлению. Однако, как отмечает Сазерленд, совершенно иначе обстоит дело с преступлениями людей из низших классов. Например, расследуя дела о похищениях, ФБР, помимо ареста самих похитителей, вытаскивает на божий свет любого, кто:

    1) сдавал похитителям помещение для укрытия похищенного или для того, чтобы они сами могли там скрываться;
    2) действовал в качестве их невольного агента, передавая письма или получая выкуп;
    3) перевозил их;
    4) непреднамеренно оказывал им
    любого рода помощь и содействие или
    5) являлся свидетелем всех этих отдельных действий.

    Правительственные чиновники так великолепно исполняют свои обязанности, что почти все, за исключением акушеров, способствовавших появлению на свет различных сторон в процессе, доставляется в зал суда, где взволнованный судья, оглашая приговор, ≪потрясает у них над головой сводом законов≫. В конечном счете появляется убеждение, что с государственной властью шутить не следует.

    Могут сказать, что похищение, относящееся к разряду преступлений с применением насилия, представляет собою более серьезное преступление, нежели подкуп судьи. Я с этим не согласен. Какое бы серьезное значение ни придавалось похищению, это преступление непосредственно касается лишь нескольких лиц и в большинстве случаев связано с сравнительно небольшими суммами выкупа, хотя рядовому человеку они и кажутся большими. Но подкуп судьи, а в деле Мэнтона речь шла о сумме, намного превышающей любой известный выкуп за похищенного, потрясает самые широкие круги населения, фактически основы социальных институтов вообще. Это преступление губительно в самом глубоком и буквальном смысле слова.

    Преступность среди рядовых работников

    Особый интерес вызывает широкое распространение преступности среди мелких чиновников — работников самой компании и чужих работников, порожденной примером преступности людей в белых воротничках, причем о большинстве преступлений подобного рода никогда не сообщают полиции. Как свидетельствуют многие сообщения, публиковавшиеся после второй мировой войны в ≪Форчун≫, ≪Уоллстрит джорнэл≫ и в других экономических изданиях, компании все больше становятся объектом постоянных грабежей.

    В магазинах, торгующих предметами роскоши, в универмагах и ≪цепных≫ лавках компании кражи совершаются систематически; это побудило одного офицера охраны публично заявить о том, что 25% населения — абсолютно честные люди, которые ни в коем случае не будут красть, 25% постоянно ищут возможность украсть, а 50% готовы украсть в любой момент, если они уверены, что их не поймают.

    Цитадель корпорации также подвергается систематическим атакам изнутри со стороны своих работников, совершающих кражи со складов и грузовых платформ и в ряде случаев осуществивших кражи подлинно гигантского масштаба. Широкое распространение получило хищение имущества фирм. Всего лишь несколько лет назад было обнаружено, что некоторые полицейские в Чикаго и Денвере широко применяют систему старомодного воровства, стремясь таким способом получить доход сверх своего маленького жалованья.
    Поскольку деньги служат признаком личных достоинств, многие люди стремятся доказать, что они обладают теми же достоинствами, что и любой человек с Уолл-стрита. На восьми с половиной насыщенных страницах Сазерленд дает сжатый обзор преступности в Соединенных Штатах. Он показывает, что к мошенничеству особенно часто прибегают юристы, медики, священнослужители, хотя в общем весьма одобрительно отзывается о терапевтах и хирургах.

    Обычным стал подкуп должностных лиц, особенно предприятиями, продающими товары муниципалитетам, графствам и штатам. Но и внутри самого частного бизнеса коррупция также получила весьма широкое распространение. ≪Закупщики товаров для универсальных магазинов, гостиниц, фабрик, железных дорог и почти всех концернов, приобретающих крупные партии товаров, принимают, а иногда и требуют подарки наличными деньгами≫, —отмечает Сазерленд.

    ≪Полиция постоянно нарушает законы, —продолжает он далее,— законы о взятии под арест отличаются строгими ограничениями, однако полиция пользуется своей властью, мало считаясь с этими ограничениями и прямо нарушая закон. Гопкинс рассматривает незаконные аресты как похищения, и с этой точки зрения число похищений, совершаемых
    полицией, в тысячи раз больше числа похищений, осуществляемых ворами и грабителями. В свою очередь и суды не обладают иммунитетом против инфекции преступности; особенно это относится к судам низших инстанций≫.

    Очевидные, неприкрашенные факты свидетельствуют, что Соединенные Штаты представляют собою весьма и весьма преступное общество, преступную деятельность которого возглавляют его высшие социально-экономические классы.

    Преступность современного большого бизнеса

    Изменилась ли эта зловещая картина с тех пор, как Сазерленд завершил свой анализ данными по 1944 г.? Она не изменилась ни в малейшей степени. На протяжении двух десятилетий, прошедших с 1945 г., преступные действия, описанные Сазерлендом, продолжались часто с удвоенной силой; наказания, налагаемые законом, явно недостаточны, чтобы предотвратить их. Человек может заработать крупные суммы денег, занимаясь бизнесом с нарушением закона вплоть до того момента, когда его заставят прекратить свой бизнес или предъявят обвинение.

    Одна только Федеральная торговая комиссия за период с 1 января 1945 г. до 1965 бюджетного года, как это явствует из ее ежегодных докладов, издала 3991 предписание о прекращении деятельности крупных и мелких предприятий в наказание за нарушение закона. Наряду с амбициозной мелюзгой в них весьма внушительно представлены крупнейшие корпорации. Эти нарушения закона были следующие: фальшивая или вводящая в заблуждение реклама, применение вводящей в заблуждение торговой или фирменной марки, применение поддельных или вводящих в заблуждение индоссаментов, снятие или утаивание предусмотренной законом маркировки, дискредитация изделий конкурента, искажение и обман, выписка фальшивых счетов, употребление фальшивого фабричного клейма или ярлыка, установление дутых цен, сокрытие сведений о качестве применяемых материалов, лживые посулы, получение информации нечестными путями, употребление вводящих в заблуждение наименований изделий или этикеток на них, отправка незаказанных товаров с предъявлением требования об их оплате и т. д. и т. п.

    Управление по продовольственным и фармацевтическим товарам, контролирующее исполнение закона 1938 г. о продовольственных, фармацевтических и косметических товарах и внесенных в него дополнений, с 1945 по 1961 г. Провело 5208 судебных расследований, в среднем по 306 в год. На многих из этих процессов рассматривались обвинения в сбыте вредных или недоброкачественных товаров. Приговоры обычно предусматривали наложение штрафов и тюремное заключение.

    В своем 26-м ежегодном докладе Комиссия по делам фондовой биржи, уполномоченная осуществлять надзор за выпуском, продажей и перепродажей ценных бумаг, сообщает:

    ≪С 1934 г., когда комиссия была учреждена, и по 30 июня 1960 г. в окружных судах Соединенных Штатов было рассмотрено по представлению комиссии 645 дел, в которых были предъявлены обвинения 2777 ответчикам, причем в 585 делах обвинительные приговоры были вынесены 1385 ответчикам. За 26 лет существования комиссии свыше 85%
    обвиняемых, привлеченных к ответственности комиссией, были вынесены и подтверждены обвинительные приговоры≫. ≪За истекший бюджетный год, — говорится в докладе за 1960 г., — министерству юстиции было передано для рассмотрения 53 дела. Это наибольшее число дел, возбужденных комиссией за последние 18 лет, а за все годы существования комиссии оно стоит на втором месте и отражает тенденцию непрерывного роста числа возбуждаемых дел за последние несколько лет. В течение рассматриваемого бюджетного года по этим и возбужденным ранее делам 289 ответчикам было предъявлено 43 обвинения≫.

    Разумеется, Комиссия по делам фондовой биржи ежегодно рассматривает гораздо больше дел, тысячи дел, по которым издает предписания о прекращении незаконной деятельности.
    Национальное управление по трудовым отношениям (НУТО), которое в 1936 г. рассмотрело лишь немногим более одной тысячи дел, а теперь ежегодно рассматривает свыше 25 тыс., проводит в жизнь положения о справедливой практике в трудовых отношениях, сформулированные в Национальном акте 1935 г. о трудовых отношениях с дважды внесенными в него поправками. Большинство его решений, обжалованных в суде, было подтверждено. Из 2719 дел, поступивших в судебные инстанции до 30 июня 1964 г., предписания НУТО были полностью утверждены в 57% случаев и утверждены с некоторыми поправками в 20% случаев.

    Лишь в 18% переданных в суд дел решения НУТО были целиком отменены. Из обжалованных в Верховный суд решений НУТО 63% было подтверждено полностью, а 8% подтверждено с поправками. Верховный суд полностью отменил 17% поступивших к нему предписаний НУТО. Это управление, представляющее собой квазисудебную инстанцию, аналогичную Федеральной торговой комиссии, Комиссии по делам фондовой биржи и Управлению по продовольственным и фармацевтическим товарам, издает обязательные предписания и осуществляет надзор за нарушителями; в соответствии с Национальным актом о трудовых отношениях ≪любое лицо, которое преднамеренно станет противиться, препятствовать, мешать или вредить деятельности любого члена управления или любого из его агентов или агентств в ходе осуществления ими обязанностей, предусмотренных настоящим законом, подлежит наказанию в форме штрафа не более 5 тыс. долларов, или тюремного заключения на срок не более одного года, или в виде того и другого≫. На основе этого уголовного уложения отдельные лица и профсоюзы представляют жалобы на предпринимателей, а предприниматели — на профсоюзы.

    Преступления бизнесменов или людей в белых воротничках обычно рассматривают как ненасильственные, тем самым ставя этих обвиняемых в глазах общественного мнения хоть на ступеньку выше таких неортодоксальных бизнесменов, как Фрэнк Нитти, Тони Аккардо и Фрэнк Костелло. Но это различие явно фальшивое, о чем свидетельствуют многие дела, рассмотренные Национальным управлением по трудовым отношениям. Об этом же свидетельствует недавний случай, выявленный комиссией Маклеллана: компания X зачисляет в свой штат ≪советника по трудовым отношениям≫ А, который в свою очередь нанимает заведомых головорезов чтобы они избили, подкупили, выжили из города или прикончили профсоюзного организатора Л.

    По подсчетам Сазерленда, до 1945 г. против 43 из 70 крупных корпораций, то есть против 60% из них, было вынесено 149 обвинительных приговоров по делам, связанным с трудовыми отношениями. Все 43 корпорации были ≪рецидивистами≫. 39 прибегали к практике вмешательства, ограничения и принуждения в трудовых отношениях; 33 проводили дискриминацию в отношении членов профсоюзов; 34 организовали компанейские профсоюзы; 13 имели своих агентов среди рабочих и 5 применили насилие. Насильственные акции в трудовых отношениях отмечались преимущественно в сталелитейной и автомобильной промышленности.

    Покойный Генри Форд в 1937 г. заявил: ≪Мы никогда не признаем Объединенный профсоюз рабочих автомобильной промышленности или какой-либо другой профсоюз≫. В ≪Форд мотор компани≫ длительное время существовал отдел обслуживания, во главе которого находился бывший боксер Гарри Беннет; отдел насчитывал 600 человек, вооруженных револьверами и дубинками. Фрэнк Мэрфи, бывший губернатором штата Мичиган, заметил по этому поводу: ≪Генри Форд держит у себя на службе некоторых самых отъявленных гангстеров нашего города≫.

    Согласно никем не опровергнутым показаниям, представленным НУТО, Объединенный профсоюз рабочих автомобильной промышленности приступил в 1937 г. к созданию профсоюзной организации на заводе Форда в Ривер-Руж близ Детройта. Было объявлено, что профсоюзные организаторы в определенное время станут раздавать у заводских ворот литературу, в связи с чем туда прибыло много репортеров и фотографов. Один из охранников сказал репортеру: ≪Мы выгоним их отсюда ко всем чертям≫. Прибывшие профсоюзные организаторы поднялись было на высокий скат у одного из выходов, но им заявили, что это уже территория завода. Очевидцы рассказывали, что организаторы повернулись и стали уходить. Когда они уже отошли от ворот, охранники из отдела обслуживания напали на них, избили, повалили и стали топтать ногами. Свидетели утверждали, что было ≪ужасное избиение≫, ≪неимоверно жестокое≫.

    В числе зверски избитых были Уолтер Рейтер и Ричард Франкенштейн, входившие в руководство Объединенного профсоюза рабочих автомобильной промышленности. Охранники продолжали преследовать профсоюзных организаторов и на улице. Одному из них проломили череп, другому перебили позвоночник. У фоторепортеров отняли фотоаппараты, а пленки уничтожили. За двумя репортерами охранники гнались на автомобиле по улицам Детройта со скоростью 80 миль в час до тех пор, пока тем не удалось
    укрыться в полицейском участке. Позднее, когда профсоюзные организаторы — женщины пытались распространять литературу возле заводских ворот, охранники накинулись и на них, свалили с ног и избили. Городские полицейские, находившиеся возле завода, не вмешиваясь, безучастно наблюдали за происходившим, и это служит наглядным подтверждением того, в какой степени Генри Форд подчинил себе местные власти.

    За 1959—1965 бюджетные годы антитрестовский отдел министерства юстиции выиграл 147 официально возбужденных против компаний уголовных дел, а проиграл лишь 24. Он выиграл также 206 гражданских дел и проиграл 9. Чтобы получить более полное представление о преследуемых законом правонарушениях бизнеса, следует учесть также дела, рассматриваемые и другими органами административного надзора — Федеральной комиссией по средствам связи, Управлением гражданской авиации, Федеральным управлением по делам авиации, Федеральной комиссией по энергетике и Комиссией по торговле между штатами. Между тем нет такого федерального органа, который бы собирал, систематизировал и публиковал статистические данные о преступлениях корпораций, подобно тому как это делает ФБР в своих ежегодных докладах с различными регистрируемыми полицией преступлениями. Если бы такой орган существовал, то была бы выявлена гораздо большая преступность корпораций, чем это показано в настоящей работе.

    Специалисты пришли к полному согласию в вопросе о том, что проведение в жизнь законов против преступлений корпораций в лучшем случае носит спорадический и символический характер и осуществляется органами, не располагающими для этого ни достаточным персоналом, ни достаточным бюджетом.

    Издание ежегодных отчетов ФБР ставит перед собой задачу не только информировать публику относительно масштабов преступности, что оно делает очень односторонне, тенденциозно-преувеличенно, рассматривая лишь указанные специфические преступления. Как свидетельствуют многие публичные заявления Дж. Эдгара Гувера, это издание ставит своей целью призвать общественность более энергично поддержать расширение полицейских репрессий и усиление мер наказания (в отношении заблудших представителей низших социальных классов, обычно совершающих эти очевидные преступления).

    Какой-нибудь будущий читатель должным образом оценит прозорливость автора этих строк, утверждающего, что указание на существующий разрыв в информации о преступлениях людей из низших классов и людей из высших классов не приведет ни к каким изменениям. Хотя в Вашингтоне полным-полно специалистов-статистиков, которые в состоянии в один присест обработать их и данные, ни один федеральный орган не возьмется за составление ежегодного всеобъемлющего статистического доклада именно о преступлениях корпораций. Не следует также рассчитывать на такое усиление мер наказания за преступления корпораций, которое бы на деле способствовало их ограничению. И в дальнейшем с преступниками будут обращаться так, будто это несколько своенравные, но любимые тетки — старые девы, вдруг начавшие, непонятно почему, вести себя непристойно.

    Великий сговор в электротехнической промышленности

    Основная масса упоминавшихся дел явно относится к уголовной юрисдикции, и их рассматривали судьи, снабженные всеми необходимыми аксессуарами, за исключением черной судейской шапочки. Вместе с тем за последнее время выявилось немало фактов, недвусмысленно свидетельствующих о том, что тщательно планируемая преступность — неразлучная спутница крупного бизнеса. Три таких дела охватывают целиком следующие отрасли промышленности: электротехническую, алюминиевую и сталелитейную. Ни одно
    из этих дел не имеет отношения к мафии. Они простонапросто служат доказательством того, что ≪проклятое прошлое≫, с которым, как считали, покончил ≪новый курс≫, все еще продолжает жить.

    Грандиозный процесс в электротехнической промышленности достиг своего апогея в 1961 г. В качестве ответчиков выступали 45 высокопоставленных лиц и 29 корпораций, в том числе сверхмощные ≪Дженерал электрик компани≫ и ≪Вестингауз электрик корпорейшн≫, делившие между собой свыше 75% рынка. Как отмечал журнал ≪Форчун≫, это было ≪крупнейшее уголовное дело за всю историю существования закона Шермана≫.

    Судебное дело разбирал окружной судья Дж. Каллен Гейни в Филадельфии. В качестве обвинителя выступал министр юстиции Соединенных Штатов. Это было преступление, преступление и еще раз преступление, с какой стороны ни подойди. Данное обстоятельство следует особенно подчеркнуть, поскольку президент ≪Аллен — Брэдли компани≫ Фред Ф. Лук, один из обвиняемых, заявил: ≪Это единственный способ делать бизнес. Это и есть свободное предпринимательство≫.

    Главным пунктом обвинения было вступление в тайный сговор — в данном случае с целью установления монопольных цен, заключения мошеннических сделок и раздела рынков между рядом тайных картелей по сбыту электрооборудования, ежегодный оборот которых оценивался в 1,75 млрд. долл. Главные обвиняемые признали себя виновными в совершении наиболее серьезных из инкриминируемых им преступлений и не оспорили остальные предъявленные им обвинения.

    Практика заключения тайного сговора существовала в течение многих лет, она началась до второй мировой войны, а по мнению некоторых,— еще в 1896 г. Примечательно, что подобная практика осуществлялась с применением всех заведомо преступных, известных шпионам методов ≪плаща и кинжала≫; секретных кодов, таинственных встреч в номерах отелей, подметных писем, подслушивания телефонных разговоров, применения тайной аппаратуры для записывания разговоров, использования фиктивных имен, сжигания заметок и т. п. Хотя на скамье подсудимых находились лишь администраторы оперативных отделов ≪Дженерал электрик≫ и ≪Вестингауз электрик корпорейшн≫, а высшие управляющие этих фирм с видом оскорбленной невинности отрицали, что им было что-либо известно обо всем этом деле, судья Гейни, прежде чем огласить приговор, метко заметил:

    ≪Мы были бы в высшей степени наивными людьми, если бы поверили, что эти нарушения закона, практиковавшиеся в течение такого длительного периода, охватившие такую большую часть промышленности и, наконец, приносившие так много миллионов долларов, были неизвестны лицам, ответственным за корпорацию и ее действия… Я не столь наивен, чтобы верить, будто ≪Дженерал электрик≫ ничего не знала об этом и будто все это делалось не с ее полного согласия≫.

    Однако правительство, хотя оно и собрало весьма серьезные улики, не смогло предъявить требуемые законом доказательства прямой причастности самых высших руководителей корпораций к преступному сговору. Судья Гейни наложил на ответчиков штраф на общую
    сумму 1 924 500 долл. ≪Дженерал электрик≫ была оштрафована на 437 500 долл., ≪Вестингауз электрик корпорейшн≫ — на 372500 долл. Кроме того, приговор предусматривал возмещение корпорациями ущерба в размере 7470 тыс. долл. Двадцать четыре человека из числа обвиняемых были приговорены к тюремному заключению, но исполнение этой части приговора было приостановлено ввиду преклонных лет осужденных. Уильям С. Джинн, вице-президент ≪Дженерал электрик≫, был приговорен к 30 дням тюремного заключения и штрафу в размере 12 500 долл. Шестерым другим администраторам компании суд присудил уплатить штраф от 1000 до 4000 долл. и 30 дней тюремного заключения. Это необычайное присуждение высокооплачиваемых администраторов к заключению —мера, применяемая полицейскими судами в случаях нарушения общественного порядка, —привлекла особое внимание, ибо администраторов корпораций редко сажают в тюрьму, даже на короткие сроки.

    Великий сговор в электротехнической промышленности был раскрыт любопытным образом. Администрация долины р. Теннесси в один прекрасный день в 50-х годах получила идентичные негласные предложения от различных поставщиков тяжелого электрооборудования. Это стало известно сенатору Истэсу Кефоверу, и он пригрозил самостоятельно начать расследование, если правительство Эйзенхауэра не примет надлежащих мер. Министерство юстиции было поднято на ноги и приступило к расследованию, однако вначале ему не удавалось обнаружить нарушение законности.

    Тогда оно затребовало различные документы указанных компаний и в конце концов благодаря показаниям чиновника одной небольшой компании установило наличие сговора.
    В показаниях этого чиновника фигурировала ≪Дженерал электрик≫.

    Запросы, адресованные в эту компанию, побудили высшее руководство корпорации произвести внутреннюю проверку, в результате которой оно получило от некоторых вице-президентов правдивую информацию. Высшее руководство, заявив, что оно шокировано, прибегло к мерам давления на виновных и в дальнейшем одних вынудило подать в отставку, а других уволило. Эти энергичные меры со стороны ≪Дженерал электрик≫ заставили возмущенных пострадавших и их адвокатов поспешно изложить правительству суть дела, и сеть улик стала еще гуще. В других компаниях чиновников увольнять не стали.

    ≪Дженерал электрик≫ в течение многих лет проводила политику, формально провозглашавшую строгое соблюдение антитрестовских законов. Эта политика осуществлялась в виде письменных приказов, время от времени демонстративно рассылаемых администраторам, ведающим оперативной деятельностью корпораций. Тем не менее ≪Дженерал электрик≫ была старым нарушителем. Только в 40-х годах она тринадцать раз привлекалась к ответственности за нарушение антитрестовского законодательства.

    Представшие перед судом чиновники корпораций утверждали, что они всего лишь следовали методам, применявшимся их предшественниками, и действовали в соответствии
    с прямыми распоряжениями вышестоящих. Одному из них в течение двух лет было известно, что он потеряет свою должность, если не увеличит прибыль корпорации. Имелись
    сведения о людях, которые еще раньше находились в таком же положении, однако отказались вступить в тайный сговор с конкурентами и в результате потеряли свои посты. Высшие администраторы все отрицали. Судья Гейни явно не верил им.

    Политику для ≪Дженерал электрик≫ разрабатывал председатель совета директоров Рэлф Кординер, который с 1950 г. был президентом корпорации, а в 1958 г. стал председателем ее совета; его предшественник Чарлз Э. Вильсон оставил свой пост, с тем чтобы возглавить Управление мобилизации для обороны. Хотя Кординера критиковали за жестокие меры против своих подчиненных, совершавших действия, общепринятые и в этой и в других отраслях промышленности (незаконное установление монопольных цен является обычной для бизнеса практикой), его теоретические позиции были гораздо менее уязвимы. Кординер получил известность как поборник конкуренции, а государственная политика также официально требовала свободы конкуренции.

    Однако на самом деле в американской экономике конкуренции мало. Но если бы этот факт был официально признан или авторитетно подтвержден, это открыло бы путь для коренных изменений, которые нанесли бы ощутимый удар по интересам крупных собственников. Жертвуя своими людьми, ≪Дженерал электрик≫ действовала в духе правительств, которые, обнаружив, что тот или иной дипломат или агент разведки ставит их в неловкое
    положение, просто дезавуируют его. К счастью, большинство этих людей позднее были приняты на службу в другие компании, некоторые даже на более высокие посты.

    Происхождение антимонополистической доктрины

    Антимонополистическую теорию первоначально выдвинулиотдельные представители торгово-промышленных кругов в Европе, выступавшие во времена позднего средневековья
    против королевских монополий. В Англии в 1623 г. Парламент принял статут монополий, упразднявший почти все существовавшие тогда монополии как незаконные. Англичане с давних времен всегда выступали против добровольного договорного самоограничения торговцев, и английские суды отказывались признавать законность подобных соглашений.

    Переворот в Англии 1688 г. и Французская революция 1789 г. частично были направлены против таких монополий. Торговля объявлялась свободной и открытой, а общество в обмен на предоставление торговых привилегий получало выгоду от снижения цен, порождаемого конкуренцией. Это была в то же время и американская идея. Со временем, особенно в Соединенных Штатах, мелкие фирмы выросли в крупные квазисуверенные предприятия, а крупные фирмы превратились (обычно в результате незаконных действий) в крупные монополии, такие, как ≪Алюминум компани≫, ≪Стандард ойл траст≫ и многие другие.

    После раздробления отдельных отраслей в результате правительственных мер или распада их на составные части через некоторое время оказалось, что 75—90% объема деятельности
    этих отраслей сосредоточено в 2—6 компаниях, а остальная часть приходится на долю множества мелких компаний, лишь символически являющихся конкурентами. Такую структуру экономисты называют олигополией, или правлением немногих.

    Цены при такой структуре обычно устанавливает какая-либо одна компания, ≪лидер цен≫, а остальные лишь следуют за ней. В тех случаях, когда эти немногие остальные молчаливо соглашаются ≪следовать за лидером≫ (что они, как правило, и делают), устанавливается
    общая искусно сохраняемая монополия. Но если монополии терпимы в американской системе, если предприятия не конкурируют между собой и покупатели, следовательно, не могут приобретать товары по наиболее низким ценам, что же тогда гарантирует последним конституция? Каким образом в этих условиях обеспечивается, в соответствии с существующими законами, равная защита прав? Фактически конституционных гарантий не существует. Монополия незаконна в принципе независимо от существования закона Шермана, квалифицирующего ее установление как ≪серьезный проступок≫. Почему горстка избранных может превращать общественный рынок в игрушку в руках частных лиц?

    Даже если бы правительство ликвидировало монополию в электротехнической и в других отраслях промышленности, можем ли мы твердо заявить, что тем самым оно обеспечило бы на рынке свободу конкуренции? Хотя многие утверждают, что это было бы именно так, в действительности концентрация и монополия продолжают расти. В адрес монополии слышатся постоянные осуждения, официальные и неофициальные, и принимаются конкретные законы, направленные против нее. Каким же образом в этих условиях она продолжает усиливаться?

    Проблемы и решения

    Тайну, если таковая когда-либо действительно существовала, искусно раскрывает судья Терман Арнольд в своей книге ≪Фольклор капитализма≫. Арнольд, возглавлявший с 1938 по 1943 г. антитрестовский отдел в министерстве юстиции, знал, что писал. Он утверждает, что практическая функция закона Шермана заключается в том, чтобы создать возможность время от времени торжественно демонстрировать американскую приверженность принципу конкуренции. Эти торжественные демонстрации принимают форму уголовных процессов, призванных убедить заинтересованную часть публики в том, что свобода конкуренции находится под защитой. Между тем концентрация и монополия из десятилетия в десятилетие продолжают расти так же быстро, как в Европе. Уголовные процессы против монополий не оказывают никакого влияния на их развитие.

    Теперь мы подходим к основной проблеме, о которой высшие руководители ≪Дженерал электрик≫, очевидно, помнили, когда выступали для протокола, изображая из себя святую невинность. Если эти отрасли действительно представляют собой монополии, неуклонно укрепляющие свои позиции и лишающие общество преимуществ конкуренции, тогда по отношению к ним следует применить такие же строгие меры регулирования, как и к таким ≪естественным≫ монополиям, как предприятия коммунального обслуживания.

    Но именно такого рода картельного регулирования и боятся корпорации. Особую ненависть вызвало бы у них эффективное регулирование, даже в условиях стабильных цен, ибо не известно, на каком уровне будут установлены цены. Другой крайней альтернативой регулированию была бы непосредственная государственная собственность, при которой прибыли, образующиеся после покрытия себестоимости, направляются в общий оперативный фонд правительства.

    Ни один признанный политический деятель в Соединенных Штатах не стоит ни на той, ни на другой позиции. Все они объявляют себя сторонниками нынешней ситуации; это свидетельствует лишь о том, что они в основном полностью солидаризируются с крупными собственниками, которым как раз по душе нынешняя ситуация: существование монополий
    наряду с торжественной демонстрацией псевдоконкуренции.

    Третьим путем могло бы явиться расчленение некоторых крупных компаний на составные части. Оказалось, например, что ≪Дженерал электрик≫ при Кординере была разбита на 27 автономных подразделений, насчитывавших 110 мелких компаний. Каждая из этих последних управлялась как отдельное предприятие, а руководитель такой компании имел собственный бюджет. Однако на этих руководителей оказывалось постоянное давление, с тем чтобы они добивались увеличения прибыли.

    Такой путь опять-таки не устроил бы крупные компании (большинство которых представляют собой скопище людоедов), несмотря на то что это не привело бы к сокращению их производительности. Наоборот, она могла бы даже возрасти. Одним из последствий такого процесса явилось бы и увеличение числа руководящих постов, что отвечало бы интересам честолюбивых представителей среднего класса.

    Поведение деятеля корпорации свидетельствует, что он подсознательно придерживается убеждений, которые никогда не высказывает, а именно что это его рынок, на котором действуют вассалы в виде его клиентов и его работников, и что правительственные чиновники — это его чиновники. В то время как по официальной теории корпорация существует, чтобы служить обществу, по неосознанному и совершенно правильному убеждению деятеля корпорации, в наше время общество и правительство практически существуют для того, чтобы служить корпорации — началу и концу всего сущего.

    В электротехнической промышленности как отдельные ее представители, так и компании подверглись более суровому разбирательству, нежели это практикуется обычно. Поскольку
    дело касалось тяжелого оборудования, компании коммунального обслуживания, муниципальные и правительственные органы обрушили на электротехнические фирмы град судебных исков. В 1965 г. компаниям ≪Дженерал электрик≫, ≪Вестингауз электрик корпорейшн≫ и ряду других корпораций группа среднезападных электроэнергетических компаний предъявила иск на сумму 16863203 долл. В целом против указанных корпораций было возбуждено 1912 гражданских дел в связи с нарушением антитрестовского законодательства, которые, согласно опубликованным сведениям, обошлись ≪Дженерал электрик≫ в 225 млн. долл., ≪Вестингауз электрик корпорейшн≫ — около 110 млн. долл., а ≪Эллис — Чалмерс≫ — в 45 млн. долл.

    Большинство дел, сумма претензий по которым не установлена, было улажено во внесудебном порядке, однако в целом связанные с ними издержки корпораций оказались весьма значительными, хотя и не исчерпали объем незаконных прибылей.

    Господствующая практика установления монопольных цен

    Прекратилось ли установление монопольных цен в результате судебного процесса против корпораций в электротехнической промышленности? Читатель может сам ответить на этот вопрос, сравнив цены конкурирующих товаров в ряде магазинов. Каким-то образом получается, что цены почти одинаковы на все товары — мыло, сахар, молоко, соль, крупу,
    автомобили, электробытовые приборы, сигареты и т. д. В отдельных районах одни и те же сорта бензина, но под различными фирменными марками продаются по одинаковым ценам, за исключением случаев, когда вспыхивает ≪война цен≫. Но ≪война цен≫, являющаяся обычной формой конкуренции в бизнесе, как всем известно, теперь явление весьма редкое.

    Старые фирмы считают ≪войну цен≫ патологическим явлением и делают все, чтобы ее избежать. Ибо хотя бизнесмены и верят в свободное предпринимательство—свободу поступать так, как им заблагорассудится,—на самом деле, как бы они это ни отрицали, они ненавидят свободную конкуренцию. Правительство же со своей стороны, осуждая установление монопольных цен, в то же время поддерживает уровень сельскохозяйственных цен. Т. К. Куин, бывший вице-президент ≪Дженерал электрик≫, как-то заметил, что одна треть американской экономики—автомобили, сталь, сигареты, цемент, нефтепродукты, химические товары, кровельные материалы и машинное оборудование — базируется на монопольных ценах, устанавливаемых в результате соглашения между ведущими компаниями.

    Но деятели корпораций, так же как и представители преступного мира, имеют для каждой ситуации свое собственное определение. Так, Роджер Блаф, президент ≪Юнайтед Стейтс стил≫, заявил: ≪Цена, которая соответствует другой цене, является конкурентной≫. С подобной точкой зрения мало кто из людей, не принадлежащих к бизнесу, может согласиться. Если бы каждая игра в бейсбол заканчивалась вничью, большинство болельщиков начали бы подозревать, что исход игры согласован заранее. Когда акционерам ≪Вестингауз электрик корпорейшн≫ предложили высказаться по поводу поведения их управляющих, большинством голосов они его одобрили; акционеры ≪Дженерал электрик≫ просто сорвали все попытки поставить под сомнение поведение своего руководства и одобрили его 98% голосов.

    Тем не менее тщательно разработанная судебная инсценировка с монополией, в которую многие (в том числе председательствовавший на процессе судья) серьезно верят, обходится
    дорого: крупные компании, оплот американской экономической системы, официально заклеймены как ≪преступники≫. В этом смысле ≪Дженерал электрик≫ (наряду с многими другими компаниями) является, по выражению профессора Сазерленда, ≪рецидивистом≫. Роберт Кеннеди, бывший в то время министром юстиции, после процесса, быть может в расчете на эффект предложил наложить судебные ограничения на ≪Дженерал электрик≫, которая уже имела на своем счету 29 судебных решений, чтобы заставить ее впредь не нарушать закон под угрозой еще более серьезного наказания; это выглядело так, будто ранее осужденному, вновь нарушающему закон, предписывают не нарушать его. Во исполнение этой директивы министерство юстиции в декабре 1961 г. добивалось судебного предписания, разрешающего налагать на ≪Дженерал электрик≫ неустановленное число штрафов, если она когда-либо будет снова нарушать антитрестовское законодательство. Обосновывая свое обращение в суд, министерство юстиции ссылалось на 39 дел, ранее возбужденных против ≪Дженерал электрик≫ за нарушения антитрестовских законов (из них 36 после 1941 г.), в том числе 29, по которым были вынесены судебные приговоры, 7, по которым с корпорацией было достигнуто
    соглашение, и 3, по которым Федеральная торговая комиссия вынесла ≪неблагоприятное суждение≫.

    Эти данные, отмечало министерство юстиции, свидетельствуют о ≪склонности ≪Дженерал электрик≫ к постоянным и частым нарушениям антитрестовского законодательства≫ на всех своих предприятиях. Перечень деяний ≪Вестингауз электрик
    корпорейшн≫ вряд ли был бы более скромным. Извлекли ли дельцы в электротехнической промышленности какие-либо уроки из всего этого?—вопрошает журнал ≪Форчун≫. ≪Единственный вывод, который я сделал, — заявил один из администраторов,— заключается в том, что беседовать следует только с одним лицом и не бывать на встречах, в которых участвует много людей≫. Многие из обвиняемых… сочли себя козлом отпущения. Они возражали против предъявления им более серьезных обвинений в сговоре,
    чем многим другим бизнесменам, поскольку сговор в других отраслях столь же обычен, как и в электротехнической промышленности.

    ≪Почему выбрали именно нас? — сетовали они. Посмотрите на кой-кого в других отраслях≫. Подобные протесты говорят о том, что эти люди не поняли значения обрядового жертвоприношения. В период высших индейских цивилизаций Южной и Центральной Америки существовал обычай каждый год приносить жертву богам, сжигая (или каким-либо другим способом умерщвляя) самых прекрасных девственниц. Уничтожая то, что было вожделением для них самих, мужчины-индейцы демонстрировали таким образом свою набожность. Заклеймив преступные действия высокооплачиваемых администраторов компаний, героев прессы, радио и телевидения, Соединенные Штаты, подобно индейцам, торжественно продемонстрировали свою благочестивую веру в конкуренцию, невзирая на то, что конкуренция сходит на нет.

    Сразу же после окончания судебного процесса Роберт Пакстон, президент ≪Дженерал электрик≫, в возрасте 59 лет, подал в отставку ≪по причине слабого здоровья≫, несмотря
    на то что ему оставалось еще целых шесть лет до обязательного ухода на пенсию. Из числа возбужденных 7 дел о преступлениях в сталелитейной промышленности уже по двум летом 1965 г. Были приняты в высшей степени важные судебные решения, согласно которым компании были признаны виновными. По первому делу 8 компаний были признаны федеральным судом виновными в сговоре с целью установления цен на листовую сталь, ежегодный сбыт которой определяется в 3,6 млрд. долл. — сумму гораздо большую, чем объем продаж в электротехнической промышленности. Такая сталь применяется для изготовления всевозможных потребительских товаров, от автомобильных кузовов и кухонного оборудования до холодильников, стиральных машин и конторской мебели. Компании были оштрафованы на 50 тыс. долл. каждая, то есть на максимальную сумму, предусмотренную соответствующей статьей закона; вынесение же приговора двум главным администраторам было отложено.

    Виновные компании представляли большую часть сталелитейной промышленности — ≪Юнайтед Стейтс стил корпорейшн≫, ≪Бетлехем стил компани≫, ≪Нэшнл стил корпорейшн≫, ≪Грейт лейке стил корпорейшн≫, ≪Джонс энд Лафлинстил корпорейшн≫, ≪Армко стил корпорейшн≫, ≪Рипаблик стил корпорейшн≫ и ≪Уиллинг стил корпорейшн≫. В качестве соучастников сговора, но не в качестве обвиняемых, в обвинительном акте фигурировали также ≪Янгстаун шит энд тьюб компани≫, ≪Грэнит сити стил компани≫ и ≪Питсбург стил компани≫. Эти компании совершили серьезные
    нарушения закона, по которым им предъявлено обвинение, в период между 1945 и 1961 гг., когда Республиканская партия на короткий период вернулась к власти.

    Во время вручения обвинительного акта с весьма любопытным замечанием выступил Эдмунд Ф. Мартин, вицепредседатель компании ≪Бетлехем стил≫: ≪Даже если допустить, что предъявленные обвинения справедливы, министерство юстиции стремится не исправить какие-либо незаконные или порочные действия, совершаемые сегодня, а лишь покарать промышленность за практику, от которой, даже по утверждению самого обвинительного акта, она уже отказалась≫. Это все равно, как если бы человек, обвиняемый в совершении три года назад кражи со взломом, стал утверждать, что власти не борются с сегодняшней преступностью, а досаждают ему, хотя у него с тех пор ≪все в полном порядке≫.

    Несколько дней спустя другой федеральный судья оштрафовал четыре ведущие сталелитейные компании и одну фирму, торгующую сталью, на общую сумму 150 тыс. долл., после того как была доказана их виновность в установлении монопольных цен и в махинациях при продаже мартеновской стали армии, военно-морскому флоту, а также частным компаниям в период с 1948 по 1961 г., то есть в период, когда США вели войну в Корее. ≪Бетлехем стил≫, вторая по величине компания в сталелитейной промышленности,
    была оштрафована на 40 тыс. долл.; ≪Юнайтед Стейтс стил≫ — на 35 тыс. долл; ≪Мидвейл—Хеппенстолл компани оф Филадельфия≫ — на 35 тыс. долл.; ≪Эри фордж
    энд стил корпорейшн≫ — на 25 тыс. долл.; и ≪Оупен дай форджинг институт≫ — на 15 тыс. долл. В результате этих сделок обвиняемые получали в год примерно 100 млн. долл.

    Объектом сделок служили стальные поковки для изготовления коленчатых валов судовых двигателей, предназначенных для военно-морского флота, и деталей артиллерийских орудий для армии, причем в ходе следствия выявилось, что компании-ответчики незаконно устанавливали на валы генераторов такие же цены, что и на целые роторы, сбывавшиеся компаниям ≪Дженерал электрик≫, ≪Вестингауз электрик корпорейшн≫ и ≪Эллис—Чалмерс≫, то есть главным обвиняемым по делу о великом сговоре в электротехнической
    промышленности. Разница в размере штрафов в сталелитейной и электротехнической промышленности объясняется разным количеством приговоров по каждому обвинению.

    Закон Шермана после внесения в него поправок допускает максимальный штраф по каждому обвинению в сумме 50 тыс. долл. В деле электротехнических фирм всего было предъявлено 20 обвинений, хотя не каждая компания подпадала под все эти 20 обвинений.
    На вопрос газеты ≪Нью-Йорк тайме≫, не намерены ли обвиняемые компании предъявить гражданский иск сталелитейным компаниям за тройной ущерб, представители корпораций
    ≪Дженерал электрик≫ ответили, что пока они еще ничего не решили, руководители ≪Эллис — Чалмерс≫ отказались что-либо сказать по этому поводу, а ≪Вестингауз электрик корпорейшн≫ отважно заявила: ≪По нашим данным, мы не понесли никаких потерь по закупкам стали, которые, как мы полагаем, совершались на основе конкурентных
    цен≫.

    В этом процессе 5 администраторов сталелитейных компаний 25 октября 1962 г. были приговорены по одному и тому же пункту обвинительного заключения, который они не опротестовали, к штрафу на общую сумму 44 тыс. долл. Размеры наложенных штрафов по сравнению с размерами незаконных сделок, очевидно, производят такое впечатление, как штраф в 5 долл. за совершение крупного воровства.

    В последнее время число крупных дел, касающихся нефти, асфальта, молока, стали, электротехнических изделий и т. п., слишком велико, чтобы их можно было здесь рассмотреть. Не менее 92 дел по обвинению в нарушении антитрестовского законодательства (это рекордная цифра) было начато в 1960 г. при республиканском правительстве, хотя при президенте Кеннеди проведение в жизнь этих законов резко ослабло, а при президенте Джонсоне практически приостановилось. Администрация Джонсона фактически открыла большому бизнесу зеленую улицу для слияний и монополистичской практики вообще; и за это учрежденный при президенте Консультативный совет бизнесменов, состоявший примерно из 100 председателей и президентов крупнейших корпораций, оказал полную поддержку разработанной лично Л. Джонсоном гибельной политике войны во Вьетнаме.

    Новая высшая политика

    Давайте рассмотрим все эти нарушения закона с другой точки зрения. Быть может, как часто утверждают руководители многих корпораций, сами законы в известной степени
    созданы вопреки закону, хотя и являются простым выражением обычного права, на котором основывается вся англо-американская правовая система. Но, возможно, эта правовая
    система в свою очередь также противоречит закону и должна быть сломана или радикально пересмотрена. Профессор Аллан Невинс, историк из Колумбийского университета, в своей верноподданнической биографии Джона Д. Рокфеллера I утверждает, что распространенное представление о Рокфеллере как о типичном безжалостном собственнике, постоянно попирающем закон в погоне за прибылью, является ошибочным.

    В своем заключении (которое можно с успехом отнести к любому промышленному магнату) профессор Невинс косвенно утверждает, что Рокфеллер является своего рода политиком, то есть человеком, планирующим и пекущимся в интересах всего общества, хотя и с помощью методов, не всегда доступных пониманию простых смертных. Так, профессор Невинс пишет: ≪За этим организаторским талантом, который ассоциируется с гением Ришелье или Бисмарка, скрывается комбинация черт, не менее интересных в силу своей простоты, яркости и гармонии. А по преданности своему делу,— продолжает профессор Невинс, — Рокфеллер напоминает нам Сесиля Родса≫.

    Если бы профессор Невинс избрал для сравнения со своим героем более близких нам по времени политических деятелей, читатель смог бы быстрее обнаружить неправомерность
    изображения Рокфеллера в качестве политика, действующего в соответствии с некой концепцией ≪общества всеобщего благоденствия≫, а не просто ради личного обогащения
    доящего общество с помощью самой эффективной монополии из всех известных истории. В действительности Рокфеллер в свои лучшие времена действовал вразрез с интересами общества, и это официально подтвердили суды Соединенных Штатов.

    Профессор Невинс не ограничивает свои обобщения Рокфеллером: ≪Творцы нашего материального прогресса [если таковыми они вообще были.— Ф. ,П.], такие люди, как Уитни, Маккормик, Вестингауз, Рокфеллер, Карнеги, Хилл и Форд, будут всегда занимать в истории подобающее им место созидателей [если они были таковыми на самом деле.—
    Ф. JI.] мощи, необходимой для самого существования цивилизации≫.

    Далее профессор Невинс уже совсем нелепо утверждает, что эти и подобные им люди ≪спасли мир≫ во время первой мировой войны, а позднее помогли преодолеть ≪длинную
    цепь мировых кризисов≫. Вслед за тем он призывает пересмотреть историю, чтобы отдать этим несправедливо оцененным людям должное в качестве строителей и спасителей цивилизации.

    Что касается роли как американских, так и иностранных промышленных магнатов в период 1914—1918 гг., то они, отнюдь не задаваясь целью спасти мир, напротив, явились основными действующими факторами в развязывании первой мировой войны, как это неопровержимо доказывают многочисленные исследования. Именно лидеры американского бизнеса толкнули Соединенные Штаты, издалека наблюдавшие за военными действиями, вступить в войну под фантастическим предлогом обеспечить свободу морей, положить конец милитаризму и спасти мир для демократии.

    Почти все серьезные осложнения сегодняшнего мира имеют своим непосредственным источником действия, совершавшиеся в 1914—1918 гг. правительствами крупных держав, в том числе Соединенных Штатов, и крупнейшими собственниками, служившими этим правительствам надежной опорой.

    Но хотя утверждения профессора Невинса и других, рассуждающих таким же образом, неправдоподобны, тем не менее существует мнение, что деятель корпорации фактически
    является политическим деятелем. Но если бы это было именно так, тогда нарушения закона, которые мы здесь рассматривали, заслуживали бы не только оправдания, но и всяческого поощрения. Ибо если эти люди стремятся избавиться от целого ряда препятствующих прогрессу реакционных законов, всячески нарушая их и уклоняясь от их соблюдения, чтобы установить индустриальный феодализм, их уже можно считать дальновидными политическими деятелями.

    Правда, такое стремление они никогда не провозглашали открыто; возможно, они держат его в секрете. Быть может, существует какой-то тайный политический заговор, имеющий целью уничтожить нынешнюю форму правления и создать ≪здоровое общество≫ в соответствии с концепцией Торговой палаты Соединенных Штатов, а именно индустриальный феодализм.

    Хотя лидеры корпораций и не проявляют сознательного стремления к политической деятельности, если не считать их извечного стремления насаждать в органах власти своих
    марионеток и ставленников, все же остается фактом, как утверждает профессор Сазерленд, следующее:

    ≪За последнее столетие эта экономическая и политическая система изменилась. Изменения явились результатом главным образом усилий бизнесменов. Если слово ≪подрывной≫ применимо к усилиям, имеющим целью произвести коренные изменения в той или иной социальной системе, тогда лидеры бизнеса являются наиболее ярко выраженной подрывной силой в Соединенных Штатах. Эти лидеры действовали индивидуально или небольшими группами, стремясь обеспечить себе особые преимущества. Высшим божеством, которому служил бизнесмен, являлась прибыль, и он охотно жертвовал общими и абстрактными принципами свободной конкуренции и свободного предпринимательства во всех случаях, когда это сулило ему материальную выгоду. Более того, он находился у кормила власти и потому имел возможность обеспечить себе эти особые преимущества…

    Ограничение свободного предпринимательства также исходило главным образом от бизнесменов, которые постоянно стремились усилить правительственное регулирование в
    своих собственных интересах, как, например, в области таможенных пошлин, субсидий и запрещения снижения цен против обозначенных на фабричных марках.

    По существу, интересы бизнесменов претерпели значительные изменения: вместо стремления к эффективности производства появилось стремление к эффективности воздействия на общество, в том числе на правительство, в целях получения особых преимуществ. Однако самый важный результат нарушений антитрестовского законодательства крупными концернами состоит в том, что они вывели из строя нашу систему свободной конкуренции и свободного предпринимательства. Конкуренция более не служит у нас регулятором экономических процессов, и мы не заменили ее эффективным правительственным регулированием. Мы не можем вернуться назад к конкуренции. Мы должны идти вперед к какой-то новой системе, быть может к коммунизму, или к кооперативизму, или к гораздо более полному правительственному регулированию, чем то,
    которое существует сейчас.

    Я не знаю, что ждет нас впереди, и не слишком этим озабочен, но я знаю одно: то, что представляло собой довольно эффективную систему, уничтожено противозаконной практикой большого бизнеса≫. Словом, эти различные направления деятельности корпораций, 80% которых составляют собственность 1,6% населения, можно расценивать двояким образом. Если деятели корпораций и их хозяева ведут борьбу за уничтожение созданной отцами-основателями политической системы 1789 г., с тем чтобы установить новую, более отвечающую их чаяниям систему, их можно рассматривать как политических
    творцов и (по крайней мере с точки зрения интересов крупных собственников) как людей, достойных восхищения, таких, к каким профессор Невинс относит Рокфеллера.

    С другой стороны, если система 1789 г. — хорошая система (каковой, на мой взгляд, она в целом и является) и ее следует защищать, тогда деятели корпораций оказываются перед лицом истории заклейменными закоренелыми преступниками, настоящими ниспровергателями и врагами существующей общественной системы.

    Во всяком случае, можно сказать, что для выявления преступников в мире бизнеса нам не следует искать их среди просочившихся туда обитателей преступного мира. К тому же нет никаких конкретных данных, свидетельствующих о том, что представители преступного мира действительно проникли в сферу бизнеса, хотя любой из них может приобрести акции на бирже. Крупные преступники — это обыкновенные корпорации и их должностные лица (агенты и послушное орудие богачей), что неоднократно подтверждали федеральные суды и квазиюридические трибуналы Соединенных Штатов Америки.

    Следовательно, нужно признаться, что попытка обнаружить в мире крупного бизнеса членов или агентов какой-либо мафии, организации ≪Коза ностра≫ или какого-либо преступного синдиката не увенчалась успехом; мы видим лишь, как старые предприниматели, занявшие прочные позиции, имеют на своем счету внушительное число нарушений закона, и по сравнению с их незаконной деятельностью операции мафии и преступных синдикатов кажутся детской игрой.

    Глава IV

    НАСЛЕДСТВЕННЫЕ БОГАЧИ

    Мы уже исследовали в двух главах данные, касающиеся крупных состояний и личных владельцев таких состояний, и теперь нам предстоит рассмотреть вопрос о концентрации основного ядра американского частного капитала. В данной главе приводятся выводы, которые сделал автор в результате такого анализа.

    Итак, как мы отмечали, личное богатство, нажитое новыми предпринимателями (новыми в том смысле, что они впервые появились на исторической арене после второй и даже после первой мировой войны), выражается в относительно небольших суммах. Следовательно, хотя после 1918 и 1945 гг. и были нажиты новые состояния, большие и малые, таких состояний немного, они не достигли слишком больших размеров и не стали особенно мощным фактором в политико-экономической жизни страны. За исключением семейства Кеннеди, никто из новых владельцев крупных состояний не играет выдающейся роли в государственных делах, да и политическая деятельность членов семьи Кеннеди не была связана с их финансовыми интересами. Кеннеди участвовали в политической жизни страны еще задолго до того, как у них появились большие деньги, хотя, разумеется, деньги, значительно облегчали их политическую деятельность. За исключением Джозефа П. Кеннеди, остальные члены этой семьи, больше интересовались политикой, нежели коммерцией.

    В настоящее время почти все большие доходы, превышающие миллион, 500 тыс. или даже 100 тыс. и 50 тыс. долл. в год, фактически поступают за счет старых состояний к наследникам, то есть людям, никогда не предпринимавшим никаких усилий, явных или тайных, творческих или любых иных, чтобы накопить состояние. К тому же, как бы новые
    предприниматели ни старались, они не могут достичь положения, позволяющего причислить их к той же финансовой группе, к которой относятся и богатые наследники. 2—3 тыс. человек, доходы которых составляют от 50 тыс. до 500 тыс. долл. (и лишь в очень немногих случаях превышают эту сумму), принадлежат к числу наемных управляющих корпораций, заправил и руководителей огромных промышленных империй самых богатых людей.

    Они начали получать такие доходы почти на склоне лет, в большинстве случаев, когда им уже перевалило за сорок и даже за пятьдесят и они вот-вот должны были удалиться на покой. Лишь немногие из них имеют большие личные состояния. К этой группе можно отнести примерно столько же независимых мелких предпринимателей (мелким предприятием обычно считается предприятие с капиталом не более 50 млн. долл.). Значительно меньший процент в этой группе составляют известные артисты и спортсмены, заработки которых с возрастом, как правило, резко падают.

    Вопреки широко распространенному мнению, среди людей, получающих очень высокие доходы, крайне мало изобретателей. Как свидетельствуют статистические данные, в этой группе полностью отсутствуют ученые, люди, занимающиеся научно-исследовательской работой, специалисты различных профессий; в нее входит лишь незначительное число высококвалифицированных врачей узкой специальности, обслуживающих главным образом состоятельные слои населения, и немногочисленные инженеры, занимающие административные посты. Офицеры высших чинов получают мизерное жалованье, хотя некоторым из них удается получить тепленькое местечко в корпорациях на те несколько лет, которые остаются у них после ухода в отставку. Короче говоря, лишь у немногих из самых высококвалифицированных специалистов даже на склоне лет доходы приближаются к 50 тыс. или даже к 30 тыс. долл.

    С точки зрения получаемых ими доходов это только наемники, необходимые технические специалисты на ≪экономической плантации≫. В условиях самой богатой экономики мира
    они наряду с менее квалифицированными слоями населения должны считать копейки, ибо их удел —личная нужда.

    Рост числа людей, получающих высокие доходы, происходящий одновременно с циклическими повышениями цен и ускорением темпов экономической активности, отнюдь не значит, что новые состояния продолжают возникать направо и налево, как полагают некоторые наивные финансовые наблюдатели. Он только означает, что циклические тенденции выгодны для владельцев старых состояний, ибо независимо от размеров доходов у них всегда остаются активы, обладающие поистине колоссальной способностью приносить доходы при циклических фазах развития, а также сохраняющие прочную устойчивость в периоды спада.

    Данные журналов ≪Форчун≫ и ≪Сатердей ивнинг пост≫, а также газеты ≪Нью-Йорк тайме≫ о новых и старых богатейших людях страны свидетельствуют, что около половины из 75 человек, ставших объектом тщательного обследования, являются новыми богачами, а другая половина принадлежит к числу старых богачей. На первый взгляд соотношение старых и новых богачей представляется одинаковым, примерно 50:50. Такой вывод, который, в частности, вытекает из характера перечня, опубликованного в 1957 г. журналом ≪Форчун≫, будет решительно оспариваться нами здесь, ибо мы покажем, что, даже если принять на веру все утверждения ≪Форчун≫ относительно новых богачей, эти последние представляют собой не более чем тень на поверхности глубокой, тихой заводи, о существовании которой обычно не подозревают. Заводь эту образуют состояния (в том числе и попечительские фонды), выявленные Лампменом и перечисленные в гл. I.

    Эти состояния, владельцы которых составляли в 1953 г. 1,6% взрослого населения страны (в настоящее время этот процент сохранился, а может быть, и снизился вследствие непропорционально большого роста численности неимущих классов населения в связи с высокой рождаемостью в послевоенные годы) и относились к категории людей, обладавших приносившими доход активами на сумму не менее 60 тыс. долл., представляют собой почти абсолютное большинство активов, принадлежащих имущим классам. Однако свыше 50% этих людей, как указывает Лампмен, владеет активами на сумму не более 125 тыс. долл., в результате чего численность лиц, владеющих активами в сумме более 125 тыс. долл., сокращается до 0,8%, причем большинство из них можно считать лишь умеренно богатыми, или, как их обычно называют, ≪обеспеченными≫ и ≪ненуждающимися≫ людьми.

    Мы приводим здесь опубликованный ≪Форчун≫ перечень наследников, владеющих личными активами на сумму от 75 млн. долл. и выше, но прежде мы снова должны возразить против деления их в этом списке на новых и старых богачей. Как известно, согласно данным, полученным Лампменом, в 1953 г. имелось 27 тыс. владельцев состояний на сумму не менее 1 млн. долл., и, таким образом, в перечне ≪Форчун≫ перечислены лишь немногие представители самой богатой верхушки. В 1967 г. их насчитывалось уже около 90 тыс., это произошло главным образом в результате повышения рыночной стоимости принадлежавших им активов.

    Прежде всего, имя Ж. П. Гетти теперь перенесено в список наследников, где ему и полагается быть: в список, приведенный в гл. II, оно было внесено только для того, чтобы временно умиротворить тех, кто на основе публичных отчетов полагает, будто Гетти нажил свое состояние исключительно благодаря своим собственным усилиям. В число наследников, которых ≪Форчун≫ называет новыми богачами, включено еще одно имя; причины такого изменения классификации будут изложены здесь, и читатель сможет сам судить о том, кто прав — ≪Форчун≫ или автор данной книги.

    В этот же список внесен скончавшийся в 1962 г. в возрасте 101 года Годфри Л. Кэбот из Бостона, которого ≪Форчун≫ отнес к категории новых богачей. Он был членом знаменитой семьи Кэботов из Бостона, основанной Джином Кэботом (или Шэботом), прибывшим в Америку в 1700 г. с англофранцузского острова Джерси. Вскоре Кэбот стал одним из крупных землевладельцев в новых колониях, и с тех пор члены этой семьи известны как состоятельные бизнесмены и специалисты, дипломаты и политические деятели. Эта семья, как и связанная с нею семья Лоуэлл и различные другие бостонские семьи, всегда была ≪при деньгах≫, причем кое-кто из них разбогател еще до американской революции.

    Закончив в 1882 г. Гарвардский университет и проучившись некоторое время за границей, Годфри Кэбот отправился в Западную Пенсильванию, где занялся деятельностью в новых отраслях промышленности, нефтяной и газовой, и вскоре, как специалист-химик, заинтересовался производством промышленной сажи, побочного продукта природного газа. Он стал вкладывать деньги, которых у него было немало, в заводы по производству промышленной сажи (вскоре он владел уже 10 такими заводами) и в строительство трубопроводов для природного газа. Его вполне можно было называть ≪Кэбот —король промышленной сажи≫.

    Промышленная сажа широко применяется в химической промышленности, в которой Кэбот и один из его братьев издавна играли ведущую роль. Короче говоря, Кэбот —типичный богатый инвестор и предприниматель, доведший свое первоначальное состояние до уровня, который ≪Форчун≫ недавно счел заслуживающим внимания. Его явно можно отнести к категории наследников, хотя сам он лично проявил больше творческих способностей, чем большинство из них. Все Кэботы, живущие в настоящее время, являются наследниками.

    Неполный перечень

    Нет никаких гарантий, что перечень журнала ≪Форчун≫, в котором числятся 42 имени, охватывает всех личных владельцев наследственных состояний, выражающихся в сумме
    не менее 75 млн. долл. (умножившихся или оставшихся без изменений). Он, вероятно, является неполным, даже если придерживаться критериев, установленных ≪Форчун≫. Так, в нем не упоминается Уильям Рэнд Кенан, основавший ≪Юнион карбайд компани≫. Он умер в 1965 г. в возрасте 93 лет и оставил недвижимость на сумму (по предварительным
    оценкам) 100 млн. долл. О том, что Кенаны отнюдь не были мелкими бизнесменами, свидетельствует то обстоятельство, что в настоящее время Уильям Рэнд Кенан-младший является председателем правления ≪Найагара каунти нэшнл бэнк траст компани≫, президентом ≪Пенинсюлер энд оксидентал стимшип компани≫, ≪Флорида ист коаст рейлуэй компани≫, ≪Флорида ист коаст хотэл компани≫, ≪Флорида ист коаст кар ферри компани≫, ≪Модел лэнд компани≫, ≪Перрайн Грант лэнд компани≫, ≪Уэст Палм Бич уотер компани≫, ≪Кэролайна апартмент компани≫ и ≪Уэстерн блок компани≫, а также директором различных других компаний, в том числе ≪Флорида пауэр энд лайт компани≫.

    Такое множество руководящих постов свидетельствует о принадлежащих Кенану-младшему больших личных активах в этих компаниях. Никто не может с уверенностью сказать, сколько именно таких ≪китов≫ миновало наши сети. Богачи Розенвальды из ≪Сиерз, Робэк энд компани≫ не упоминались в перечне. Мы уже видели, что большую часть своей жизни Ж. П. Гетти оставался в тени. Семейство Меллонов, богатство которых достигало астрономических размеров, почти не знали в стране, пока президент Уоррен Гардинг не сделал Эндрю Меллона, имя которого до тех пор никогда не появлялось на страницах ≪Нью-Йорк тайме≫, министром финансов. Как показали последующие события, это примерно было то же, что сделать Джованни Казанову директором школы для молодых девиц, ибо Меллон стал щедро устанавливать для удивленных богачей огромные налоговые льготы и, будучи сам винокуром, не препятствовал тому, чтобы другие винокуры утопили в своей продукции находившийся под его официальной юрисдикцией закон Вольстеда. Таким образом, хотя этот перечень не является исчерпывающим, можно считать, что он приблизительно охватывает тех, кто в 1957 г. лично владел наследственным состоянием, оценивавшимся свыше 75 млн. долл. Однако главная ценность перечня заключается в том, что он свидетельствует о наличии значительно более крупных состояний, о которых ≪Форчун≫ предпочел умолчать.

    Семейные активы

    Нетрудно заметить, что большинство этих владельцев принадлежит к семьям, пользующимся известностью в финансовом мире, и их состояния представляют собой часть активов, полученную из единого источника. Поскольку эти активы официально принадлежат теперь отдельным лицам, каждое из этих лиц с какой-то точки зрения является владельцем единого состояния. Однако принадлежащие им совокупные активы, полученные ими как членами одной семьи, составляют единое состояние. А без таких семейных активов они не играли бы значительной роли в финансовом мире. Фактически размеры многих из этих совокупных активов, состоящих из ряда личных наследственных состояний, не более 75 млн. долл. каждое, превышают некоторые из чисто личных крупных состояний, как, например, состояние Говарда Хьюза, ибо 5 сотрудничающих между собой родственников, каждый из которых имеет только 50 млн. долл., полученных ими из единого источника (а таких примеров немало), будут обладать совокупными активами в сумме 250 млн. долл.

    Люди, которых я называю сверхбогачами, представлены в этом перечне довольно широко, хотя и не полностью. Сверхбогатство—это попросту очень крупное семейное состояние,
    которое может быть разделено на несколько частей, но может быть и единым. Оно имеет и другие характерные особенности: прежде всего его владельцы обычно контролируют один или несколько крупных банков и опираются на эти банки. Они полностью контролируют от 1 до 3, а иногда и более крупнейших промышленных корпораций или владеют контрольным пакетом акций этих корпораций. Они создают и контролируют через членов своей семьи от 1 до 3, 4 и более сверхфондов, предназначенных для выполнения ряда официальных важных функций и для обеспечения наряду с этим своего контроля над множеством промышленных предприятий благодаря владению крупными пакетами акций, а также возможности осуществлять большое влияние через своих ставленников. Они либо являются основателями одного или нескольких из крупнейших университетов или ведущих политехнических институтов, либо обеспечивают им основную поддержку. Они постоянно выделяют крупные средства на политические цели, неизменно предоставляя их в распоряжение Республиканской партии, этого политического рупора сверхбогачей. Они владеют исключительно большими активами за границей, а посему питают особый интерес к проблемам внутренней, внешней и военной политики. Кроме того, они косвенно оказывают огромное культурное влияние на народные массы, помещая благодаря использованию массовых средств информации огромное количество рекламных объявлений.

    Критики ошибочно возлагают вину за низкий культурный уровень и назойливый характер большей части рекламы на некое туманное единство, именуемое ≪Мэдисон-авеню≫. Здесь, однако, следует отметить, что ≪Мэдисон-авеню≫ может выпускать в свет только продукцию, одобренную ее клиентами, крупными корпорациями. Если бы эти последние заказывали стихи в духе эпохи королевы Елизаветы, греческие трагедии и произведения великих художников, ≪Мэдисон-авеню≫ незамедлительно выполнила бы их заказ.

    К тому же зависимость массовых средств информации — газет, журналов, радио и телевидения — от рекламы, оплачиваемой корпорациями, побуждает их редакторов, даже без прямого принуждения, руководствоваться установками, желательными, как они знают или полагают, для владельцев крупных состояний. Конечно (и этому имеется немало примеров), иногда их заставляют и даже вынуждают менять свою позицию. Но добровольное прислужничество проявляется, как правило, не только в конкретных случаях умолчания или тенденциозного освещения тех или иных фактов, а й в поверхностной трактовке серьезных социальных проблем.

    Все эти проблемы, даже если они и упоминаются, трактуются как часть развлекательной калейдоскопической программы современного цирка — телевидения. Как удачно выразился профессор Дж. Кеннет Гэлбрейт, в Соединенных Штатах ≪глупец водит за нос глупца≫. С точки зрения коммерции, естественно, было бы невыгодно уделять серьезное внимание проблемным вопросам. Это нарушило бы ≪доверие≫. В по-своему ценном перечне ≪Форчун≫ мы видим в числе сверхбогачей, среди менее крупных фигур, Дюпонов, Меллонов, Рокфеллеров и Фордов, а также семью Пью.
    _____
    Мэдисон-авеню — улица в Нью-Йорке, на которой расположены многие
    рекламные агентства.— Прим. ред.

    Главными, хотя и не исключительными источниками их богатств являются ≪Дюпон де Немур≫, ≪Алюминум корпорейшн оф Америка≫, компании группы ≪Стандард ойл≫ и ≪Форд мотор компани≫. Каждая из этих компаний не раз официально обвинялась в нарушении законов, причем первые три из них неоднократно фигурировали в крупных судебных процессах, успешно возбуждавшихся против огромных монополий. Компании ≪Алюминум корпорейшн≫, ≪Стандард ойл≫ и ≪Дюпон де Немур≫ достигли своего нынешнего положения, согласно официальному судебному определению, именно путем создания монополий.

    Династия Дюпонов

    Совокупное состояние четырех Дюпонов, по данным ≪Форчун≫, составляло не менее 600 млн. и не более 1,2 млрд. долл. Но теперь становится совершенно ясно, что размеры совокупного семейного состояния можно значительно преуменьшить, уделяя внимание лишь нескольким из его наиболее заметных владельцев.

    Дело в том, что существует еще немало других состоятельных ≪баловней судьбы≫ Дюпонов. Возможно, каждый из них в отдельности и не обладает состоянием в 75 млн. долл., но многие из этой общей группы (численностью свыше 1600 человек, потомков основателя династии Пьера Сэмуэля Дюпона) обладают несколько меньшим состоянием, прямо или косвенно полученным из одного источника — центрального финансового дюпоновского комплекса. В перечень ≪Форчун≫ не вошли Алексис Феликс Дюпон-младший (род. в 1905 г.), Альфред Ретт Дюпон (род. в 1907 г.), Альфред Виктор Дюпон (род. в 1900 г.), Эдмунд Дюпон (род. в 1906 г.), Генри Б. Дюпон (род. в 1898 г.), Генри Фрэнсис Дюпон (род. В 1880 г.), Пьер С. Дюпон III (род. в 1911 г.) и целый ряд активных и очень богатых Дюпонов, носящих имя Дюпон или другие имена, привнесенные в золотой круг династии в результате экзогамных браков женщин из семьи Дюпонов. Нередко, однако, среди Дюпонов заключаются и эндогамные браки.

    Финансовая элита в семье Дюпонов насчитывает около 250 человек, ≪и большая часть богатств семьи находится в их руках≫. Таким образом, имеется 250 крупных и множество
    мелких Дюпонов. Итак, крупнейшим из четырех семейных состояний, рассматриваемых нами ниже, следует, видимо, считать совокупное состояние Дюпонов. Помимо того что дюпоновская компания является старейшей из них, в многочисленный клан Дюпонов входит множество индивидуальных предпринимателей, и, если ни один из них сам по себе не играет, пожалуй, столь видной роли, как Рокфеллер или Форд, сообща они действуют более напористо. К тому же компания Дюпонов как предприятие по производству пороха в периоды больших войн разрасталась астрономическими темпами, достигнув максимального развития в период первой мировой войны; это обеспечило ей возможность широкого проникновения по меньшей мере в четыре крупнейшие современные отрасли промышленности: химическую, автомобильную, нефтяную и резиновую.

    Возникает, однако, вопрос, не искажаем ли мы факты, рассматривая совокупное состояние всей семьи, а не его индивидуальных владельцев. Факты действительно были бы искажены,
    если бы каждый из отдельных наследников этого состояния шел своим самостоятельным путем, а исследователь тем не менее рассматривал их совокупно. Но Дюпоны, как и другие наследники богачи, не пошли каждый своим путем; несмотря на ссоры между отдельными членами семьи, все они действовали как единый коллектив. Райт Миллс упрекнул меня в том, что однажды в одной из моих предыдущих работ я обобщил «только двоюродных≫ братьев и сестер как политическую и экономическую силу. Однако в семье Дюпонов, как и в семье Меллонов, существует тесно связанное между собой финансовое и политическое единство двоюродных братьев и сестер, тогда как в семьях Фордов и Рокфеллеров братские связи не выходят за рамки такого родства.

    Двоюродные братья и сестры из семейства Дюпонов тесно объединены сетью семейных холдинговых компаний и попечительских фондов, которые в условиях единого концентрированного семейного руководства обеспечивают единую организацию работы семейных предприятий. Опасность искажения фактов возникла бы в случае подхода к каждому из членов этой родственной группы с финансовой точки зрения как к отдельному лицу. В этом случае мы были бы введены в заблуждение, ибо видели лишь маленькую часть верхушки огромного айсберга, в то время как его основная масса оставалась скрытой под поверхностью. Точные размеры совокупного состояния Дюпонов определить трудно. Однако в конце 1964 г. только ≪Кристиана секюритиз компани≫, крупнейшая из семейных холдинговых компаний, владела инвестициями, достигавшими по ее собственной оценке 3,721 млрд. долл. в ≪Дюпон де Немур≫.

    Указанная выше сумма на 1964 г. Является приблизительной, однако она довольно точно соответствует имеющимся данным. Эта цифра, безусловно, занижена, ибо существует множество личных активов Дюпонов, не указанных в этом списке (так как кое-кто из Дюпонов давно уже переключился на другие области деятельности). Что дает основание полагать, что семейство Дюпонов сохранило 44% акций ≪Дюпон де Немур энд компани≫. Вопервых, активы этой компании в самой ≪Дженерал моторз≫ не уменьшились. Во-вторых, после исследования, проведенного ВНЭК, ≪Кристиана секюритиз≫ снова приобрела пакет акций ≪Дженерал моторз≫; означает ли это общее увеличение ее активов в ≪Дженерал моторз≫ или перевод из какой-либо другой части дюпоновского состояния, указано не было, но, вероятно, речь шла об увеличении активов. Если размеры активов, приобретенных семейством Дюпонов через своих отдельных членов после 1937 г., к которому относятся данные ВНЭК, и изменились, то только в сторону увеличения, ибо в истекшие с тех пор годы Дюпоны получали огромные дивиденды наличными. В то же время образ жизни многих из них, в свое время роскошный и требовавший огромных расходов, стал скромнее.

    Если они не распорядились каким-то образом крупными суммами, не отразившимися в имеющихся данных, то их активы неизбежно должны были увеличиться. В то же время данные об их фондах не говорят о значительном росте их средств. Правда, сумма, указанная на конец 1964 г., не позволяет определить долю участия Дюпонов в ≪Дженерал моторз≫, даже с учетом продажи акций ≪Дженерал моторз≫ компанией ≪Кристиана секюритиз≫, ибо дюпоновским попечительским фондам было также поручено продать все акции ≪Дженерал моторз≫, полученные ими при распределении. Однако соответствующая денежная сумма в зависимости от курса, по которому продавались акции ≪Дженерал моторз≫ при повышении их курсовой стоимости, должна была остаться в руках Дюпонов.

    Принимая во внимание различные факторы, не только эти, но и другие, можно полагать, что общие семейные активы составляют, вероятно, не менее 7,629 млрд. долл., а не 3 млрд., как недавно указал в своей не известно на чем основанной оценке биограф семейства Дюпонов. Это дает мне возможность сделать вывод, что Дюпоны, тесно связанные между собой в финансовом отношении, способны при существующем уровне цен в любой момент
    использовать около 7,5 млрд. долл. для политико-экономического нажима в стране. Несмотря на частичный урон, который члены этой семьи понесли в ≪Дженерал моторз≫, их не следует рассматривать как неудачников. Надо отметить, что Дюпоны сохраняют свои личные активы в ≪Дженерал моторз≫, являясь крупнейшей известной группой акционеров
    этой компании. Кроме того, Дюпоны создали по меньшей мере 18 фондов, общие активы которых, по последним оценкам, опубликованным в ≪Фаундейшн директори≫ за 1964 г., составляют 148 046 401 долл.

    Этими фондами являются ≪Бредин≫, ≪Карпентер≫, ≪Чичестер Дюпон≫, ≪Коупленд Энделот≫, ≪Крестли≫, ≪Гуд самаритен≫, ≪Ирене Дюпон-младший≫, ≪Элютериан Миллс-Хэгли≫, ≪Кремер≫, ≪Лалор≫, ≪Лесесн≫, ≪Лонгвуд≫, ≪Немур≫, ≪Ренкур≫, ≪Шарп≫, ≪Теано≫, ≪Уэлфер≫ и ≪Уинтертур≫. Основные функции крупнейших из них, ≪Лонгвуда≫ и ≪Уинтертура≫, совокупные активы которых составляют 122 559 001 долл., в основном сводятся к поддержанию бывших дюпоновских имений во всем их блеске в качестве публичных музеев и ботанических садов.

    Поскольку эти имения переданы, таким образом, в общественное пользование, их владельцам не пришлось платить соответствующие их стоимости налоги на наследство. Голоса, обеспечиваемые Дюпонам этими активами и используемые ими через банки и компании, управляющие такими активами по доверенности, укрепляют их влияние на политико-экономическую жизнь страны.

    Даже если бы общую стоимость семейных активов можно было точно определить в сумме 7,629 млрд. долл., это не имело бы особого значения. Стоимость больших состояний возрастает и падает в зависимости от темпов развития экономики, вследствие чего в одно десятилетие она может быть выше, а в другое — ниже. Важно то, что при всех изменениях
    в экономике темпы роста крупных состояний и стоящих за ними компаний обгоняют темпы роста экономики.

    Иными словами, все меньшее число семейных групп завладевает экономикой страны, хотя семейное состояние распределяется между всевозрастающим числом отдельных наследников. Сегодня Дюпонов, Рокфеллеров и Меллонов стало больше, чем их было в 1900 г., но каждый из них имеет свою долю в увеличившемся центральном состоянии. Продажа акций ≪Дженерал моторз≫ состоялась вскоре после того, как Верховный суд США вынес постановление об этой продаже, осудив компанию ≪Дюпон де Немур≫ за нарушение раздела 7 закона Клейтона, запрещающего приобретать акции, если это ≪может привести к существенному уменьшению конкуренции или к созданию монополии≫.

    Эта практика закрывания дверей, которые оставались широко открытыми свыше 30 лет, началась в 1949 г. при президенте Г. Трумэне. Верховный суд, отменив решение низшей судебной инстанции, нашел, что принадлежность компании ≪Дюпон де Немур≫ 23% акций ≪Дженерал моторз≫, которую она контролировала, обеспечивает ей выгодные позиции на рынке в торговле отделочными материалами и тканями для автомобилей в ущерб ее конкурентам. Фактически ≪Дженерал моторз≫ была ее подневольным клиентом.

    Как, в частности, отмечала газета ≪Нью-Йорк тайме≫, ≪лишь очень немногие из крупных компаний так часто фигурировали в антитрестовских процессах, как фирма ≪Дюпон де Немур≫. С 1939 г. против нее было возбуждено 19 таких процессов≫. Однако отнюдь не все активы Дюпонов, как уже указывалось, проходят через ≪Кристиана секюритиз≫. Так, например, в ходе судебного процесса по делу ≪Дженерал моторз≫ выявилось, что 1 269 788 акций ≪Дюпон де Немур≫ принадлежат лично Уильяму Дюпону-младшему, и, если структура семейных инвестиций не очень изменилась после исследования ВНЭК, другие Дюпоны также владеют большими личными пакетами акций ≪Дюпон де Немур≫ и других компаний.

    По данным ВНЭК, прямыми инвестициями в ≪Дюпон де Немур≫ лично владели следующие члены семьи Дюпонов: Пьер С., Юджин, Арчибальд М. Л., Г. Ф. Юджин Э., Эрнест, опекуны Филипа Ф., опекуны Элизабет Б., Уильяма Дюпона-младшего и Марион Дюпон Скотт, а также Чарлз Коупленд. Этой группе принадлежало 5,75% акций. Один из Дюпонов и ≪Бросеко корпорейшн≫, другая семейная холдинговая компания, имели прямые инвестиции в ≪Дженерал моторз≫, значительные даже с точки зрения самих Дюпонов. Гораздо более крупные активы принадлежали одному из семейных трестов.

    22 Дюпона, ни один из которых не был назван выше, являлись держателями акций ≪Делауэр риэлти энд инвестмент компани≫ (которую впоследствии поглотила ≪Кристиана секюритиз≫), в свою очередь владевшей 2,75% акций ≪Дюпон де Немур≫. Еще 39 Дюпонов, ни один из которых не упоминался выше и не вошел в группу ≪Делауэр риэлти энд инвестмент компани≫, владели акциями ≪Алмурс секюритиз инкорпорейтед≫ (впоследствии ликвидированной), имевшей 5,24% акций ≪Дюпон де Немур≫ и долю в капитале ≪Мидконтинент петролеум корпорейшн≫.

    Исследование, проведенное ВНЭК, выявило наличие 8 семейных инвестиционных холдинговых компаний и 7 самостоятельных попечительских фондов. Такое множество финансовых инструментов Дюпонов — в какой-то степени результат прежних ссор и финансовых распрей в семье, в ходе которых публично предъявлялись обвинения в превышении полномочий отдельными членами семьи и жульнических операциях. За последние несколько десятков лет большинство этих споров были, видимо, улажены в целях упрочения семейных интересов.

    На судебном процессе, возбужденном правительством против ≪Дженерал моторз≫, утверждалось, что Дюпоны представляют собой ≪спаянную группу, объединяющую не менее 75 человек≫. Однако иск был предъявлен 184 членам семейства Дюпонов. После вынесения решения по делу ≪Дженерал моторз≫ защитник Дюпонов заявил, что держатели акций ≪Дженерал моторз≫, тесно связаные с дюпоновским руководством, продадут еще 3 млн. акций ≪Дженерал моторз≫. Исследование ВНЭК показало, что отдельные члены семейства Дюпонов, их семейные холдинговые компании и их попечительские фонды владели акциями многих других компаний. Крупнейшие из этих дополнительных портфелей акций Дюпоны имели в гигантской корпорации ≪Юнайтед Стейтс раббер компани≫, которую они фактически контролировали.

    Дюпоновская семейная компания ≪Раббер секюритиз компани≫ и 7 членов семьи Дюпонов владели 10,5% акций ≪Юнайтед Стейтс раббер компани≫, составляя крупнейшую спаянную между собой группу ее акционеров. О постоянных интересах Дюпонов в ≪Юнайтед Стейтс раббер компани≫ в 1965 г. свидетельствует присутствие в ее совете директоров Дж. С. Дина, президента и директора ≪Немур корпорейшн≫, являвшегося также одним из директоров и членом исполнительного комитета ≪Уилмингтон траст компани≫, и Джорджа Эдвардса, председателя ≪Уилмингтон траст компани≫. Другими компаниями, в которых отдельные члены семьи Дюпонов, их семейные компании и попечительские фонды владели менее крупными активами, были
    ≪Америкэн шугэр рифайнинг компани≫, ≪Мидконтинент петролеум корпорейшн≫, ≪Филипс петролеум компани≫ и ≪Юнайтед фрут компани≫. В различные периоды они имели также акции и в других компаниях.

    Дюпоны подвизаются и в других прибыльных отраслях экономики. Так, Эдмунд и А. Ретт Дюпоны, сыновья Фрэнсиса Дюпона (бывшего в 1903 г. членом реорганизованной главной корпорации), самостоятельно создали (на деньги, полученные ими из семейного состояния) из ≪Фрэнсис Дюпон энд компани≫ брокерскую фирму, которая занимает в Соединенных Штатах второе место по числу отделений в самой стране и за границей. Родственники Дюпонов по брачным узам являются главными партнерами известной брокерской фирмы ≪Лэйрд, Биссел энд Мидз≫. Некоторые из Дюпонов, не входящих в основную финансовую группу, укрепились в целом ряде более или менее прибыльных предприятий, больших и малых.

    ≪Дюпон де Немур энд компани≫, начавшая свою деятельность в 1803 г. с первоначальным капиталом в сумме около 36 тыс. долл., стала в настоящее время одним из промышленных гигантов мира. Поскольку, несмотря на публиковавшиеся за последнее время неблагоприятные для нее сообщения, ее история менее известна, чем история ≪Стандард
    ойл компани≫ или ≪Форд мотор компани≫, освещение некоторых моментов, способствовавших ее развитию, дает представление о том, как создаются большие состояния. После первых трудностей компания стала преуспевать, ибо ее владельцы, обучавшиеся во Франции, начали производить высококачественный порох. Компания, развитию которой способствовала еще война с Англией 1812 г., достигла процветания в период гражданской войны.

    В 1872 г., когда рынок был наводнен оставшимися после войны излишками пороха, Дюпоны совместно с владельцами других крупнейших пороховых заводов организовали
    Ассоциацию по торговле порохом, которая диктовала цены и полностью контролировала рынок охотничьего пороха и взрывчатки. Они продавали свою продукцию по более дешевым ценам, чем их конкуренты, пока последние не вынуждены были капитулировать или ликвидировать свои предприятия, а затем цены на порох снова повышались. Эта организация, получившая позднее известность как Пороховой трест, продолжала свою деятельность вплоть до начала XX века.

    К 1902 г. компания, управлявшаяся одним человеком на протяжении многих лет, когда войны были еще редким явлением, стала терять свои позиции, и ее основные владельцы,
    уставшие от борьбы, стали подумывать о ее продаже на сторону — аутсайдерам. Но один из них, ≪спаситель Дюпонов≫ Альфред И., возражал против продажи и вместе со своими молодыми двоюродными братьями Т. Колеманом из кентуккской ветви семьи Дюпонов и Пьером С. Предложил купить компанию за 15 360 тыс. долл., что на 3 млн. превышало цену, которую владельцы надеялись получить от аутсайдеров. Вскоре новые владельцы компании обнаружили, что приобретенное ими предприятие стоит свыше 24 млн. долл.

    Более того, они не уплатили за нее наличными, а дали 4-процентные векселя на 12 млн. долл. плюс 3360 тыс. долл. в акциях новой, только что основанной компании, существовавшей лишь на бумаге. Эта компания, не обладавшая никакими активами, переняла функции старой компании. Трое предприимчивых двоюродных братьев уплатили
    только расходы по слиянию этих компаний в сумме 2100 долл. В результате ссоры, продолжавшей постепенно обостряться, Т. Колеман и Пьер С. со временем оттеснили Альфреда И. от руководства. Пьер ввел в него своих братьев Ламота и Ирене, и после ухода Колемана они втроем стали осуществлять все руководство.

    После заключения сделки, к участию в которой Альфред И. не был допущен, Пьер, Ламот и Ирене скупили в 1915 г. на деньги, занятые у ≪Дж. П. Морган и компани≫, акции Т. Колемана. В связи с этим Альфред И. в бешенстве заявил, что Пьер использовал репутацию компании, чтобы занять деньги на покупку этих акций и вытеснить его из компании. Он возбудил иск против Пьера, но проиграл и впоследствии так и не примирился с братьями.

    Хотя игра, которую вели Пьер и его братья в борьбе за власть, не была незаконной, она (и с этим согласился бы и сам Альфред И.) очень походила на корыстные махинации, направленные не против аутсайдеров, что всегда считается честной игрой, а против первого покровителя и благодетеля, что весьма часто случается в борьбе за власть. Тем временем компания начала необычайно преуспевать в результате политики слияния, осуществлявшейся с помощью Колемана, и уже находилась на пороге своего процветания.
    Различные компании, входившие в Пороховой трест, были полностью скуплены или поглощены Дюпонами.

    ≪Компании сливались в осноаную дюпоновскую корпорацию с поразительной быстротой. К 1906 г. распались уже 64 корпорации. Год спустя Дюпоны производили от 64 до 74% всей национальной продукции каждого из 5 видов взрывчатых веществ и 100% бездымного пороха для военных нужд, изготовлявшегося частными фирмами. По уровню организации
    с ней мог сравниться только ≪Стандард ойл траст≫. В 1907 г. жалобы на компанию заставили наконец правительство возбудить против нее затянувшееся судебное дело, по обвинению в нарушении закона Шермана, и через 5 лет компании, хотя и без энтузиазма, был вынесен обвинительный приговор. С 1903 г., когда максимальные размеры инвестиций компании были определены в сумме 36 млн. долл., ее доходы составили около 45 млн.

    Однако, поскольку компании, поглощенные дюпоновской корпорацией, были распущены, суд оказался в несколько затруднительном положении, не зная, как разделить это смешение фирм. Он предложил правительству и компании, как обеим сторонам в судебном процессе, совместно разработать план ее реорганизации. Альфред И. отправился к президенту У. Тафту.

    ≪В Белом доме Альфред утверждал, что для правительства и для страны в целом было бы выгодно, чтобы Дюпоны сохранили свою стопроцентную монополию на производство бездымного боевого пороха. Дюпоны понимали, что вскоре в Европе может вспыхнуть война. Когда Альфреду указали, что дюпоновская корпорация обвиняется в нарушении закона, он, обратившись к присутствовавшему при этой беседе министру юстиции в правительстве Тафта Джорджу У. Уикершему, напомнил ему, что тот был юрисконсультом компании в период, когда происходили все эти нарушения. Если компания Дюпонов и нарушала законы, то лишь потому, что получала от своего юрисконсульта плохие советы≫.

    На специальном судебном разбирательстве свидетелями в защиту Дюпонов выступило множество генералов и адмиралов, утверждавших, что в интересах национальной безопасности необходимо сохранить монополию Дюпонов на производство бездымного боевого пороха.

    ≪Как ни странно, — заявляет биограф семьи, отнюдь не питающий к ней антипатии, но откровенный и независимый в своих суждениях, — суд согласился с этими доводами. Разделить производство бездымного боевого пороха между несколькими конкурирующими компаниями означало бы нарушить тесное сотрудничество между Дюпонами и правительством, что создало бы угрозу для безопасности страны и в то же время не принесло бы никакой выгоды обществу. Во всяком случае, таково было мнение суда, выраженное в его окончательном постановлении в июне 1912 г. Дюпонам было разрешено сохранить стопроцентную монополию на производство бездымного пороха≫.

    Право на производство пороха, имевшего менее важное значение, было передано двум новым компаниям: ≪Атлас паудер компани≫ и ≪Геркулес паудер компани≫, акции и
    облигации которых были переданы акционерам компании ≪Дюпон де Немур≫. Действие постановления суда свелось лишь к тому, что контроль ≪Дюпон де Немур≫ над этими новыми компаниями был заменен совместным контролем семьи Дюпонов.

    В 1942 г. против ≪Дюпон де Немур≫ и еще 5 компаний, включая ≪Атлас паудер компани≫ и ≪Геркулес паудер компани≫, было возбуждено судебное дело по обвинению их в нарушении антитрестовского законодательства; на процессе они заявили, что не будут оспаривать обвинения, в результате чего автоматически были признаны виновными. ≪Поскольку дело считалось уголовным, суд не был обязан выносить специального постановления. Единственно, что могло оказать сдерживающее влияние, — штраф≫.

    Как заявил гарвардский экономист Эдуард У. Проктор, было ≪абсолютно ясно, что правительство проиграло дело. Никаких постоянных или даже временных мер по пресечению методов, против которых протестовало правительство, принято не было. Фактически компании спокойно продолжали совершать абсолютно те же операции, что и до процесса, возбужденного против них правительством. Этот процесс ничего не разрешил: он не покарал правонарушителей и даже не смягчил их борьбы с конкурентами≫.

    Уже упоминавшийся выше биограф Дюпонов Уильям Г. А. Карр писал: ≪Возможно, это было не так плохо, как кажется. Проктор и другие экономисты считают, что судебное преследование в период войны объяснялось политическими соображениями. Такое предположение подтверждается тем фактом, что вначале министерство юстиции пыталось
    предъявить компании обвинения в Норфолке (штат Вирджиния), но здесь большое жюри присяжных отказалось вынести постановление об ее привлечении к суду. Тогда правительство отправило обвинительные материалы в Филадельфию, где другое большое жюри пошло навстречу требованию Вашингтона принять судебные меры≫.

    Каждый случай судебного преследования, как и каждый официальный акт со стороны любого правительственного деятеля, с политической точки зрения определяется как акт,
    осуществляемый в порядке управления государством. Уничижительное значение, которое приобрело в Америке слово ≪политический≫ в его широком употреблении, объясняется
    тем, что представители деловых кругов, настроенные против всякого регламентирования, часто утверждают, что политические акты, необходимость которых подвергается сомнению, являются незаконными, осуществляемыми ради личной выгоды (что не всегда бывает верно).

    Но какими бы соображениями ни руководствовались истцы, компании не отрицали выдвинутых против них обвинений, и на этом основании суд вынес соответствующее постановление. Если компании фактически были не виновны, то суд сам стал соучастником незаконных действий. Во всех случаях, когда утверждают, что компании, против которых
    возбуждается иск, являются объектом преследований, мы сталкиваемся со следующей альтернативой: если эти компании не виновны (даже в тех случаях, когда они признают себя виновными или не оспаривают обвинения), то американская конституционная система страдает серьезными недостатками. Но все учебные заведения и ведущие частные органы общественной информации утверждают, что Америка имеет превосходную, лучшую в мире конституционную систему. Поэтому каждый разумный гражданин невольно приходит в замешательство, когда слышит о недобросовестных политических мотивах. Кое-кто может не без оснований прийти к выводу, что если американская система такова, то ее следует изменить хотя бы в интересах правосудия.

    В период первой мировой войны бурное развитие ≪Дюпон де Немур≫ позволило ей достичь положения одной из первых ≪звезд≫ промышленности. ≪40% снарядов, производившихся союзниками, выбрасывались из орудий силой дюпоновских взрывчатых веществ. Наряду с этим компания полностью удовлетворяла не менее 50% внутренних потребностей Америки в динамите и в черном порохе≫. 85%) ее продукции составляли взрывчатые вещества.

    В то же время капитал компании, валовой торговый оборот которой за военный период составил миллиард долларов, увеличился с 83 млн. до 308 млн. долл. Ее чистые прибыли
    за 4 года войны достигли 237 млн. долл., из которых 141 млн. был выплачен акционерами в виде дивидендов. ≪Эти дивиденды можно было вычислить на основе 458% нарицательной стоимости акционерного капитала≫. На 49 млн. долл. прибылей военного времени, оставшихся после выплаты дивидендов, ≪Дюпон де Немур≫ купила свою первоначальную долю в ≪Дженерал моторз корпорейшн≫, образовавшейся в то время в результате слияния 21 самостоятельной автомобильной компании. Вскоре ≪Дюпон де Немур≫ захватила в свои руки контрольный пакет акций ≪Дженерал моторз≫. После войны, когда немецкие фирмы были вытеснены из американской химической промышленности, где ранее они занимали прочные позиции, ≪Дюпон де Немур≫ проникла в химическую промышленность, в которой до того она имела лишь небольшую точку опоры. Добилась она этого не в силу каких-то особых научных достижений, как иногда утверждают, а лишь потому, что на прибыли, накопленные на военных поставках, скупала одну за другой независимые химические компании: ≪Висколоид компани≫, ≪Нэшнл аммониа≫, ≪Грасселли кемиклс≫, ≪Кребс пигмент энд кемикл≫, ≪Кейпе вискоуз≫, ≪Ресслер энд Хасслахер кемикл≫, ≪Коммершиэл пигменте≫, ≪Ньюпор кемикл≫, ≪Ремингтон армс компани≫ и другие. Члены семьи Дюпонов, теперь уже ставшие состоятельными, скупали акции, обеспечившие им доступ в ≪Норт америкэн авиейшн≫, ≪Бендикс авиейшн≫ и ≪Юнайтед Стейтс стил≫. При наличии денег это мог сделать любой.

    В период второй мировой войны, когда компании ≪Дюпон де Немур≫ (единственной, располагавшей инженерно-техническим персоналом и оборудованием, необходимыми для
    выполнения такой гигантской задачи) был предложен контракт на строительство заводов по производству атомных бомб по заданию Комиссии по атомной энергии на основе стоимости плюс твердая ставка вознаграждения, компания установила эту ставку в сумме 1 долл. Как говорится в официальной истории Комиссии по атомной энергии, запросить столь сенсационно низкую цену компанию побудили следующие соображения:

    ≪Огромный военный потенциал атомного оружия создал угрозу для общественной репутации компании в будущем. Руководство ≪Дюпон де Немур≫ не забыло о ярлыке ≪торговцев смертью≫, который наклеивали на компанию в 30-е годы, в период расследования, проводившегося комиссией Ная. Было ясно, конечно, что компания не стремилась получить это задание, но, стараясь не испортить себе репутацию, отказалась от всякой прибыли. Установленная ставка вознаграждения была ограничена суммой 1 долл. Любые прибыли, полученные в результате надбавок на административные расходы, должны были возвращаться правительству. Президент дюпоновской компании Уолтер С. Карпентер-младший не только отказался от прибылей, но заявил, что компания не намерена продолжать производство атомных бомб после войны.

    По его мнению, производство подобного рода вооружений должно контролироваться исключительно правительством. Контрактом предусматривалось, что все патентные права, связанные с этим заказом, будут принадлежать исключительно государству≫.

    А теперь вернемся к нынешним временам, когда дюпоновские предприятия, уже не специализирующиеся исключительно на производстве смертоносного оружия, изготовляют
    тысячи видов мирной продукции, именуемых ими ≪лучшими вещами для лучшей жизни с помощью химии≫.

    Меллоны

    Общее состояние четырех виднейших представителей семьи Меллонов, упомянутых в перечне журнала ≪Форчун≫, оценивается от 1,6 до 2,8 млрд. долл. Поскольку к моменту написания данной книги рыночная стоимость резко возросла, эти цифры следует считать значительно заниженными. Меллоны также являются тесно связанной семейной группой, активы которой, как показало исследование ВНЭК, сосредоточены в целом ряде крупнейших компаний: ≪Алюминиум корпорейшн оф Америка≫, ≪Галф ойл компани≫, ≪Эллис— Чалмерс мэнюфакчуринг компани≫, ≪Бетлехем стил корпорейшн≫, ≪Дженерал америкэн транспортейшн корпорейшн≫, ≪Джонс энд Лафлин стил корпорейшн≫, ≪Копперс юнайтед компани≫, ≪Лоун стар гэс корпорейшн≫, ≪Найагара
    Хадсон пауэр корпорейшн≫, ≪Питсбург коул компани≫, ≪Питсбург плейт глас компани≫, ≪Вирджиниен рейлуэй компани≫, ≪Вестингауз электрик энд мэнюфакчуринг компани≫ и в некоторых других.

    Из этой группы компаний Меллоны контролировали ≪Алюминум корпорейшн оф Америка≫, ≪Копперс юнайтед компани≫ и ≪Галф ойл компани≫. 5 членов семейства Меллонов владели активами этих компаний как непосредственно, так и через 2 семейные холдинговые компании, 3 тесно связанные с ними страховые и инвестиционные компании, 6 попечительских фондов, 1 земельное владение и 1 фонд.

    В ≪Алюминум корпорейшн≫ доля Меллонов составляла 33,85% обыкновенных акций, а из условных привилегированный акций, предоставляющих право голоса, семье и фонду
    Меллонов принадлежало 24,98%. В ≪Галф ойл компани≫ семье Меллонов и их личным компаниям принадлежало 70,24% обыкновенных акций, что представляет собой исключительно большой пакет акций одной семьи в столь крупном предприятии. Меллоны владели 52,42% обыкновенных акций ≪Копперс юнайтед компани≫ и 1,52% условных привилегированных акций, дающих право голоса. Исходя из данных ВНЭК о проценте владения акциями по заключительным курсам 1964 г., стоимость принадлежавших Меллонам активов только в трех ведущих компаниях выражается, вероятно, в следующих цифрах: 4786678429 долл.

    Эти цифры не включают данные об активах Меллонов в ≪Меллон нэшнл бэнк оф Питсбург≫, не отраженных в исследовании ВНЭК, а также в различных других банках и многочисленных компаниях, в которых участвуют члены семьи Меллонов, указанные в исследовании ВНЭК. Вышеприведенная таблица знакомит с общей структурой семейных активов, однако после этого исследования в структуре меллоновских активов произошли изменения главным образом в результате учреждения в 40-х годах ряда фондов.

    Хотя доходы и любая часть капитала, распределяемые за счет средств этих фондов, должны использоваться только для установленных законом общественных целей, капиталовложения в такие фонды, пока они остаются нераспределенными, обеспечивают Меллонам соответствующие голоса в промышленности. Но фонды, созданные после 1940 г., как видно из сравнения с первой таблицей, не привели к значительному сокращению личных активов, которыми Меллоны владеют сегодня, при исчислении их в соответствии со структурой ВНЭК. Все поклонники капитализма старого образца не без удовольствия могут отметить, что эта семья, видимо, не склонна безрассудно расточать свое состояние на благотворительность.

    Сам Эндрю Меллон (1855—1937) унаследовал свое состояние от отца, Томаса Меллона, богатого питсбургского банкира, который в соответствии с теорией Горацио Элджера положил начало семейному богатству еще до гражданской войны. Эндрю и его брат Ричард Б., начав свою деятельность в отцовском банке, приобрели затем коммерческий банк и страховую компанию. Это было скромное начинание, за которым последовали гораздо более смелые финансовые операции.

    Однако впервые действительно огромные возможности открылись перед Меллонами в 1889 г., когда двое металлургов сообщили Эндрю Меллону о новом удачном способе выплавки
    алюминия, открытом Чарлзом М. Холлом. Получив кредит в сумме 250 тыс. долл. от компании ≪Меллон энд санз≫, фирма ≪Питсбург редакшн компани≫, владевшая патентом на этот процесс, предоставила Меллонам контроль над своей компанией. В то время считалось обычным выделять банкам ≪долю≫ в любом перспективном предприятии, обращавшемся к ним за займом, благодаря чему Меллон и другие банкиры участвовали во многих развивавшихся предприятиях. Очень часто, если не в большинстве случаев, они ничего не платили за это участие и лишь как пауки поджидали в своих денежных сетях жертву.

    Таким же образом Меллоны обеспечили себе участие и в ≪Галф ойл компани≫. В 1901 г. югославский изыскатель Антони Лучич приступил к разработке богатейших нефтеносных
    земель в Спиндлтопе (Техас), где добыча нефти вскоре превысила добычу во всей Пенсильвании после 1859 г. Когда понадобились деньги для транспортировки нефти и строительства нефтепроводов, нефтепромышленники обратились к питсбургским финансистам, в том числе и к племяннику Эндрю Меллона Уильяму Ларимеру Меллону, также являвшемуся наследником Томаса Меллона. В результате была создана ≪Дж. М. Гаффи петролеум компани≫ с капиталом 15 млн. долл. Эндрю Меллон выкупил долю изыскателя за 400 тыс. долл. и в целом вложил в новую компанию 4,5 млн. долл.; пост президента компании был предоставлен полковнику Дж. М. Гаффи, имевшему долю в аренде Спиндлтопа. Кроме того, он получил 1 млн. долл. и еще 500 тыс. долл. ему обещали выплатить из будущих дивидендов. Эндрю Меллон и его брат Ричард взяли себе 40% основных акций, продав остальные 60% шести питсбургским капиталистам. ≪Гаффи петролеум компани≫ была вскоре переименована в ≪Галф ойл≫. Самого Гаффи отстранили от дел. Меллон неоднократно поступал подобным же образом по отношению к другим предпринимателям, которые обращались к нему за кредитами, необходимыми им для основания новых предприятий или для того, чтобы переждать тяжелые времена.

    В конечном счете судебное постановление определило ≪Алюминум компани≫ как монополию, но это произошло лишь после длительного периода ее ≪волшебной жизни≫.
    В начале века компания отбилась от ряда частных исков, возбужденных против нее по закону Шермана, и в нескольких случаях перехитрила Федеральную торговую комиссию,
    которая не смогла документально доказать, что компания осуществляет недобросовестную конкуренцию. Однако в 1912 г. ≪Алюминум компани≫ согласилась признать практически
    бессмысленное постановление суда по иску, без особой охоты возбужденному против нее министерством юстиции, которое обвинило ее в недобросовестных методах торговли.

    В 1937 г. министерство юстиции вновь обвинило компанию в том, что она владеет 90%-ной монополией. В 1945 г. Апелляционный суд США постановил, что компания действительно
    владела перед войной монополией на выплавку алюминия. Но суд не принуждал компанию продать какие-либо из ее заводов до продажи государственных алюминиевых заводов, построенных в военные 1942—945 гг. В период войны, когда алюминия не хватало, фирма
    ≪Рейнолдс металз компани≫, с санкции правительства, приступила к выплавке алюминия, став первым с 1893 г. Конкурентом ≪Алюминум компани≫ в этой области. После войны
    правительство, обойдя ≪Алюминум компани≫, предложило купить государственные заводы 224 различным компаниям, среди которых имелись и крупные, но, как ни странно,
    покупателей не нашлось. Тогда председатель управления по ликвидации излишков военного имущества Стюарт Саймингтон обвинил ≪Алюминум компани≫ в том, что она, используя свой контроль над патентом, блокирует продажу этих заводов.

    Отрицая это обвинение, компания передала правительству множество имевшихся у нее патентов, которые она широко использовала все эти годы, открыв тем самым доступ к свободному получению лицензий на них. После этого ряд государственных заводов, созданных на основе этих патентов, купила или арендовала компания ≪Рейнолдс металз≫. Остальные государственные заводы приобрела специально основанная для этой цели компания ≪Кайзер алюминум≫. В эту выгодную отрасль промышленности проникли также ≪Анаконда коппер компани≫ и ≪Ревир коппер энд брасс инкорпорейтед≫; вполне возможно, что их примеру последуют и другие.

    С многолетней монополией Меллонов на производство алюминия наконец покончено, но
    это произошло уже тогда, когда они нажили на нем миллионы. Теперь страна впервые полностью обеспечена алюминием. Из кого же состоит сегодня семья Меллонов? В нее входят сын Эндрю Меллона Поль Меллон, директор ≪Меллон нэшнл бэнк≫ и различных меллоновских фондов; его дети, Тимоти и Кэтрин Коновер (супруга Джона Уорнера); Ричард Кинг Меллон-младший, племянник Эндрю, сын Ричарда Биэтти Меллона, директор и член правления ряда крупнейших предприятий Меллонов; его дети, Ричард, Кассандра, Констанс и Стюард; Эйлса Меллон (супруга Меллона Брюса), дочь Эндрю и мать Одри Меллона Брюса; дочь Ричарда Биэтти Меллона и мать Ричарда Меллона Скэйфа, директора ≪Меллон нэшнл бэнк≫ и различных фондов и трестов, принадлежащих семье Меллонов; Уильям Лаример Меллон и другие. Семья Меллонов, гораздо менее многочисленная, чем семья Дюпонов, тем не менее отнюдь не ограничивается блистательным квартетом, указанным в перечне журнала ≪Форчун≫.

    Рокфеллеровский монолит

    В перечне ≪Форчун≫, где не упоминается о контроле Рокфеллеров над огромными пожертвованиями в их фонды, все же указывается, что в 1957 г. совокупные активы 7 членов семьи Рокфеллеров составляли не менее 1 млрд. и не более 1,9 млрд. долл. Хотя имя Рокфеллеров в настоящее время служит символом колоссального богатства, вполне вероятно (учитывая их прежние конфликты с законом и последующие попытки умиротворить восстановленное против них общественное мнение взносами на деятельность, одобрявшуюся общественностью), что сегодня общее состояние Рокфеллеров меньше состояния Дюпонов, которые, видимо, еще не считают необходимым предпринимать сложные операции с пожертвованиями ради умиротворения общественного мнения.

    Однако концентрированная финансовая мощь Рокфеллеров благодаря контролируемым ими благотворительным фондам и множеству личных попечительских фондов более чем вдвое превышает максимальные пределы, указанные в перечне ≪Форчун≫; кроме того, Рокфеллеры приобрели также значительный моральный вес. В какой-то мере вычисленная
    мною более крупная сумма объясняется повышением рыночной стоимости акций за период с 1957 по 1964 г., а журнал ≪Форчун≫ многого не учел в своих расчетах.

    После смерти Джона Рокфеллера в 1960 г. Появилась реальная возможность проверить правильность оценки ≪Форчун≫ в отношении унаследованного Рокфеллерами состояния.
    После официального утверждения завещания выяснилось,
    что ≪Форчун≫ опять ошибся (на этот раз весьма сильно), оценив личное состояние Джона Рокфеллера-младшего в 1957 г. в 400 млн. долл.; оказалось, что его активы составляли примерно всего лишь 150 млн. долл. Это объяснялось тем, что на протяжении ряда лет Джон Рокфеллер, как было объявлено, основал попечительские фонды для 6 детей и 22 внуков. Из средств этих попечительских фондов его дети получают только доходы, основной же капитал, видимо, достанется внукам. Таким образом, в будущем обеспечен неуклонный рост числа состоятельных Рокфеллеров.

    Если раньше это еще не было очевидным, то теперь уже абсолютно ясно, что ≪Форчун≫ не располагал конфиденциальной информацией и не пользовался специальной экспертизой
    при вычислении размеров крупных состояний как личных, так и коллективных. Иногда применявшиеся им методы давали довольно точные результаты, но в ряде случаев он был далек от истины. Однако опубликованный им перечень— удобная отправная точка для более глубокого анализа основных данных.

    Налоги на наследство с состояния Джона Рокфеллера-младшего фактически не взимались, ибо половину своего состояния он оставил жене, а вторую половину —Фонду братьев Рокфеллер. Согласно закону о налогах на наследство с поправками, внесенными в него в 1948 г. вопреки возражениям президента, половина любого состояния, переданного супруге, не подлежит обложению налогом на основании положения, получившего благозвучное название ≪брачной льготы≫. Кто мог бы быть настолько нелюбезным (кроме людей, отрицательно относящихся к браку, а, возможно, также и к семейному очагу, детям и собакам), чтобы возражать против такой льготы? Но результатом этой льготы явилось сокращение более чем наполовину налогов на наследство, уплачиваемых состоящими в браке владельцами состояний, а таких подавляющее большинство. Ясно, что больше всего
    выгадали при этом владельцы самых крупных состояний и, несомненно, именно они всеми средствами добивались принятия этого закона через своих многочисленных друзей в конгрессе.

    Поскольку половина состояния Рокфеллера, переданная Фонду братьев Рокфеллер, также не облагалась налогами, все состояние в целом не подлежало налогообложению. Однако если бы вдова решила расстаться с активами, оставленными ей в попечительском фонде (что она вправе была сделать), то они бы уже подлежали обложению имущественным налогом (конечно, по более низким ставкам, чем если бы оставались частью всего первоначального состояния). Если бы наследство было оставлено благотворительным организациям, оно не подлежало бы налогообложению. Но если бы вдова не распорядилась капиталом, он полностью достался бы детям Джона Рокфеллера-младшего и в этом случае подлежал бы налогообложению, как и любой капитал, переданный не на благотворительные цели.

    На протяжении многих лет Рокфеллер-младший, сын первооснователя семейного богатства, осторожно сокращал размеры своего капитала, подлежащего налогообложению, следующими способами:

    1) создавая попечительские фонды для членов своей семьи и
    2) предоставляя средства в распоряжение фондов, контролируемых семьей. Так, по данным федеральных органов, в начале 30-х годов он стал переводить крупные суммы на счета попечительских фондов для его детей. К 18 декабря 1934 г., когда курсы акций были исключительно низкими, были основаны два таких фонда для Эбби Рокфеллера, обеспечивавшие ему 2,13% акционерного капитала ≪Стандард ойл компани оф Калифорния≫, один — для Джона Рокфеллера III, обеспечивавший ему 0,99% акционерного капитала этой компании, и один — для Нелсона Рокфеллера, на 0,92% ее акционерного капитала — в общей сложности на 4,04%. Такие же попечительские фонды
    были одновременно учреждены и для других детей в ≪Стандард ойл компани оф Нью-Джерси≫.

    В дальнейшем, как выяснилось из завещания, попечительские фонды были основаны для всех 6 детей и 22 внуков. Теперь уже вся семья могла спокойно полагаться на попечительские фонды. В общем, как показало обследование ВНЭК, 30% принадлежавших
    Рокфеллерам активов находилось в различных филантропических фондах, 30 —в семейных попечительских фондах и 40%—в руках отдельных членов семьи, что является весьма разумным распределением. В настоящее время размеры их активов в попечительских фондах, видимо, увеличились, а личные активы отдельных членов семьи уменьшились.

    Насколько известно, имеется целый ряд рокфеллеровских попечительских фондов. По сообщению газеты ≪Вашингтон дейли ньюс≫ от 8 июня 1967 г., существует, вероятно, не менее 75 семейных попечительских счетов, ≪основанных Джоном Д. Рокфеллером-младшим для своих 6 детей, а этими детьми — для их 22 потомков. Эти последние, известные как кузены, приступили уже к открытию таких счетов для своих 44 детей≫.

    Подчеркивая, что состояние Джона Д. Рокфеллера-младшего не облагалось высокими налогами, я не хочу этим сказать, что он прибегал к каким-либо недобросовестным методам. Рокфеллер-младший поступал в соответствии с установленными законами как любой предусмотрительный отец, старающийся как можно лучше обеспечить материальное благосостояние своих детей. Подчеркивая, что его состояние было освобождено от налогов, я хочу лишь опровергнуть широко распространяемую газетами и демагогами правого направления версию о том, что налоговые законы вообще ведут к дроблению, распылению или значительному сокращению личной собственности любого рода. Основное воздействие налоговых законов фактически сводится к сохранению и укреплению частной собственности вообще, и особенно крупных личных состояний (что не удивительно в условиях общества, где господствуют собственники, обладающие большими деньгами и возможностями предоставления выгодных постов). Естественно, что именно владельцы таких состояний получают наибольшие преимущества от равной защиты со стороны закона, который, как отметил Анатоль Франс, величественно разрешает спать под мостами не только бедным, но и богатым.

    Такого же рода состояние, не подлежавшее обложению большими налогами, осталось после Рокфеллера-старшего, умершего в 1937 г. При официальном утверждении завещания
    выяснилось, что он оставил какие-то жалкие 25 млн. долл., из которых около половины ушло на уплату федеральных налогов и налогов штата; почти вся остальная сумма была завещана им внучке, г-же Маргарет Стронг де Куэвас, ее детям и рокфеллеровскому медицинскому научно-исследовательскому институту. Основная часть состояния, накопленного через первоначальный ≪Стандард ойл траст≫, была уже передана им его сыну и различным фондам.

    Все активы, которые могли быть переданы им до 1914 г., были свободны от налогообложения; все активы, которые могли быть переданы в период с 1924 по 1930 г., облагались налогами по низким ставкам, существовавшим в государственной финансовой системе в меллоновскую эру, а все активы, переданные в 30-х годах, облагались налогами по низким курсам периода депрессии.

    Короче говоря, налоги на наследство, полученные государством от Джона Д. Рокфеллера-старшего и Джона Д. Рокфеллера-младшего, фактически равнялись нулю. И несмотря на постоянные упоминания в печати о том, как налоги дробят крупные состояния, рокфеллеровское состояние, как и состояния Дюпонов, Меллонов и многих других, накопленные в XIX веке, и поныне остается нетронутым, полнокровным и устойчивым.

    Поскольку выкладки ≪Форчун≫ при оценке состояния Джона Д. Рокфеллера-младшего оказались крайне неточными, нет оснований полагать, что оценка состояния каждого из его шестерых детей, которых ≪Форчун≫ отнес к широкой категории владельцев 100 млн. долл., была более точной. Мне представляется, что было бы правильнее выяснить, как я делал ранее, к каким выводам пришла ВНЭК, обладавшая правом вызова в суд, в отношении структуры и процента всех активов семьи, принадлежащих отдельным ее членам, попечительским фондам, семейным холдинговым компаниям и благотворительным фондам, считая, хотя бы условно, что эти структура и процент сохранились и поныне. Если кто-либо станет утверждать (а кое-кто неизбежно это сделает), что размеры активов в той или иной компании могли измениться, то следует указать, что такого рода изменения не могу г послужить поводом для серьезных сомнений в правильности данного метода. Выручка от продажи акций одного предприятия будет вложена в другое — причем это, вероятно, будет выгоднее для владельца, ибо все крупные активы находятся под наблюдением специалистов, стремящихся полностью использовать благоприятные обстоятельства и свести к минумуму все неблагоприятные моменты.

    Новые инвестиции более рентабельны, чем старые, примером чему могут служить инвестиции Аверелла Гарримана в ≪Поларойд≫. Что касается небольших сумм, выплачиваемых в виде налогов на дары, то стандартная доктрина трестов по этому поводу гласит, что они могут постепенно покрываться за счет трестовских доходов. К тому же в крупные состояния непрерывным потоком вливаются дивиденды; вопрос о том, как их израсходовать, поставил бы в тупик кого угодно и фактически оказался непосильной задачей даже для некоторых людей, известных своей безрассудной расточительностью.

    Значительная часть этих дивидендов (после уплаты налогов) используется для новых инвестиций, что обеспечивает дальнейший рост состояния. Рокфеллеры, подобно Дюпонам и Меллонам, могли бы быть относительно беднее сегодня, чем в конце 1937 г. (время, к которому относятся данные ВНЭК на этой стадии исследования), только в том случае, если бы они:

    1) продали значительную часть своих активов и хранили выручку от их продажи в наличных деньгах или поместили бы их в ценные бумаги с твердым процентом;
    2) если бы они сожгли или выбросили деньги, полученные ими от продажи своих активов; 3) если бы они продали надежные акции и неудачно поместили вырученные ими деньги;
    4) если бы они передали крупные состояния в абсолютное владение другим лицам.

    Поскольку ничто не свидетельствует о таких мерах с их стороны, мы можем полностью исключить возможность того, что общие размеры их инвестиций в настоящее время стали абсолютно или относительно меньше, чем в конце 1937 г. Фактически они, вероятно, стали больше, учитывая непрерывный приток высоких доходов и практику использования ими рекомендаций квалифицированных специалистов. Если применить процентные показатели, полученные ВНЭК, к настоящему времени, то в отношении Рокфеллеров, как и в отношении Дюпонов и Меллонов, они могут быть только заниженными.

    Следует подчеркнуть, что в исследовании ВНЭК отражены не все активы, принадлежащие этим группам. Не были как банки и страховые компании, а также земельные владения и любой пакет акций, составлявший в совокупности меньше 20 крупнейших пакетов акций любой отдельной компании. Что касается Рокфеллеров, то в исследовании не были отражены данные об их контрольных пакетах акций в ≪Чейз нэшнл бэнк≫, одном из международной ≪большой тройки≫ коммерческих банков, в колоссальном Рокфеллеровском центре в Нью-Йорке и в целом ряде крупных земельных владений и другом недвижимом имуществе. По существу, в исследовании ВНЭК намеренно не были отражены данные о значительной части состояния каждой из этих больших семей. Человек, владевший той частью состояния Рокфеллеров, Дюпонов или Меллонов, которая даже не была учтена в исследовании ВНЭК, считался бы одним из самых богатых людей в стране.
    Учитывая лишь крупнейшие активы, можно увидеть огромный рост этих состояний, увеличившихся от 7 и почти до 17 раз менее чем за 30 лет (последний показатель относится к гигантской ≪Стандард ойл компани оф Нью-Джерси≫). Много ли можно насчитать людей, заработок или имущественное положение которых улучшилось в такой же мере за этот период?

    Если бы заработок школьного учителя, получавшего в 1937 г. 3 тыс. долл. в год, увеличивался такими же темпами, то теперь он составлял бы от 21 тыс. до 51 тыс. долл. в год. Фактически же школьный учитель в лучшем случае получает в настоящее время от 6 тыс. до 10 тыс. долл. в год и стоит перед перспективой раннего ухода на пенсию, когда он будет получать лишь половину своего оклада. Состояние же, большое или маленькое, никогда не переводится с возрастом на полставки.

    В отношении Рокфеллеров, как и в отношении Меллонов, было публично заявлено, что они продали часть указанных выше активов: Джон Д. Рокфеллер-младший — в ≪Сокони мобил ойл компани≫, а Меллоны — в ≪Галф ойл компани≫. Как они использовали выручку от этой продажи: для инвестиций или для создания попечительских фондов на имя других лиц — сообщено не было. Во всяком случае, вышеприведенная таблица не должна рассматриваться как последние данные о размерах крупнейших инвестиций Рокфеллеров, которые в одних случаях могут быть больше или меньше указанных, а в других могут относиться не только к поименованным в ней компаниям.

    Если мы вычтем из этой суммы 100 млн. долл., принадлежавших вдове (полагая, что с 1960 г. стоимость ее активов снизилась до этой суммы), то лично для каждого из 6 детей третьего поколения Рокфеллеров остается 570077232 долл. (включая суммы, переданные в попечительские фонды для внуков, что облегчило финансовое бремя, лежавшее на их родителях). Если учесть множество второстепенных рокфеллеровских активов, не принимающихся здесь во внимание, то эта цифра станет значительно ближе к действительным размерам личных активов каждого из них за последнее время, чем указанная в списке ≪Форчун≫ сумма 100 млн. долл. Правда, с 1957 по 1964 г. рыночные стоимости повысились, но, делая значительную скидку на их повышение и исключив активы попечительских фондов, созданных для внуков, можно предположить, что состояние каждого из 6 Рокфеллеров составляет не менее 425—475 млн., а возможно, и более 570 млн. долл. Данные о распределении фондов между детьми и внуками не были опубликованы, но поскольку внуки наследуют родителям, то попечительские фонды, создававшиеся непосредственно для внуков, должны быть значительно меньше фондов их родителей.

    Углубляться дальше в лабиринт семейных трестов, не располагая бухгалтерской отчетностью, означало бы идти по пути необоснованных догадок. Поскольку филантропические фонды публикуют отчеты о своих активах, можно было бы частично проверить правильность моих выкладок, если бы фонды, фигурировавшие в исследовании ВНЭК, существовали и поныне. К сожалению, с 1937 г. структура и число рокфеллеровских фондов значительно изменились и такая проверка была бы крайне поверхностной.

    Исходя из процентных показателей, фигурирующих в исследовании ВНЭК, к концу 1964 г. активы филантропических фондов должны были составлять 1 146051423 долл. В конце 1962 г. (более поздние данные до сих пор еще не опубликованы), когда рыночные стоимости были несколько ниже, чем в конце 1964 г., фактические активы этих фондов составляли 823 485972 долл., как сообщалось в ≪Фаундейшн директори≫ за 1964 г. Ясно, что сумма, полученная в результате моих выкладок, на 322565451 долл. Превышает официальную.

    Прежде, чем проанализировать причины столь большого расхождения, следует ознакомиться с данными о новых активах фондов. В ≪Фаундейшн директори≫ приводятся
    следующие сведения об этих фондах и их официальных активах:

    В период, когда проводилось исследование ВНЭК, существовали только Фонд Рокфеллера, ≪Дженерал эдюкейшн борд≫ и ≪Спелман фанд оф Нью-Йорк≫. Последний прекратил свою деятельность, но с 1938 г. было создано еще 6 фондов. Применяя схему ВНЭК, согласно которой 30% принадлежавших Рокфеллерам активов находились в филантропических фондах, 30 — в попечительских фондах, а 40% оставались в личном владении отдельных лиц, и беря за основу для расчетов данные об активах филантропических фондов за 1962 г., мы получим следующие цифры, отражающие стоимость принадлежавших Рокфеллерам и контролировавшихся ими активов в 1962 г.:

    Филантропические фонды — 30% (823485972 долл.). Личные
    попечительские фонды — 30% (823 485 972 долл.). Активы,
    находившиеся в личном владении, — 40% (1077 981296 долл.).
    Итого 2 724953240 долл.

    На мой взгляд, использование последних данных об активах филантропических фондов в качестве основы, к которой применяются процентные показатели, полученные ВНЭК, приводит к преуменьшению размеров этих активов, во-первых, потому, что личные активы Рокфеллеров были сосредоточены в бурно развивавшейся нефтяной промышленности,
    тогда как значительная часть средств филантропических фондов вложена в ценные бумаги с твердым процентом, и, во-вторых, потому, что изменилась структура этих фондов. Я считаю, что активы филантропических фондов, так же как и активы, принадлежащие индивидуальным владельцам и попечительским фондам, либо уменьшились и составляют
    в настоящее время менее 30% общей суммы, либо к 1964 г. их стоимость увеличилась и приближается к полученной в результате моих выкладок сумме 1 146051423 долл.

    Поскольку отчеты филантропических фондов публикуются не так срочно, как отчеты компаний, прямые сравнения между ними нельзя провести. Однако критически мыслящие
    читатели могут сравнить соответствующие показатели в любой момент после опубликования отчетов фондов при условии, что при этом они всегда будут исходить из рыночной, не номинальной стоимости активов. Если кто-либо пожелает рассмотреть еще одну возможность, он может сложить исчисленную мною сумму 3 595 463 591 долл. (стоимость личных активов по курсам 1964 г.) с суммой 823 485 972 долл. (стоимость активов филантропических фондов на 1962 г.). Это дает общую сумму 4 418 949 563 долл., отражающую стоимость совокупных активов.

    Однако я все же считаю, что первоначально указанная мною сумма 4 741 515 014 долл. ниже действительной стоимости общего семейного состояния, ибо исследование ВНЭК не охватило всей собственности Рокфеллеров (в нем отражены лишь их крупнейшие активы), причем не учитывалось также, что при создании сети попечительских фондов для детей и внуков Рокфеллеру-младшему пришлось платить налоги на дары.

    Если ко всем прочим активам Рокфеллеров присовокупить ≪Чейз Манхэттен бэнк≫, рокфеллеровский центр и ряд земельных владений и учесть, что Лоуренс Рокфеллер процветает в своей сфере деятельности как капиталист-предприниматель, владеющий роскошными отелями и предприятиями, оснащенными новейшей техникой, то окажется, что общий финансовый ≪вес≫ Рокфеллеров превышает, вероятно, 5 млрд. долл. Хотя в гонке сверхбогачей Дюпоны, видимо, обогнали Рокфеллеров, на мой взгляд, Рокфеллеры по меньшей мере идут вровень с Меллонами.

    Здесь опять-таки следует подчеркнуть, что в своем исследовании ВНЭК не ставила задачей указать общие размеры тех или иных состояний, ибо она ограничилась данными о 20 крупнейших пакетах акций в 200 крупнейших нефинансовых компаниях, не учитывая инвестиций в банках, страховых компаниях, облигациях и недвижимом имуществе, а также небольших пакетов акций. Пользуясь исключительно методом, применявшимся ВНЭК, можно упустить из виду даже и более крупные совокупные состояния, например если бы двадцать первым крупнейшим держателем акций во всех этих 200 компаниях оказалось одно и то же лицо или одна семья. Однако другие веские данные свидетельствуют о том, что такая логическая возможность исключена.

    Форды

    В 1957 г. ≪Форчун≫ оценил общее состояние супруги Эдзела Форда и 3 ее сыновей, Генри II, Бенсона и Уильяма, минимум в 325 и максимум в 500 млн. долл. Ее дочь Джозефину (жену Уолтера Була Форда И) ≪Форчун≫ не заметил. Общее личное состояние Фордов всегда сравнительно нетрудно вычислить, ибо они владеют 10% выпущенных в обращение акций компании ≪Форд мотор компани≫ (но 40% голосов), (опять-таки при том непременном условии, что они не совершали тайных сделок по продаже или покупке акций
    и не имеют доли в других предприятиях). На первый взгляд (но не в действительности) 10% всего акционерного капитала компании представляется единственным показателем финансового могущества этой семьи.

    Однако любые расчеты в отношении богатства Фордов осложняются вследствие запутанной структуры капитала компании, создавшейся в силу условий завещаний Генри
    Форда и его сына Эдзела. В конце 1964 г. эта структура капитала после дробления акций каждого класса выражалась в следующих цифрах:

    Акции
    Обыкновенные акции (принадлежащие акционерам) 52 338152
    Акции класса А (принадлежащие Фонду Форда) 46 283 756
    Акции класса Б (принадлежащие семье Фордов) 12 267 794
    Итого………………. 110 889702

    Акции класса А не обеспечивают владельцам права голоса до тех пор, пока фонд либо не продаст эти акции, либо не передаст какой-либо официально утвержденной некоммерческой организации, после чего владельцы их приобретают один голос на каждую акцию, однако в любой момент все обыкновенные акции в целом не могут дать более 60%
    голосов на собрании акционеров. Как уже отмечалось выше, по уставу 40% голосов закреплено за всеми акциями класса Б, что в любое время обеспечивает семье Фордов почти
    абсолютный контроль над компанией. В дивидендах в равной мере, акция за акцию, участвуют акции всех классов.

    Основное значение имеет, однако, контроль. По заключительному курсу 1964 г. (54*/2 за акцию) этот акционерный капитал имел валовую рыночную стоимость 6 043 488 759 долл. Доля Фордов в нем составляла свыше 10%, номинальной стоимостью 604 348 876 долл. Но, учитывая фактор контроля, акции, принадлежащие семье Фордов, обеспечивают такое же число голосов, как две трети обыкновенных акций, рыночная стоимость которых составляла 1 901 619 450 долл. Любой человек, которому принадлежали бы две трети обыкновенных акций, имел бы столько же голосов, сколько имеют Форды, но он получал бы больше дивидендов — на 34 892 100, а не на 12 267 794 акции, и в этом смысле стоимость его акций была бы выше.

    Но акции класса Б, обеспечивающие владельцу преимущественные права на участие в голосовании, ценятся выше рыночной стоимости обыкновенных акций (хотя никто не стремился бы получить эти более ценные акции, если бы он не добивался контроля над данной компанией). Однако если бы кто-либо хотел купить себе этот контроль, стоимость принадлежащих Фордам акций по сравнению с обыкновенными акциями по заключительному курсу 1964 г. приближалась бы к вычисленной мною сумме 2 млрд. долл. Хотя дивиденды, выплачиваемые на акции Фордов, составляют лишь около одной трети суммы, выплачиваемой на такое же число обыкновенных акций, обеспечивающих право на участие в голосовании, для Фордов это не играет особой роли, поскольку они относятся к такой категории налогоплательщиков, которым невыгодны столь высокие дивиденды. Кроме того, все мужчины из этой семьи получали высокие оклады в качестве членов правления компании. Карманных денег у них хватает.

    Таким образом, исходя из существующего курса выпущенных в обращение акций компаний (около 54 пунктов), я оценил бы стоимость семейных активов Фордов минимум в 2 млрд. долл., хотя любому синдикату, который хотел бы купить эту компанию, пришлось бы, вероятно, уплатить за нее более высокую цену (исходя из нынешних или более высоких показателей ее рентабельности).

    Итак, по сравнению с Дюпонами, Меллонами и Рокфеллерами Форды обладают относительно более скромным состоянием, хотя в среднем каждый из членов трех последних семей богаче Дюпонов, поскольку в прочном союзе Дюпонов участвует больше людей.

    После 1964 г. в структуре активов Фонда Форда произошли некоторые изменения, которые не отразились ни на моих расчетах, ни на сделанных из них выводах. В июне 1965 г. фонд снова продал некоторое количество акций. Вначале он получил ровно 88% всего акционерного капитала в виде акций класса А, не дающих права голоса. Чтобы урегулировать положение, создавшееся в результате дробления акций после этой продажи в 1965 г., фонд продал почти половину имевшегося у него пакета акций, или 46,9 млн. существующих акций. Сохранившиеся у него 45,7 млн. акций составляли 35,8% всего основного капитала ≪Форд мотор компани≫. По его собственным бухгалтерским книгам, стоимость ценных бумаг, как акций ≪Форд мотор компани≫, так и других, принадлежавших Фонду Форда, в конце 1964 г. составляла
    2,4 млрд. долл.

    О том, как оба старших Форда стремились сохранить контроль над компанией за своей семьей, свидетельствуют меры, принятые ими в отношении права голоса акций обоих классов. Если число выпущенных в обращение акций класса Б падает ниже 5,4 млн. (что может произойти только в случае выкупа этих акций семьей), то общее число голосов обыкновенных акций повышается до 70%, если же число таких акций класса Б падает ниже 3 млн., то оно дает равное с обыкновенными акциями число голосов.Поэтому, пока семья Фордов не примет донкихотского решения отказаться от акций класса Б (перерезав себе же
    горло, поскольку это будет означать потерю контроля над компанией), за ней сохраняется 40% голосов, обеспечивающих ей абсолютный контроль над делами компании. Если бы какой-либо синдикат попытался купить контрольный пакет акций компании на бирже, Фордам достаточно было бы скупить всего лишь 1 6 2/ з % выпущенных в обращение обыкновенных акций, чтобы придать им 50% голосов, тогда как синдикату пришлось бы скупить 8 3 7 з % всех обыкновенных акций, чтобы добиться того же. В этом неравном состязании неизбежно выиграли бы Форды.

    Но даже если бы нашелся синдикат, владеющий всеми обыкновенными акциями компании, что обеспечило бы ему абсолютный контроль над ней, у Фордов остался бы еще один козырь в запасе. А этот козырь один из множества способов, с помощью которых контроль над филантропическими фондами может сочетаться с контролем над промышленностью.

    Форды осуществляют контроль над фондом, а принадлежащие фонду акции класса А обеспечивают право голоса, если фонд продает их или передает некоммерческой организации. Столкнувшись с конкурентом, который владеет всеми обыкновенными акциями, что обеспечивает ему 60% голосов и контроль над компанией, Фордам достаточно лишь придать право голоса принадлежащим фонду акциям, продав эти акции или передав их в руки друзей; тем самым уменьшится число голосов, которые предоставляют выпущенные в обращение обыкновенные акции. Превратив все оставшиеся в его распоряжении акции класса А в акции, дающие право голоса, фонд может уменьшить число голосов, обеспечиваемое находящимися в обращении обыкновенными акциями, до 30% существующего основного капитала. Располагая 30% голосов, которые им обеспечат обмененные таким образом обыкновенные акции, плюс 40% голосов акций класса Б, Форды фактически имели бы (как они потенциально имеют в настоящее время) 70% голосов. По существу, даже если бы фонд продал несколько больше половины оставшихся у него фордовских акций, Форды все же смогла бы в любой критической ситуации мобилизовать 55% голосов. Возможно, что все эти запутанные подробности сбили некоторых читателей с толку. Автор стремился лишь показать, какие цели преследуют богачи, стараясь сохранить за собой контроль. Действуя таким образом, они поступают вполне разумно, ибо всякий нормальный человек старается оградить свои владения. Однако у нас немало пропагандистов, возглавляемых такими заблуждающимися профессорами, как А. А. Берли-младший, которые, видимо, не боятся, что их сочтут патентованными глупцами, поскольку они утверждают, что контроль и владение крупными компаниями переходят ко все более широкому кругу лиц и что происходит массовое раздробление больших состояний.

    Утверждение Берли, опровергаемое на каждом шагу фактами, состоит в том, что владение собственностью распыляется (на самом деле это не так) и бразды правления переходят в руки новых руководителей компаний, пришедших извне, какой-то новой породы корпораций. В этой детской сказке новые управляющие (≪революция управляющих≫) начинают оттеснять в сторону Дюпонов, Меллонов, Рокфеллеров, Пью, Гетти и других капиталистов, введя таким образом на сцену истории новых актеров, которые одерживают победу благодаря исключительно новым бюрократическим методам.

    Поскольку это так, рассуждают многие из читателей, мы можем наблюдать, как ловкие молодые люди силой волшебства отнимают корпорации у их богатых владельцев. Подобная
    сказка ввела в заблуждение уже немало людей. Члены семьи Фордов были бы сегодня гораздо богаче, если бы основатель и первый руководитель гиганта автомобильной промышленности Генри Форд, скончавшийся в 1947 г. в возрасте 83 лет, не был таким стяжателем и если бы члены семьи, игравшие в ней центральную роль, не умерли прежде, чем верхушка богачей сумела уговорить конгресс урезать налоги на наследство, принятые в период ≪нового курса≫. Этот процесс снижения налогов, несомненно, ускорился из-за вызванной налогами катастрофы, которая поглотила огромную долю состояния Фордов.

    Единственный сын Форда Эдзел, гораздо более приятный, умный и образованный человек, чем его твердокаменный отец, который, к сожалению, держал его в подчиненном положении всю жизнь, преждевременно умер в 1943 г. В возрасте 49 лет. Старший внук, Генри Форд II, не имевший делового опыта и до 1940 г. учившийся в Йельском университете на факультете социологии, был в 25-летнем возрасте спешно вызволен во время войны из военно-морского флота, где он служил в чине младшего лейтенанта, и назначен директором огромной компании и исполнительным вице-президентом, явив собой пример сказочного успеха в истории корпораций.

    Его братья Бенсон и Уильям, в возрасте 25 и 18 лет, последовали позднее по его стопам в компании, где сразу же проявили свои способности, быстро достигнув высших руководящих постов. Их мать, которую я, пожалуй, неправильно квалифицировал в своей таблице как рантье, играла в совете директоров компании совместно с Генри II важную и конструктивную роль (с точки зрения самой семьи и в смысле сохранности ее имущества). Она оказала ему особенно большую поддержку (и даже взяла на себя инициативу), когда он начал избавляться от множества бездарных чиновников, скопившихся в провинциальной административной свите Генри Форда I.

    Чистая стоимость состояния Генри Форда, крепко цеплявшегося за 5872% ≪голосующих≫ акций компании (за которую ему приходилось платить высокие налоги), после его смерти была официально определена в 500—700 млн. долл. В то время капитал ≪Форд мотор компани≫, которая впосследствии была реорганизована и значительно усовершенствована
    его внуками, составлял около 1 млрд. долл. С точки зрения семейных интересов Форд умер не слишком рано, ибо под его старомодным руководством и тяжелой рукой компания уже свыше 15 лет теряла свои позиции, уступая их оперативной ≪Дженерал моторз≫ и преуспевающей компании ≪Крайслер≫, и давно уже утратила первое место по выпуску автомобилей. Компания явно катилась под откос, и в автомобильной промышленности считали, что она вот-вот окажется на свалке, как это произошло уже с десятками автомобильных компаний.

    Однако смерть Эдзела и Генри в период, когда дела компании пошатнулись (главным образом потому, что мнение неизменно опровергалось феодалом — владельцем фирмы и его дружками блюдолизами в руководстве компании), была несвоевременной, если учесть существовавшее тогда налоговое законодательство, поскольку налоговые льготы на состояние, передаваемое супруге, и на разделенное имущество еще не были утверждены.

    Наследникам состояния Эдзела и его отца угрожала перспектива уплаты налога на наследство в сумме 91%, введенного в период ≪нового курса≫ исключительно с целью дробления крупных состояний, которые обеспечивали их владельцам огромную политическую власть. Если бы в то время действовал закон, принятый позднее, оба Форда могли бы завещать своим женам половину их активов, которые не подлежали бы налогообложению, а жены с помощью юристов могли бы добиться перевода своих средств в гораздо более низкую налоговую категорию.

    Следует отметить, что в результате такого раздела имущества состояние самого завещателя часто также переходит в более низкую налоговую категорию, хотя это не могло бы случиться в отношении обоих Фордов, если бы они не создали ряда попечительских фондов для внуков. Для этого Генри Форд был, видимо, слишком скуп, хотя ему пришлось бы
    уплатить лишь минимальные налоги на дары. Частичный выход из этой катастрофы с налогами был найден Эдзелом Фордом, основавшим в 1936 г. Фонд Форда помощи просвещению (сам Генри Форд враждебно относился ко всякой благотворительности и открыто высказывался против нее). Но, даже несмотря на помощь Фонда Форда, личное состояние Фордов, которое в условиях стандартного подхода к налоговым законам достигло бы сегодня значительно больших размеров, было буквально урезано на 90%.

    Эдзел оставил большую часть своих активов Фонду Форда, уклонившись таким образом от уплаты высоких налогов, и его отцу в конечном счете пришлось пойти по тому же пути, ибо в противном случае большая часть его денег досталась бы Вашингтону и ненавистному Форду правительству ≪нового курса≫. Благодаря такому удачному ходу Фонд Форда получил около 90% акций ≪Форд мотор компани≫; все эти акции не давали права голоса, пока оставались во владении фонда, но обеспечивали ему равное участие в дивидендах. Что касается самого Генри Форда, то для него фонд, оставаясь нежелательным благотворительным учреждением, был все же меньшим из двух зол.

    ≪В бухгалтерских книгах фонда они (деньги Форда) указывались для сведения налоговых органов в сумме 416 млн. долл., но их фактическая стоимость, определяемая доходами ≪Форд мотор компани≫, составляла не менее 2500 млн. долл. Эта сумма значительно превышает половину всех средств, принадлежащих всем другим фондам в стране≫.

    Стараясь спасти все что можно в крайне трудном положении, Форды обусловили, что акции, передаваемые фонду, не будут давать права голоса, вследствие чего 10% акций, оставшихся в руках семьи, обеспечивали ей первоначальные 100% голосов. Если бы рядового человека спросили, что он предпочитает получить: все дивиденды ≪Форд мотор компани≫ или контроль над этой компанией, он, вероятно, выбрал бы дивиденды. И тем самым совершил бы ошибку, ибо определять, будут ли вообще выплачиваться дивиденды, могут только те, кто контролирует компанию. Те, в чьих руках находится контроль, могут принять решение об инвестировании доходов компании в другое предприятие, пока лицо, которому причитаются дивиденды, не пойдет на уступки, выгодные для того, кто осуществляет контроль. Основной целью всех подлинных руководителей каждой крупной организации — политической, финансовой, экономической, филантропической, культурной или любой другой — всегда является контроль; именно контроль определяет собой все, что подчиняется воле.

    И наконец, семья, обладающая контролем над компанией, получила по условиям завещаний старших Фордов также и контроль над фондом. Хотя семья Фордов не получала доходы фонда или какую-либо часть этих доходов, она могла управлять его делами (как она это и делает с тех пор) в интересах ≪Форд мотор компани≫, этой ≪курицы≫, несущей золотые яйца.

    Фонд Форда, который при жизни Генри Форда занимался исключительно вопросами строительства в Детройте и в его окрестностях бытовых предприятий, выгодных для ≪Форд мотор компани≫, приступил к осуществлению операций во всей стране только в 1950 г., когда в не слыханных до того масштабах начал выдавать огромные субсидии на культурные и другие нужды. По всей стране направо и налево раздавались огромные суммы денег, которые обычно так трудно бывает получить. В 1954 г. Фонд Форда распределил 68 млн. долл.; это в четыре раза превышало сумму, ежегодно предоставляемую Фондом Рокфеллеров на благотворительные цели, и в десять раз — сумму, распределяемую третьим крупнейшим фондом — ≪Карнеги корпорейшн≫. Эта сумма, представлявшая собой лишь незначительную часть средств, которые стали расходоваться фондом в дальнейшем, равнялась сумме, израсходованной всеми американскими фондами за любой год вплоть до 1948 г., и составляла примерно четверть суммы, израсходованной всеми фондами в 1954 г. Если верно, как многие утверждают, что Фонд Форда — хорошее дело, то благодарить за это надо налоговые законы ≪нового курса≫.

    Читатель, вероятно, помнит, что выше, в связи с вопросом о попечительских фондах, мы несколько загадочно упомянули о стандартной доктрине. Создавая Фонд Форда, оба Форда полагались на стандартную доктрину. Что же, собственно, представляет собой стандартная доктрина? Самое широкое неофициальное ее определение, применимое ко всем социальным и политическим явлениям, лучше всего, пожалуй, дал покойный У. С. Филдс в своем бессмертном изречении: ≪Никогда не давайте дураку равных с вами шансов≫. Если же говорить более конкретно, в условиях социального строя США она относится к известным легальным способам полного использования преимуществ и сведения к минимуму обстоятельств, неблагоприятных для владельцев крупных состояний, особенно при существующих налоговых законах. Кроме того, она подробно объясняет, как это сделать.

    В смысле всех тонкостей налогового законодательства эта доктрина в настоящее время хорошо кодифицирована, главным образом в серии многотомных публикаций с отрывными
    листками, выпускаемых Коммерческой расчетной палатой в Нью-Йорке под названием ≪Стандард федерал тэкс репортер≫. В дополнение к серии публикаций о подоходном налоге издаются также серии публикаций об акцизных пошлинах и о налогах на недвижимость и дары —≪Федерал эксайз тэкс репортер≫ и ≪Федерал эстейт энд гифт тэкс репортер≫.

    Относительно структуры организаций, подобных Фонду Форда, стандартная доктрина гласит следующее: ≪Благотворительная деятельность, осуществляемая через благотворительные фонды, освобожденные от уплаты налогов, играет в настоящее время важную роль в имущественном планировании. Помимо гуманных аспектов такой деятельности, семейный фонд может стать эффективным средством снижения подоходных и имущественных налогов, а также сохранения контроля над тесно связанной корпорацией в руках семьи жертвователя≫. Именно эти цели и были достигнуты благодаря пунктам завещаний, касавшимся состояния Фордов.

    Иными словами, фонды позволяют снижать налоги, и это составляет часть стандартной доктрины. Однако газеты и другие средства пропаганды уже давно предпочитают характеризовать их как благотворительные учреждения (каковыми они в известных случаях и могут быть), а их основателей — скорее как филантропов, чем как уклоняющихся от налогов стяжателей (каковыми они могут и не быть), и неизменно называют передаваемые фондам средства пожертвованиями или дарами (что не всегда верно). Так называемые пожертвования—это следствие крупных налоговых скидок, предлагаемых правительством именно для такой благоприятной возможности помещения капиталов.

    Однако широким кругам населения было внушено абсолютно необоснованное убеждение, что фонды раздают деньги даром. По иронии судьбы, как я уже упоминал выше, эти огромные так называемые дары делались за счет крупнейших состояний, накопленных людьми, которые при жизни ничем не пренебрегали, чтобы завладеть большим богатством. В результате этих фантастических измышлений газет может создаться впечатление, что самые ярые стяжатели больше всего склонны к благотворительности.

    В более широком смысле стандартная доктрина гласит, что всегда надо стараться платить минимальные налоги и устанавливать минимальное жалованье своим служащим, назначать
    самые высокие цены и арендную плату и никогда ничего не дарить, если подарок не обеспечивает тому, кто его делает, скрытых личных преимуществ, с лихвой компенсирующих его стоимость. Владельцы крупных состояний обычно стараются строго следовать этой доктрине.

    Кое-кто может счесть это утверждение циничным, но лишь потому, что люди бездумно позволили ввести себя в заблуждение нереальными пропагандистскими баснями. Доктрина
    эта не только стандартна, но и вполне разумна в условиях социального строя, при котором люди сталкиваются друг с другом в конкурентной борьбе, а владение собственностью служит краеугольным камнем благосостояния. Можно ли считать благоразумным любого собственника, который бы платил максимальные налоги и жалованье, устанавливал бы за
    свою продукцию минимальные цены, а затем, если бы у него осталось еще хоть сколько-нибудь денег, раздавал их кому попало? Даже если бы человек придерживался средней линии между этими двумя крайностями, он не считался бы особенно благоразумным.

    Хотя к моменту своей смерти Генри Форд ≪стоил≫ 500— 700 млн. долл. по ценам 1947 г., он достаточно удачно разрешил проблему своего последнего налога, даже если до того
    действовал в этом смысле не слишком умно. Его федеральный налог составил только 21 108 160 долл. и 91 цент за подлежащее налогообложению 70-миллионное состояние, которое состояло из 31 451 909 долл. и 36 центов плюс акции ≪Форд мотор компани≫.

    Эдзел уплатил налог в сумме около 12 млн. долл., или 6% стоимости имущества, которое в то время оценивалось в 200 млн. долл. В 1935 г. он учредил фонды для своих четырех детей. Помимо акций ≪Форд мотор компани≫, ему принадлежала большая часть акций ≪Мэнюфакчурерс нэшнл бэнк оф Детройт≫, которые унаследовала его вдова. Как выяснилось, Генри Форду принадлежало 55% акционерного капитала ≪Форд мотор компани≫, Эдзелу—41/2 и жене Генри Форда—З1/2%. Налоги на наследство, оставленное Генри и Эдзелом, составляли 30 с лишним млн. долл. Старый Форд поступил бы благоразумнее, если бы, как в свое время старый Рокфеллер, на протяжении ряда лет передавал акции своему сыну, жене и внукам.

    Но если бы Эдзел и Генри чуть не в последний момент не создали фонд, то с оставленного ими наследства пришлось бы уплатить налог в размере 91%. В результате семья Фордов
    располагала бы только 9% выпущенных в обращение обыкновенных акций, что вряд ли обеспечило бы контроль над корпорацией. Взамен этого у них осталось 10% акций (предоставлявших по уставу 40% голосов) и 100%-ный контроль над фондом с его богатыми активами, — фондом, который, поскольку он занимается добрыми делами, неизбежно должен вызывать у многих достойных людей дружеские чувства к ≪Форд мотор компани≫.

    Еще одним достоинством их плана является предусмотренное в нем положение о продаже акций фонда, которое сделало многих акционеров союзниками семьи Фордов, тогда как, будучи единственным владельцем фирмы, она находилась в опасной изоляции. Теперь, если кто-либо пожелает бросить вызов ≪Форд мотор компани≫, Фонду Форда или, наконец, одному из Фордов, ему придется считаться не только со всеми благодарными получателями субсидий от фонда, но и с тысячами мелких акционеров, жаждущих дивидендов. У крупных собственников всегда бывает множество мелких партнеров.

    Царство сверхбогачей

    Дюпоны, Меллоны, Рокфеллеры и Форды являются в любом случае четырьмя главными румбами компаса в царстве сверхбогачей. Фордов надо включить в их число уже хотя бы
    из-за размеров контролируемых ими активов, даже если у них нет такой дифференцированной организаторской ударной команды, как у остальных членов этой группы. Учитывая размеры принадлежащих ему активов, к этой группе следует причислить и Ж. П. Гетти, хотя еще не известно, как будут оцениваться активы Гетти после его смерти.
    Несомненными претендентами на право называться сверхбогачами (пусть даже второстепенными) являются члены семьи Пью из ≪Сан ойл компани≫. Хаугтоны из ≪Корнинг глас≫ и Олины из ≪Олин Мэтисон кемикл≫ не дотягивают, видимо, до этого уровня. Однако Хартфордов и Розенвальдов нельзя обойти в данном случае. Кстати, в исследовании ВНЭК Хаугтоны не фигурируют. В перечне ≪Форчун≫ упомянуты только двое из членов семьи Пью, а, по данным ВНЭК, это многочисленный клан: Дж. Говард Пью, Мэри Этел Пью, Дж. Н. Пью-младший, Мэйбл Пью Майрин, Уолтер К. Пью, Альберт X. Пью, г-жа Мэри К- Пью, Артур Э. Пью-младший, Джон Г. Пью, Хелен Т. Пью, Альберта К. Пью и другие. По данным на 15 февраля 1938 г., семье Пью принадлежало (лично, а также в земельных владениях и попечительских фондах) 70,6% обыкновенных акций ≪Сан ойл компани≫.

    Если считать, что за ними сохранился тот же процент участия в акционерном капитале компании, то общая стоимость принадлежащих им активов по заключительному курсу акций ≪Сан ойл компани≫ на 1964 г. достигла 708 458 121 долл. Однако после обследования ВНЭК Пью также учредили фонды. На 2 марта 1Э65 г. ≪Пью мимориэл траст≫ (через ≪Гленмид траст компани≫) владел 21,7% акций ≪Сан ойл≫ и хранил на доверительных началах 20,9% акций для других фондов и владений семьи Пью. По данным ≪Фаундейшн директори≫ за 1964 г., стоимость активов одного лишь ≪Пью мимориэл траст≫ в 1960 г., не считая активов, управлявшихся им по доверенности, составляла 135 309481 долл.

    Прежде чем перейти к менее крупным, но немаловажным владельцам больших состояний (очень богатым людям в отличие от сверхбогачей), пожалуй, стоит ознакомиться с общей
    характеристикой людей, рассматривавшихся в этой главе, помимо данных о принадлежащих им богатствах.

    Характеристика сверхбогачей

    Все эти люди — урожденные американцы; их семьи поколениями жили в Соединенных Штатах. Все они в той или иной мере унаследовали свои состояния и, за исключением Дюпонов, значительно более образованные люди, чем основатели их династий. Они гораздо шире смотрят на мир и на превратности судьбы. Молодые члены каждой из этих семей принадлежат не менее чем к третьему поколению богачей, а в семье Дюпонов в потоке золота купается уже по меньшей мере седьмое поколение. Их судьба опровергает американское народное поверье, что разбогатевшие бедняки через три поколения возвращаются к разбитому корыту. Никому из этих состоятельных людей такая перспектива, видимо, не угрожает.

    Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что все они белые, англосаксы и протестанты, но такое заявление было бы не совсем правильным. Дюпоны происходят от французских гугенотов, и в одной из ветвей их семьи имеются потомки от брака с евреем (Белин). Нельзя также категорически утверждать, что все они являются протестантами, ибо Генри Форд II по случаю своего первого брака перешел в католичество и передает через Фонд Форда крупные суммы католическим школам и колледжам. В связи с разводом и вторым браком без церковного обряда венчания теперь он автоматически отлучен от церкви, но остается католиком. Дети его — католики.

    Несмотря на шум, который обыватели поднимают по поводу принадлежности к белой расе, англосаксам и протестантам (или католикам и евреям), вряд ли кто-либо из этих людей придает этим вопросам большое значение. По всем данным, большинство из них — достаточно искушенные люди, для которых вопрос этнической и религиозной принадлежности не играет особой роли. Они знают, что при существующем порядке вещей главное — это деньги.

    Опора Республиканской партии

    Значительно более важной общей чертой всех этих сверхбогатых семей следует считать то, что они уже давно стали в стране главной опорой Республиканской партии, этого рупора
    плутократической олигархии. Они всегда были ее плотью и кровью, за исключением нескольких второстепенных уклонистов-демократов из семьи Дюпонов (а среди Дюпонов
    немало людей, в той или иной мере отклонившихся от основного курса семьи). Все видные представители этих семей—республиканцы, каковыми были и их предки.

    За исключением Фордов, каждый из них в тот или иной период играл важную роль в Республиканской партии; Рокфеллеры—особенно при правительстве президента Мак-Кинли, Меллоны — при правительствах Гардинга, Кулиджа и Гувера, Дюпоны с ≪Лигой свободы≫ в 30-е годы, когда они вели крупные ≪тыловые бои≫ с возрождавшейся после поражения Демократической партией, Пью — в течение всего последующего периода, оставаясь до настоящего времени самыми богатыми из множества сторонников неперестроившегося правого крыла Республиканской партии. Если сами они не короли,
    то, во всяком случае, они создают королей.

    За последние годы Рокфеллеры через Нелсона Рокфеллера стали снова играть видную роль. Нелсон Рокфеллер, трижды избиравшийся губернатором Нью-Йорка, считался главным кандидатом в президенты от республиканцев до его развода и вторичной женитьбы на разведенной женщине. Каждый профессиональный политик в США согласится с тем, что если бы представительный и общительный Нелсон Рокфеллер настаивал в 1960 г. на выдвижении его кандидатом в президенты от Республиканской партии, он добился бы своего и одержал верх над Джоном Кеннеди. При иных условиях его развод не помешал бы ему получить пост президента, но то обстоятельство, что ультраправые республиканцы раздули этот факт, превратив его в серьезную проблему, отразилось на его положении в 60-е годы. Тем не менее Рокфеллеры и поныне играют весьма видную роль в Республиканской партии, а Уинтроп Рокфеллер стал губернатором Арканзаса от республиканцев. Однако
    ультраправые республиканцы преувеличивают роль Рокфеллеров, возлагая на них главную вину за катастрофу, постигшую на выборах в 1964 г. их любимчика Барри Голдуотера.

    Будучи важными рычагами в политической машине, семьи сверхбогачей в любой момент могли получить доступ в Белый дом независимо от партийной принадлежности президента. Не только в периоды войн (когда тонкие грани между партиями почти стираются), но и в мирные времена их представители всегда могли добиться аудиенции даже у президента-
    демократа, а иногда сбитые с толку президенты-республикан цы призывали их, чтобы получить от них совет, утешение и консультацию.
    ________
    На выборах 1970 г. У. Рокфеллер потерпел поражение и потерял пост губернатора. — Прим. ред.

    Что касается Рокфеллеров, то их фамилия была одно время настолько опорочена в глазах общественности, что молодого Рокфеллера, явившегося в Белый дом для беседы с президентом Уильямом Говардом Тафтом, провели через боковой вход. Тем не менее эти и другие сверхбогачи далеко не чужды и Демократической партии. Обе политические партии получают поддержку, причем Республиканскую поддерживают особенно состоятельные круги. Республиканская и Демократическая партии — это две стороны одной и той же медали.

    Вместо того чтобы говорить, что в Соединенных Штатах существует двухпартийная система, было бы правильнее говорить о наличии в стране системы двойной партии. После гражданской войны и самоуничтожения плантаторов Демократическая партия всегда привлекала к себе широкие круги состоятельных людей во всех случаях, когда стремилась одержать победу на общенациональных выборах. В составе правительств, являвшихся ставленниками кливлендской группы, было не меньше представителей Уолл-стрита, чем в любом республиканском правительстве, и они были не менее тесно связаны с Уолл-стритом. Хотя Уолл-стрит всегда яростно ненавидел Уильяма Дженнингса Брайана, его тем не менее поддерживали горнопромышленники западных штатов, для которых особой приманкой было ≪беспошлинное серебро≫. Правительство Вильсона в такой же мере находилось под пятой Уолл-стрита, как и последовавшие за ним правительства Гардинга, Кулиджа и Гувера. Джон У. Дэйвис, кандидат в президенты от Демократической партии на
    выборах в 1924 г., был адвокатом уолл-стритовских корпораций.

    В 1928 г. А. Смит получал основную финансовую и моральную поддержку от своего собрата католика, дюпоновского ≪премьер-министра≫ Джона Дж. Рэскоба. Если бы Смит
    победил на выборах, он в значительно меньшей степени был бы президентом-католиком, чем президентом —ставленником Дюпонов, хотя мало разбиравшиеся в политике избиратели выдвигали на первый план вопрос о его религиозной принадлежности.

    Республиканец Гувер был марионеткой Дж. П. Моргана, а его противник демократ Смит полностью находился в руках Дюпонов, банкиром которых служила компания ≪Дж. П. Морган энд компани≫. В 1936 г. Смит был уже ярым приверженцем ≪Лиги свободы≫. Победа любого из них обеспечила бы Дж. П. Моргану и Дюпонам возможность диктовать президенту свою волю. Одним из видных богатых республиканцев, которые в 1928 г. перешли на сторону демократов, был Аверелл Гарриман, занимавший во всех последующих
    демократических правительствах высокие правительственные посты.

    При Франклине Делано Рузвельте, главным образом из-за неспокойных времен, впервые стало казаться, что некоторые из магнатов могут встретить в Белом доме не слишком радушный прием. Самые богатые люди, в том числе и Дюпоны, резко выступали против Рузвельта, что означало сопротивление его мероприятиям со стороны банков и тяжелой промышленности. Многочисленные состоятельные люди, ставшие стойкими приверженцами Рузвельта, принадлежали в основном ко второй и третьей категориям богачей; почти все они были связаны с торговлей и легкой промышленностью и непосредственно зависели от рынка товаров массового потребления, на котором в тот период наблюдался застой. Все они были исключительно сторонниками ≪нового курса≫, но отнюдь не социалистами, популистами или даже приверженцами доктрины ≪государства всеобщего благоденствия≫, как необоснованно утверждали республиканские пропагандисты.

    В результате порожденной политикой республиканцев и Уолл-стрита катастрофической экономической депрессии, которая прервала господство магнатов, неизменно осуществлявшееся ими на протяжении 72 лет через своих республиканских или демократических марионеток, Демократическая партия унаследовала серьезнейшие социальные проблемы, возникшие в основном из-за пассивности республиканцев.

    Важнейшие особые проблемы в Соединенных Штатах всегда возникают из-за пассивности частично потому, что многие активные и одаренные люди непрерывно втягиваются в сложный процесс накопления богатств. Если какая-либо деятельность не может приносить доходов, как, например, повышение культурного уровня населения и забота о хромых, увечных, слепых и инвалидах, то такую деятельность предоставляют вести донкихотствующим и несколько подозрительным элементам — донкихотствующим по крайней мере по нынешним нормам поведения.

    Нельзя сказать, что Демократическая партия значительно полевела в своем подходе к серьезным внутренним проблемам, как утверждает враждебная ей пропаганда, ибо магнаты
    могли полностью распоряжаться почти всеми членами конгресса от южных штатов, которые неизменно были их покорным орудием со времен реконструкции Юга после гражданской войны, в результате сделки, оставившей негров на милость их прежних хозяев в обмен на поддержку, оказанную южными штатами магнатам-республиканцам в конгрессе.

    Южная группа в Демократической партии, закосневшая в рутине, служила таким же политическим орудием крупных богачей, как и Республиканская партия. Под влиянием депрессии Демократическая партия стала выражать интересы быстро развивавшихся промышленных городов страны со всеми их проблемами. Ее массовой базой был город. Массовой базой Республиканской партии всегда являлись мелкие городские и сельские районы, поближе к деревенским кабачкам, хотя ее вопиющая бездеятельность в 20-е годы лишила ее поддержки жестоко эксплуатировавшихся западных фермеров. Однако за этими различными массовыми базами — городскими жителями, поддерживавшими демократов, и сельским населением, поддерживавшим республиканцев (причем южные политики-демократы духовно солидаризировались с республиканцами, а западные республиканцы
    склонялись в сторону демократов), в обеих партиях всегда стояли крупные богачи, нажимавшие на нужные пружины и устанавливавшие декорации в гротескном спектакле,
    служившем их собственным корыстным интересам.

    Случилось так, что представители самых богатых кругов, придерживавшихся политики, существовавшей еще со времен гражданской войны, были республиканцами; к их числу принадлежали Рокфеллеры, Дюпоны, Меллоны и Форды. Однако на стороне демократов находилось также немало крупных богачей, стремившихся найти другой выход из трудного положения, которое создали в стране республиканцы.

    Хотя Рузвельт и его ≪новый курс≫ стали проклятием для представителей крупного капитала (которые благодаря своему контролю над корпоративной рекламой заставили 85% газет выступать против него), когда началась война и во внешней политике стал проводиться двухпартийный курс, именно Рузвельт первым постарался привлечь в состав правительства наименее фанатичных представителей республиканцев. Так, он ввел в свой кабинет полковника Фрэнка Нокса, выдвигавшегося республиканцами кандидатом в вице-президенты государственного секретаря; Э. Р. Стеттиниуса-младшего из ≪Дж. П. Морган энд компани≫ и Джеймса У. Форрестола из инвестиционного банкирского дома ≪Диллон Рид энд компани≫. Он дал Нелсону Рокфеллеру возможность сделать первый шаг в политической карьере, назначив его руководителем Управления координации экономических и культурных связей США со странами Латинской Америки. Благодаря назначениям такого рода третье правительство Рузвельта стало походить на фешенебельный отель в Бар-Харборе, Ньюпорте или на Парк-авеню. Как однажды сказал сам Ф. Д. Рузвельт, ≪новый курс≫ вылетел в окно.

    После того как страной дважды подряд, с 1952 по 1960 г., правили республиканцы, добившиеся этого тем, что использовали в качестве ≪заслонной лошади≫ явно аполитичного военного героя, к власти снова пришли демократы во главе с Джоном Ф. Кеннеди, который и сам являлся богатым наследником, хотя, по сути, это был политический деятель из семьи политических деятелей. Хотя Кеннеди не мог использовать войну в качестве предлога для создания коалиции, он предоставил важнейшие посты в своем кабинете республиканцам из лагеря крупного капитала. Дуглас Диллон, республиканец и очень богатый наследник основателя фирмы ≪Диллон Рид энд компани≫, с которой ранее был связан Форрестол, стал министром финансов. Президент ≪Форд мотор компани≫ республиканец Роберт С. Макнамара получил пост министра обороны. Республиканцу Макджорджу Банди была поручена связь с ЦРУ. Дин Раск, демократ, но президент Фонда Рокфеллера с 1952 по 1960 г. был государственным секретарем.

    Иными словами, важнейшие правительственые посты были предоставлены людям, крепко связанным с крупным капиталом. Однако посты, требовавшие социального общения с населением, были предоставлены партийным деятелям, имевшим большой опыт в области вдохновенной, но туманной риторики. При правительстве Джонсона Диллон ушел в отставку и его пост занял профессиональный демократ Генри Фаулер, но большая часть членов кабинета Кеннеди осталась, продолжая добиваться все той же отдаленной цели — миража ≪великого общества≫. Официальной задачей этого ≪великого общества≫ является похвальное стремление покончить с нуждой и создать равные возможности для всех

    Социолог Ричард Ф. Гамильтон из Принстонского университета, занимающийся политическими проблемами, пишет: ≪В обществе изобилия либеральная партия, ориентирующаяся на обеспечение всеобщего благосостояния, может в большой мере пойти навстречу желаниям своих сторонников. Новый стиль требует, чтобы вместо наблюдения за затянувшейся борьбой между народом и деловыми кругами, как будто речь идет об игре ≪кто кого≫, дать обоим то, чего они хотят, оплатив расходы за счет прибылей от стабильной и быстро развивающейся экономики. По сути, именно такое решение предлагает Гэлбрейт: не бороться за ≪выручку≫, а увеличить ее размеры. Таким образом, типичной новой фигурой на политической арене стал либеральный демагог — тот, кто умеет угождать массам, ибо он согласен откупиться от них, и может сделать это, не лишая деловые круги того, к чему они стремятся. Он может выступать за гражданские права, за
    улучшение жилищных условий, за реконструкцию городов, за программу борьбы с бедностью и в то же время голосовать против уменьшения налоговой скидки на истощение недр.

    Синтез ≪великого общества≫ решает извечную проблему либеральной политики: как ублажить клиентуру. До эры изобилия она приводила к длительной, жестокой и обычно безрезультатной борьбе с деловыми кругами или к капитуляции перед ними. Новому же либералу незачем бороться и лавировать. Для богачей притягательная сила ≪великого общества≫ состоит в создаваемых им новых возможностях наживы на колоссальных
    государственных контрактах. В области обороны в настоящее время действует огромный военный комплекс (существующий на средства налогоплательщиков), который непрерывно размещает в промышленности крайне выгодные заказы на поставку новых сложных видов оружия, приносящие 40—50% прибыли. В области реконструкции городов осуществляется
    огромная и очень доходная программа восстановления торговых центров больших городов, обеспечивающая широкие возможности обогащения.

    Что касается расчистки трущоб и строительства школ, то здесь предусматриваются грандиозные проекты строительства низкокачественных зданий. В самой же программе борьбы с бедностью намечаются большие работы по дорожному строительству, как, например, в Аппалачах (где требуется очень мало дорог), а также благоприятные возможности для местных организаций политических партий.

    Как указывает д-р Гамильтон, огромное число людей с предпринимательской жилкой обнаружили за последнее время, что ≪на бедности можно неплохо заработать≫. Таким образом, отмечает он, в противовес ≪либералам по убеждению≫ в Соединенных Штатах появились ≪либералы по расчету≫, и теперь уже нельзя считать, что самые богатые люди, каково бы ни было их прошлое, обязательно являются убежденными республиканцами.

    Крупный капитал не может позволить себе роскошь поддерживать политических неудачников! Все планы, касающиеся ≪великого общества≫, подразумевают предоставление кому-то выгодных контрактов. Поэтому партия ≪великого общества≫ приобрела для богачей особую притягательную силу, которую Республиканская партия, попавшая в руки провинциальных политиканов, уже утратила. Отход профессиональной элиты и ведущих массовых органов информации от Республиканской партии в 1964 г., когда баллотировался ≪настоящий≫ республиканец, ясно показывает, куда ветер дует.

    В период правительства Джонсона Демократическая партия выступила с новой политической платформой, объединившей представителей крупного капитала, которых обстоятельства внезапно вынудили узреть известные достоинства в демократическом курсе (≪и я с вами≫). Чтобы не дать американцам впасть в заблуждение, поверив в возможность в недалеком будущем союза между республиканцами и Демократической партией, им напоминает о трудностях в этом смысле не кто иной, как президент гигантского ≪Чейз нэшнл бэнк≫ (активы на 1964 г.— 13 млрд. долл.)

    Дэвид Рокфеллер. Заявив в ходе телевизионного интервью о своем ≪огромном восхищении президентом [Джонсоном]≫, г-н Рокфеллер отметил, что его тем не менее ≪обеспокоили
    действия правительства в связи с повышением цен на алюминий≫, которое было отменено после того, как правительство распорядилось продавать алюминий из стратегических запасов.

    Руководитель ≪Чейз бэнк≫ заявил, что ≪наилучший судья в вопросе о том, следует ли повышать цены, — сама алюминиевая промышленность≫, добавив, что он ≪не согласен
    с позицией правительства, считающего, что цены надо контролировать≫. Как писала ≪Таймс≫, Рокфеллер указал, что проблему инфляции следует разрешить с помощью ≪естественных экономических сил, действующих в капиталистической системе≫, не уточнив, что именно представляют собой эти экономические силы и в какой мере к ним относится стяжательство, которое, безусловно, является прочной, старой и надежной естественной силой. Его позиция, как и позиция старых классиков экономистов, исходит из того, что все естественное приемлемо, хотя такая теория считает приемлемыми туберкулез и рак. Другая предпосылка, лежащая в основе этой позиции, подразумевает, что если кто-либо вмешивается в тот или иной процесс, как это, например, имеет место при регулировании работы промышленности или при хирургических операциях, то такое вмешательство ≪неестественно≫ и подлежит осуждению. Фактически все, что вздумается кому-либо делать: плевать на тротуар, малевать непристойные рисунки на стенах, поджигать дома, совокупляться с животными или распоряжаться действиями других людей,— все это вполне естественные поступки, ибо в противном случае люди не могли бы их совершать. Г-н Рокфеллер, как и многие другие, считает ≪естественным≫ все то, что одобряет он сам.

    В сообщении ≪Таймс≫ говорится: ≪Г-н Рокфеллер заявил, что подход президента Джонсона к повышению цен на алюминий, хотя сам он в основном действовал за кулисами, понравился деловым кругам (читай: богатым людям) не больше, чем действия президента Кеннеди, запретившего намечавшееся повышение цен на сталь≫.

    Однако президенты-демократы должны неизменно солидаризироваться с представителями крупного капитала, не разрешая им лишь нарушить новый союз между ними, по той простой причине, что все эти люди, даже будучи республиканцами, имеют большой вес в стране благодаря своей наследственной связи, через подчиненных им специалистов, со сложной системой предприятий, проникающих во все слои общества. Возможно, что они уже не принадлежат к числу людей, самостоятельно наживших свое состояние; возможно,
    что благодаря попечительскому фонду, завещанию или приписке к завещанию они уже не связаны с холдинговой компанией, филантропическим фондом или монополией, но тем не менее они обладают большой личной властью. Это не рядовые граждане. Таковы политические факты, которыми не станет пренебрегать ни один серьезный политик.

    Любая критика в связи с делавшимися президентами Кеннеди и Джонсоном назначениями на высшие правительственные посты должна исходить из следующего: где они должны
    были искать членов кабинета? Кеннеди и Джонсон искали их там же, где Эйзенхауэр и Рузвельт: в крупных финансовых и промышленных организациях. Этими организациями
    владеют богатые люди. Они являются частью их вотчины, которую в самом широком смысле слова представляет собой сам рынок.

    Специалистов, обладающих более широкой, если и неполной свободой суждений, следует, конечно, искать в ведущих университетах, и для выполнения некоторых функций Франклин
    Рузвельт и Джон Кеннеди широко привлекали их именно из этой среды. Но ученые не привыкли командовать; к тому же люди, искушенные в оппортунистических маневрах, не особенно считаются с их авторитетом. Любому президенту приходится обращаться к крупным предприятиям в поисках компетентных людей, которые в наименьшей степени скомпрометированы эгоцентричной заботой исключительно о своих собственных интересах.

    Конечно, не только квинтет Дюпонов, Рокфеллеров, Меллонов, Фордов и Пью поддерживал Республиканскую партию, защищавшую интересы крупного капитала, и стоит теперь на грани сближения с Демократической партией. У них было множество пособников среди представителей менее состоятельных кругов, большинство которых были и остаются убежденными республиканцами, хотя кое-кто из них, видимо, начинает побаиваться, видя, что на первый план в Республиканской партии выдвигаются полоумные фанатики. И если они действительно станут демократами, Демократической партии придется стать более сговорчивой, пойдя на уступки, подсказанные Дэвидом Рокфеллером: ей придется приблизиться к республиканцам. Возможно, что этот не слишком трудный для нее процесс будет осуществляться постепенно и тайно. Но сила денег такова, что этого вполне можно ожидать.

    Глава V

    НАСЛЕДСТВЕННЫЕ БОГАЧИ

    Около 200 тыс. семей, принадлежащих к верхушке американских богачей, собственность которых оценивается в 500 тыс. долл. и более, владеют 22% всего частного капитала в стране и 32% инвестиционных активов; еще 500 тыс. домохозяйств, собственность которых оценивают от 200 тыс. до 500 тыс. долл., владеют 13% частного капитала и 22% инвестиционных активов. Таким образом, 54% инвестиционных активов в стране принадлежит 700 тыс. семей из общего числа 57,9 млн. Добавьте еще 700 тыс. домохозяйств с размером собственности от 100 тыс. до 200 тыс. долл., и вы получите 43% всего частного капитала и 65% всех активов в стране.

    Именно огромный процент принадлежащих им активов обеспечивает этим сравнительно небольшим группам их колоссальное могущество в политической и экономической жизни
    Америки и оправдывает эпитет ≪могущественный≫, к которому мы прибегли, говоря об их богатстве. Сверхбогачи и крупные богачи окружены несколько большим числом людей, отличающихся от них в финансовом отношении только тем, что в иерархической пирамиде собственности их активы занимают меньше места. Эта собственность стала предметом всепроникающего культа, представляющего собой значительную часть явления, которую кое-кто называет американской идеологией. Та часть этой идеологии, которая относится к собственности, в основном представляет собой сильно засахаренную стандартную доктрину. Чтобы иметь приблизительное представление о крупных активах, проще всего обратиться к краткому отчету ВНЭК, основанному на официальных вопросниках, заполнявшихся компаниями. В этих вопросниках содержатся настолько ≪твердые≫ данные, насколько они могут быть таковыми в условиях правительственного контроля.

    Резюмируя это ценное правительственное исследование в отчете, представленном 24 сентября 1940 г. Председателю ВНЭК сенатору Джозефу К. О’Махоней, председатель Комиссии по делам фондовой биржи Сумнер Т. Пайк писал: ≪Тринадцати семейным группам, включая эти три (Дюпонов, Меллонов и Рокфеллеров), владеющим капиталом 2700 млн. долл., принадлежит свыше 8% пакета акций 200 (крупнейших нефинансовых)
    корпораций. Только 50% крупных личных активов в этих 200 корпорациях носят непосредственный характер личной собственности, остальные же 50% находятся в попечительских фондах, земельных владениях и семейных холдинговых компаниях.

    Исследование ясно показывает важное значение этих способов укрепления контроля над пакетами акций, принадлежащими отдельным лицам или членам той или иной семьи. Каждая крупная группа капиталистов проявляет сильную тенденцию концентрировать свои активы в предприятии, послужившем основой семейного состояния… Завоевание семьей Меллонов господствующего положения в полудюжине крупных корпораций в не меньшем числе отраслей промышленности—явление несколько необычное, отсутствующее в других
    влиятельных группах, которые контролируют любую из этих 200 корпораций. Однако многие крупные семейные группы значительно расширили свою сферу влияния в промышленности косвенным путем, а именно через приобретение контролируемыми ими корпорациями контроля над другими предприятиями, причем финансируются эти операции главным образом за счет нераспределенных прибылей.

    Почти над 40% этих крупнейших корпораций одна семья или небольшая группа семей осуществляет либо абсолютный контроль, поскольку ей принадлежит контрольный пакет ценных бумаг, дающих право голоса, либо рабочий контроль благодаря наличию в ее руках значительного меньшинства акций, предоставляющих голоса. Около 60 из этих корпораций, или еще 30%, контролируется одной или несколькими другими корпорациями. Таким образом, только в 30% этих 200 крупнейших корпораций небольшая группа обладателей контрольных пакетов акций остается в тени. [Курсив мой.—Ф. Л.]

    Хотя ВНЭК ограничилась обследованием нефинансовых корпораций, неофициальный обзор деятельности таких чисто финансовых организаций, как банки и страховые компании, выявил примерно такую же картину владения активами. Эти организации принадлежат тем же людям, которые владеют промышленными корпорациями [Рокфеллерам, Дюпонам, Фордам, Меллонам и другим. — Ф. Л.].

    Доля финансового участия высших служащих и директоров в их собственных корпорациях относительно невелика. [Объясняется это тем, что они являются лишь служащими, которые могут быть уволены. В отчете говорится, что крупнейшие активы, принадлежащие высшим должностным лицам, находятся в руках представителей семейных групп, господствующих
    в данной корпорации или осуществляющих над ней контроль.—Ф. JI.] 20 крупнейших пакетов акций в каждой из этих 200 корпораций составляют в среднем почти треть общей стоимости всех акций, выпущенных в обращение.

    В средней корпорации большинство акций, обеспечивающих владельцам право голоса, сосредоточено в руках одного с небольшим процента акционеров». [Курсив мой. — Ф. Л.]
    Как показывает исследование, удельный вес 20 крупнейших пакетов акций в общей стоимости обыкновенных акций 208 предприятий выражался в следующих цифрах: промышленные компании — 26,7%, железные дороги — 24,9, компании коммунального обслуживания (электроэнергия, газ, водоснабжение) — 45,3, другие компании—17,3%.
    Относительно низкий процент акций в четвертой категории объясняется тем, что в нее входит ≪Америкэн телефон энд телеграф компани≫ с множеством мелких акционеров.

    Однако то обстоятельство, что 20 крупнейшим акционерам принадлежит в среднем столь большой процент капитала ведущих компаний, свидетельствует о крайне высокой концентрации капитала в американской экономике. Большая часть миллионов пакетов акций, находящихся в личном владении множества людей из неимущих слоев населения, составляла всего лишь 6% всех личных активов и давала такое же число голосов. Общее число анонимных держателей акций в 1965 г. приближалось к 20 млн., однако все они, вместе взятые, владеют очень небольшими активами. ≪Подавляющее большинство из 8—9 млн. акционеров в стране владеют очень небольшим числом акций, а дивиденды, которые они получают, составляют незначительную часть их общих доходов. Около половины всех акционеров получают доходы в виде дивидендов в сумме менее 100 долл. в год и обладают активами стоимостью менее 2 тыс. долл. Группа, которая экономически в большой мере зависит от дивидендов, получаемых ею от акций корпораций, или от рыночной стоимости этих дивидендов, очень невелика и вряд ли насчитывает более 500 тыс. человек.

    Владение активами всех американских корпораций характеризуется высокой степенью концентрации. Так, 10 тыс. человек (0,008% всего населения страны) владеют 25%, а 75 тыс. человек (0,06% населения) — 50% всех корпоративных активов, принадлежащих отдельным лицам в стране≫.

    В докладе отмечалось, что иностранным инвесторам принадлежит свыше 6% обыкновенных акций и почти 4% привилегированных акций этих компаний, причем ≪примерно в десятой части этих 200 корпораций иностранным инвесторам принадлежит свыше 10% всех выпущенных в обращение акций≫. [Эти иностранные активы принадлежат соответствующим личным крупным европейским владельцам. — Ф. Л.]

    Такое же процентное соотношение сохранилось до настоящего времени, как убедительно показывают результаты исследований Лампмена, Мичиганского университета, Федеральной резервной системы и многих других исследований, а также работа, о которой я буду упоминать как о ≪Дартмутском докладе≫: это ≪Концентрация корпоративной собственности и государственная политика≫ профессоров Дартмутского колледжа Мартина Л. Линдала и Уильяма А. Картера.

    Отмечая, что это соотношение сохранилось, я не хочу сказать, что положение владельцев активов осталось без изменений. Хотя удельный вес личных активов в экономике, возможно, и не является более высоким, чем существующая концентрация капитала, он вследствие неуклонно увеличивающейся концентрации активов теперь безусловно выше, чем когда-либо в прошлом. Та или иная семья перестает фигурировать в числе богатых людей страны лишь в том случае, когда она полностью вымирает. Ни один из владельцев крупных состояний, отмеченных в докладе ВНЭК, не обанкротился.

    Конечно, в результате изменений в экономике и технике владельцы некоторых из менее крупных состояний в известной мере утратили свои позиции по сравнению с ≪лидирующими≫, но, поскольку за это время на первый план выдвинулись другие элементы, общая картина почти не изменилась. Было бы, пожалуй, небезынтересно выявить перемены к лучшему и к худшему в отношении некоторых состояний, однако такие экскурсы не входят в задачу настоящего исследования. Поэтому нам незачем подробно анализировать вопрос о том, кто ≪стоит≫ на 100 млн. больше или меньше. Насколько известно, ≪Форд мотор компани≫ потеряла 250 млн. долл. на своей неудачной ≪эдзеловской≫ модели, но семья Фордов все же остается в составе ведущего квартета богачей.

    Такие крупные состояния могут рисковать крупными потерями, и у них бывают взлеты и падения. То, что они теряют сегодня, они компенсируют завтра. Такую возможность создают им большие резервы, обеспечивающие должную маневренность. Данные, содержащиеся в исследовании ВНЭК, разбиты на категории, соответствующие формам контроля, осуществляемого той или иной семьей или корпорацией: а) владение контрольным пакетом акций, б) владение преобладающим меньшинством акций, в) владение значительным меньшинством акций, г) владение небольшим меньшинством акций. Однако в большинстве случаев корпорация, контролирующая другую корпорацию, сама находилась под контролем одной семьи или группы семей.

    Тринадцать крупнейших семейных групп, указанных в исследовании ВНЭК

    В число 13 семейных групп, которые исходя из рыночной или вычисленной стоимости их состояний на конец 1937 г. являлись богатейшими в стране и возглавлялись Дюпонами, Меллонами, Рокфеллерами и Фордами, входили также следующие:

    Семья Основные корпорации

    Маккормик (Чикаго) «Интернэшнл харвестер»
    Хартфорд (Нью-Йорк) «Грейт атлантик ю-Джерси»
    Харкнесс (Нью-Йорк) «Стандард ойл оф Индиана»
    «Стандард ойл оф Калифорния» и
    «Сокони вакуум ойл»
    Дьюк (Северная Каролина) «Дьюк пауэр», «Алюминум компани
    оф Америка», «Лиггетт энд Майерс тобэкко»
    Пью (Филадельфия) «Сан ойл»
    Питкерн (Питсбург) «Питсбург плейт глас»
    Кларк «Зингер» (швейные машины)
    Рейнолдс (Северная Каро «Р. Дж. Рейнолдс тобэкко»
    лина)
    Кресс (Нью-Йорк) «С. X . Кресс» (розничные магазины)

    Разумеется, как указывалось в исследовании, ≪у многих членов этих групп, несомненно, имелись инвестиции в одной или нескольких из этих 200 корпораций, которые не были упомянуты в числе 20 крупнейших зарегистрированных пакетов акций…. Многие имели также инвестиции в других корпорациях, особенно в крупных финансовых корпорациях, не охваченных ВНЭК, а также инвестиции в других формах, как, например, корпоративные облигации, ценные бумаги, не облагаемые налогами, недвижимость и банковские депозиты.
    Вполне возможно, что общая стоимость инвестиций такого рода у некоторых групп превышала стоимость их зарегистрированных активов в 200 крупнейших корпорациях≫.

    В исследовании ВНЭК упускалось из виду то обстоятельство, что подобная же картина концентрации владения активами и контроля наблюдается не только в 200 крупнейших корпорациях, но и в 500, в 1 тыс., в 10 тыс. крупнейших корпорациях и т. д. Примечательным в исследовании ВНЭК является не то, что в нем отражены данные о владении активами и контроле таких крошечных групп, а то, что такое концентрированное
    владение и контроль имеют место в гигантских корпорациях, тогда как американская пропаганда утверждает, что эти корпорации принадлежат представителям широких слоев населения как акционерам. По мере того как предприятия становятся все более мелкими, широкое население еще меньше участвует во владении их активами, чем в крупнейших компаниях, и, наконец, остается закрытая корпорация, принадлежащая на 100% одной семье или одному владельцу. Не будет преувеличением сказать, что все прибыльные предприятия любого масштаба, в том числе и ≪Америкэн телефон энд телеграф компани≫ с ее широким кругом акционеров, принадлежат очень немногочисленному классу собственников. Все активы, которыми обладает почти 90% населения, в большинстве случаев не приносят им никаких доходов; это сильно подержанные автомашины, телевизоры, радиоприемники, мебель — короче говоря предметы личного потребления.

    Как было установлено, представители связанной со ≪Стандард ойл≫ ветви семьи Харкнессов, из которой мало кто теперь остался в живых и колоссальные в свое время средства которой в значительной части уже распределены (главным образом среди ведущих высших учебных заведений), входили в число 20 крупнейших акционеров не менее чем 24 из 200 крупнейших компаний, что, видимо, является рекордной цифрой. Хотя в данном случае концентрация столь крупного состояния уже не имеет места, тот факт, что она наблюдалась еще совсем недавно, свидетельствует о возможностях, обеспечиваемых существующей системой.

    Особенностью этой последней группы было то, что если большинство представляющих голос акций класса А принадлежало 8 высшим служащим, причем почти 29% акций имел
    президент компании У. Б. Белл, то большую часть обыкновенных акций составляли акции класса Б, не обеспечивавшие права голоса. 22 крупнейшим акционерам, 3 из которых могли претендовать на 20-е место, принадлежало 88,77% всех ≪голосующих≫ акций.

    Точные размеры активов семьи Хартфордов в ≪Грейт атлантик энд пасифик ти компани≫, на долю которой приходится свыше 6% всей розничной торговли бакалейными товарами
    в Соединенных Штатах, в настоящее время не представляется возможным установить на основе исследования ВНЭК. Хартфордам принадлежал по меньшей мере 61% старых привилегированных акций, обменивавшихся на 3 обыкновенные акции при рекапитализации в 1958 г., и все обеспечивающие право голоса обыкновенные акции, обменивавшиеся на одну новую обыкновенную акцию. При прежней системе имелось 935812 обыкновенных акций, не дававших права голоса, которые также были обменены на новые, акция за акцию, но поскольку в исследовании ВНЭК не затрагивался вопрос о принадлежности Хартфордам этих акций, то размеры принадлежащих им в настоящее время активов (при условии, что они не продавали и не покупали акций) не могут быть начислены точно.

    Однако если предположить, что Хартфорды не имели акций, не дававших право голоса, и сохранили при обмене все свои остальные акции, то теперь они должны обладать пакетом
    акций, обеспечивающим им почти 70% контроля над компанией. В конце 1964 г. рыночная стоимость всех выпущенных акций компании составляла 93S850025 долл., из которых на долю Хартфордов приходилось около 650 млн. долл. В конце 1959 г. 33,98% этих акций принадлежали Фонду Джона А. Хартфорда. Из этого я делаю вывод, что семья Хартфордов через подставных лиц все еще сохраняет за собой значительное большинство акций этой гигантской компании, обеспечивающее ей контроль над ее делами.

    Контроль, осуществляемый благодаря владению преобладающим меньшинством акций

    В исследовании ВНЭК преобладающим меньшинством считается группа, владеющая пакетом в 30—50% акционерного капитала. Было установлено, что наибольшее число семейных групп прибегает к методу контроля, осуществляемого благодаря владению значительным меньшинством акций, которое разрешает им в некоторых случаях обеспечить себе контроль над целым рядом крупных компаний.

    Мы назвали 57 отдельных семей и сотрудничающих между собой многосемейных групп, которые осуществляют контроль над крупнейшими корпорациями благодаря наличию у них абсолютного большинства, преобладающего меньшинства, значительного меньшинства и небольшого меньшинства акций этих корпораций. В 37 случаях контроль осуществлялся одной семьей, хотя некоторые из этих семей, как, например, Меллоны, Дюпоны и Рокфеллеры, контролировали несколько крупных компаний. В указанные нами многосемейные группы входили 64 отдельные семьи, несмотря на то что в некоторых случаях их имена не приводятся здесь. В состав различных многосемейных групп, осуществляющих контроль над 200 крупнейшими корпорациями, входило, вероятно, до
    400 семей.

    Некоторые из этих компаний изменили характер своей деятельности, особенно компании коммунального обслуживания. Другие, например ≪Огайо ойл компани≫, сменили название. Некоторые компании прекратили свое существование, слившись с другими компаниями. Было бы излишне и нецелесообразно прослеживать здесь путь, который проделала каждая компания, и все коснувшиеся ее перемены, ибо нас интересует только вопрос об ее активах.

    Сохранилась ли прежняя доля указанных нами семей в этих компаниях? Вероятно, нет. В некоторых случаях размеры их активов, несомненно, увеличились, в других же они, насколько известно, сократились. Возможно, что некоторые из этих семей даже ликвидировали свои активы в данных компаниях. Но, как отмечалось выше, если какой-либо человек продал свои акции в одном предприятии, он вложил полученные им деньги в другое предприятие, причем, вероятно, на более выгодных условиях. Поэтому он все еще продолжает оставаться богатым.

    Узнавая из первых уст о стоимости принадлежащих им активов, все эти группы знают, когда курс акций превышает их подлинную стоимость и когда их надо продать. Как свидетельствуют данные о послевоенных подоходных налогах, группы с наиболее высокими доходами неизменно получали прибыли на капитал, которые облагаются налогами в сумме не более 25%, что значительно ниже налоговых ставок по категории высоких доходов. Богатые акционеры, как правило стараются продавать часть акций при повышении их курса и снова покупать их при понижении цен, увеличивая тем самым удельный вес своих активов (стандартная доктрина).

    Таким образом, время от времени процент их владения капиталом меняется. Сделки по продаже акций не обязательно фигурируют в бухгалтерской отчетности компаний, ибо акционер всегда может продать на срок без покрытия акции, не имеющиеся у него в наличии.

    Насколько мне удалось установить, все эти семьи, за исключением двух, существуют поныне и остаются вполне платежеспособными. Этими исключениями являются Харкнессы и Артур Кэртис Джеймс (1867— 1941), который умер, не имея наследников. Джеймс оставил свои деньги фонду с несколько необычным условием, а именно чтобы принадлежавший ему основной капитал был распределен через 25 лет, что и было сделано. Этот фонд, как и сам Джеймс, теперь уже отошел в вечность. Остается еще рассмотреть случай, когда одна крупная компания осуществляет контроль над другой крупной компанией. (Контроль над десятками и сотнями мелких компаний со стороны многих крупных компаний теперь уже обычное явление в американской экономике.) Почти все 200 крупнейших нефинансовых компаний, фигурировавшие в исследовании ВНЭК, как и большинство из 500 промышленных компаний, деятельность которых регулярно освещается в ≪Форчун≫,— это фактически холдинговые компании, а не оперирующие
    компании. Вопреки широко распространенному убеждению почти все крупные компании, названия которых известны каждому в Соединенных Штатах, представляют собой холдинговые компании.

    Так, например, ≪Америкэн телефон энд телеграф компани≫ — это холдинговая компания.
    Во многих случаях контроль делили между собой две корпорации, особенно это касалось железных дорог и предприятий коммунального обслуживания. Контроль благодаря владению преобладающим меньшинством акций, как и благодаря владению значительным и небольшим меньшинством, осуществляли многие корпорации, особенно над железными дорогами и электроэнергетическими предприятиями. В этой последней области промышленности, где уже давно имели место серьезные злоупотребления, компании, владевшие множеством предприятий, разбросанных по всей стране, были наконец распущены специальным постановлением конгресса, и обыкновенные акции оперирующих
    компаний распределены между их отдельными акционерами. До настоящего времени самым характерным примером контроля, осуществляемого одной гигантской корпорацией
    над другой благодаря наличию в ее руках преобладающего меньшинства акций, был контроль ≪Дюпон де Немур энд компани≫ над ≪Дженерал моторз корпорейшн≫ (о которой говорится в гл. IV).

    Хотя в отдельных случаях крупные владельцы были слабо представлены в руководстве компаний по причине ≪молодости, старости, пола, занятости другими финансовыми или
    нефинансовыми делами или по другим соображениям≫, ≪гораздо чаще≫ в руководство входило много, а иногда и слишком много представителей их владельцев. Так, члены семьи
    Суифтов, владевшие только 5% акций, дающих право голоса (причем остальная часть акционерного капитала распределялась в основном пакетами по 100—500 акций), занимали
    6 из 9 директорских постов. В ≪Краун Зеллербах корпорейшн≫ члены семьи Зеллербах, владевшие 8,5% акционерного капитала, занимали посты президента, вице-президента и трех директоров в совете директоров, состоявшем из 13 человек.

    Поэтому, чтобы контролировать компанию и полностью использовать ее по своему усмотрению, семья не обязательно должна владеть большей частью ее капитала. Небольшого семейного пакета акций и множества мелких рядовых акционеров достаточно, чтобы обеспечить такой семье контроль над советом директоров и высшими служащими этой корпорации. Не во всех случаях данные, сообщавшиеся компаниями ВНЭК, позволяли выявить подлинный центр системы контроля из-за сложности сети владения их активами. Примером может послужить ≪Тайдуотер ассошиейтед ойл компани≫, которая на 15 декабря 1939 г. (дата, к которой относится вопросник ВНЭК) уже полностью принадлежала неизвестному еще в то время миру Ж. П. Гетти. Из доклада ВНЭК видно, что 3,07% обыкновенных акций компании принадлежали фирме ≪Джордж Ф. Гетти инкорпорейтед≫, которая в свою очередь на 43% принадлежала Ж- П. Гетти лично, а на остальные 5 7% —ему же как опекуну своих детей. Но 3,93 °/0 принадлежало компании ≪Пасифик уэстерн ойл корпорейшн≫, которая в свою очередь на 67,9% принадлежала компании ≪Джордж Ф. Гетти инкорпорейтед≫ и на 2 ,6 2%—≪Мишн корпорейшн≫. Далее, компания ≪Мишн корпорейшн≫ владела 16,52% акций компании ≪Тайдуотер≫ и в свою очередь на 46,53% принадлежала компании Гетти ≪Пасифик уэстерн ойл корпорейшн≫, а также, заметьте, на 7,39% —компании ≪Тайдуотер ассошиейтед ойл компани≫!

    В то время Жану Полю Гетти, как показали исследования ВНЭК, прямо или косвенно принадлежало уже 23,52% акционерного капитала гигантской ≪Тайдуотер ассошиейтед компани≫. Фактически же доля его контроля была даже несколько больше, ибо корпорация ≪Саут Пенн ойл компани≫, 17,27% капитала которой принадлежало ≪Тайдуотер ассошиейтед ойл компани≫, в свою очередь владела 2,77% капитала ≪Тайдуотер≫. ≪Мишн корпорейшн≫ была первоначально основана ради соблюдения интересов компании ≪Стандард ойл компани оф Нью-Джерси≫ в ≪Тайдуотер ассошиейтед ойл компани≫, но Гетти, как он пишет в своих мемуарах, уговорил Джона Д. Рокфеллера-младшего продать ему свой портфель акций ≪Мишн корпорейшн≫, а затем без особого шума убедил и других акционеров последовать примеру Рокфеллера. К моменту проведения обследования ВНЭК компания ≪Стандард ойл компани оф Индиана≫ владела 1,05% акционерного капитала ≪Тайдуотер ассошиейтед ойл компани≫ через ≪Пан Америкэн сазерн корпорейшн≫, принадлежавшую ей на 98%.

    ВНЭК провела дополнительное обследование 10 интересовавших ее крупных компаний, не вошедших в список 200 крупнейших корпораций. Ниже приводятся некоторые данные
    об этих компаниях. Десятой компанией в этом дополнительном списке числилась ≪Электрик бонд энд шер компани≫, которая в то время была холдинговой компанией коммунального обслуживания, а в настоящее время является инвестиционной ≪траст-компанией≫. В число ее 21 крупнейших акционеров входят банки, брокерские дома и инвестиционные компании, фамилии же фактических владельцев акций выявлены не были.

    Не упоминавшиеся еще фамилии акционеров, занимавших первые места среди 20 крупнейших держателей акций в 200 крупнейших нефинансовых компаниях (которые во многих случаях владеют акциями не только одной компании), приводятся ниже: это Адлер, Астор, Кэбот, Клэпп, Дорис Дьюк Кромуелл, Каннингхем, Догерти, Дрексел, Флейшман, Форстман, Гелет, Голдман, Гугенхейм, Ханна, Херст, Хиллман, Хаттон, Джонс, Лафлин (≪Джонс энд Лафлин стил≫), Линч, Макклинтик, Миллер, Милбэнк, Палмер, Пэйсон, Пенней, Пилсбери, Розенвальд, Шотт, Скэггс, Вандербильт, Уоткинс, Уитни, Уайденер и Уинтроп.

    Ниже перечислены богатые семьи, не упомянутые в списке потому, что их активы не входили в число 20 крупнейших и были, вероятно, распределены менее крупными частями, по типу собственности рантье, среди множества компаний или вложены в недвижимое имущество или в облигации: Бэйкер, Бедфорд, Бервинд, Кэртис-Бок, Фишер, Фрик, Гулд, Грин, Хилл, Кан, Леман, Меткалф, Паттерсон, Прэтт, Фиппс, Тафт, Тимкен, Уорбург и другие.

    Эти фамилии не были упомянуты (о чем отнюдь не следует жалеть), потому что обследование ВНЭК имело целью не выявить все богатые семьи (отмеченные в докладе данные явились только косвенным результатом этого обследования), а лишь установить, кто именно осуществляет контроль над 200 крупнейшими нефинансовыми компаниями. Поэтому в докладе не упоминались фамилии всех тех, чьи активы концентрировались главным образом в недвижимом имуществе, банках и страховых компаниях или были вложены в самые различные предприятия, не концентрируясь в одном месте.

    В исследовании отсутствуют данные о всех новых техасских нефтепромышленниках. Не фигурирует в нем и имя Джозефа П. Кеннеди. Даже если бы мы располагали самым последним перечнем всех тех, кто уплачивает подоходный налог по самым высоким ставкам, мы легко могли бы упустить из виду некоторых исключительно богатых людей, как, например, г-жу Хорейс Б. Додж, обратившую все свои средства в не облагаемые налогами государственные и муниципальные ценные бумаги. Теоретически можно обладать такими бумагами на миллиард долларов, получать не облагаемый налогами доход
    25—30 млн. долл. в год и при этом никогда не фигурировать в списке плательщиков подоходного налога.

    Анализ, проведенный ВНЭК, с неопровержимой ясностью показал, что в настоящее время владение и контроль над крупными богатствами в США находятся в основном в руках не отдельных лиц, а целых семейств. Именно этот тезис я и пытался доказать в прошлом, причем, насколько мне известно, впервые. Хотя кое-кому может казаться, что это уже твердо установлено, данный тезис, как ни странно, часто опровергают или даже попросту игнорируют, невзирая на то, что Комиссия по делам фондовой биржи продолжает представлять подробные данные, дополняющие выводы ВНЭК.

    Накопить состояние может один человек, как это сделал Джон Д. Рокфеллер, но, чтобы состояние осталось неприкосновенным, этот человек должен иметь наследников. Если основатель состояния холост или не создает семью, то его состояние попросту исчезает, поскольку оно переходит к какому-либо фонду или используется для выдачи стипендий на
    образование. Таким образом для сохранения состояния наследники имеют не менее важное значение, чем для сохранения титула. Большинство американских состояний — вероятно,
    не менее 7 0% — находится сегодня в руках наследников. Утверждения, что семья держит состояние в своих руках, отнюдь не означают, что члены этой семьи самостоятельно защищают свои интересы, отбиваясь от всех потенциальных противников. Они должны держаться вместе, ибо их предшественники почти во всех случаях опутали их сетью доверительных фондов и семейных холдинговых компаний, обеспечивающих неизменное единство их действий.

    Не менее половины всех корпоративных активов, обеспечивавших их владельцам контроль, находилось в попечительских фондах, земельных владениях и семейных холдинговых
    компаниях. Даже если бы кто-либо из наследников пожелал выделиться, он смог бы получить только доходы, а его капитал остался бы наряду с другими личными активами в концентрированном ядре семейного состояния, управляемом одним небольшим семейным комитетом. Благодаря этому все семейные активы удерживаются в тесно сжатом кулаке, мощь которого используется на политической и культурной арене. Да и кто захотел бы расстаться с курицей, несущей золотые яйца?

    Семейные холдинговые компании

    В Соединенных Штатах имеются тысячи личных и семейных, крупных и мелких холдинговых компаний. В большинстве случаев 99,9% населения страны никогда не видят и не слышат их наименований, ибо все это частные организации, не обязанные отчитываться перед кем бы то ни было, за исключением налоговых органов. Официальные сводные данные о них не публикуются. Их названия обычно получают огласку только в тех случаях, когда они привлекаются к суду или упоминаются в связи с какими-либо правительственными обследованиями, как, например, обследованием, проводившимся ВНЭК. Именно в ходе этого обследования и были выявлены данные о существовании нескольких исключительно крупных семейных холдинговых компаний.

    В семейной холдинговой компании может насчитываться 20 и более фактических участников — детей, подростков, престарелых, умственно отсталых, находящихся в отъезде охотников на крупную дичь, ученых и нормальных людей во цвете лет. Однако все активы, принадлежащие фактическим участникам такой компании, кроме выплачиваемых им доходов, управляются как единое целое одним лицом или семейным комитетом, который в свою очередь либо сам обладает надлежащим опытом в деле управления крупной собственностью, либо прибегает к помощи дорогостоящих экспертов.

    Всем, кто его знает, наследник может казаться лишенным деловой жилки, но он имеет возможность постоянно получать консультацию у самых квалифицированных юристов и специалистов по вопросам инвестиций — иногда, пожалуй, даже против собственной воли. Он, возможно, предпочел бы взять свою долю капитала и вложить ее в различные заманчивые предприятия или потратить их, но сделать это ему твердо воспрепятствует семейная холдинговая компания. Действует же эта компания в соответствии со стандартной доктриной.

    Говоря о Дюпонах, мы уже подчеркнули важную роль, которую, по данным ВНЭК, играют ≪Кристиана секюритиз компани≫ и ≪Армор секюритиз≫ (обе они являются семейными
    холдинговыми компаниями). Но в докладе указаны и другие крупные семейные компании, выявленные в результате обследования. Среди них прежде всего следует отметить ≪Бессемер инвестмент компани≫, орудие семьи Фиппсов (≪Карнеги стил компани≫), в которую, кроме множества лиц, носящих фамилию Фиппс, входили и такие их родственники по брачным узам, как Дуглас, Джейни, Севастопуло, Мартин, а также Уинстон и Реймонд Гесты. В общем фактическими акционерами этих компаний было не менее 20 Фиппсов. По своему социальному положению все они, видимо, были рантье и пользовались известностью как люди из ≪высшего света≫ и игроки в поло. Оказалось, что ≪Бессемер инвестмент компани≫ является одним из главных акционеров компаний ≪Нью
    Ингленд пауэр ассошиейшн≫, ≪Интернэшнл хайдро-электрик систем≫ и ≪Интернэшнл пейпер компани≫, не говоря уже о менее крупных компаниях.

    ≪Бессемер инвестмент компани≫ и группе, в которую входили семьи Чейс, Гэммек, Мэйджес, Кокс Брейди и Фиппс, принадлежало 66,58% акций ≪Олдвуд инкорпорейтед≫. Эта же группа была крупнейшим акционером ≪Нью Ингленд пауэр ассошиейшн≫. Свыше 20 Дюпонов владели достаточной долей капитала ≪Кристиана секюритиз компани≫, чтобы числиться в списке ВНЭК; среди акционеров этой компании имелись и другие
    холдинговые компании семьи Дюпонов, такие, как ≪Делауэр риэлги энд инвестмент компани≫, ≪Арчмир инкорпорейтед≫ и дюпоновские попечительские фонды.

    ≪Клифс корпорейшн≫, являющаяся личным орудием семьи Матеров, владеет всеми обыкновенными акциями ≪Кливленд Клифс айрон компани≫, которая была одним из крупнейших держателей акций ≪Уилинг стил корпорейшн≫ и ≪Рипаблик стил корпорейшн≫. ≪Коулесед компани≫, принадлежавшая на 50% Полю Меллону и на 50% — Эйлсе Меллон Брюс, в свою очередь входила в число главных акционеров ≪Копперс юнайтед компани≫, ≪Вирджиниен рейлуэй компани≫, ≪Питсбург коул компани≫ и ≪Дженерал америкэн транспортейшн компани≫.

    ≪Меллон секюритиз компани≫, принадлежащая Ричарду К. Меллону, Саре Меллон Скэйф и различным меллоновским фондам, была одним из ведущих держателей акций ≪Алюминум компани оф Америка≫ и ≪Галф ойл корпорейшн≫. ≪Кэртис саузуэстерн компани≫ принадлежала Артуру Кэртису Джеймсу и Харриет П. Джеймс и в свою очередь была одним из основных акционеров ≪Фелпс Додж корпорейшн≫, ≪Уэстерн пасифик рейлроуд корпорейшн≫ и ≪Миссури —Канзас — Тексас рейлроуд компани≫.

    ≪Эмпайр пауэр корпорейшн≫ была орудием ≪Лоримор корпорейшн≫ (владельцы — Эллис и Кэтрин Филлипс), ≪Делауэр Олмстед компани≫ (владельцы — семья Олмстед),
    ≪Истерн сиборд секюритиз корпорейшн≫ (совместная собственность семей Олмстедов и Филлипсов) и отдельных членов этих двух семей. Компания ≪Эмпайр пауэр≫ имела один из крупнейших пакетов акций ≪Лонг айленд лайтинг компани≫.

    ≪Фолз компани≫ была холдинговой компанией весьма многочисленной семьи Розенгартенов и одним из крупнейших держателей акций ≪Юнайтед гэс импрувмент компани≫, ≪Дюкэн лайт компани≫ и ≪Филадельфия электрик компани≫. ≪М. А. Ханна компани≫, этот монумент Марку Ханна в память о его славе в эпоху Маккинли, принадлежала семье Ханна и многочисленным взаимосвязанным ветвям этой семьи.

    Она была одним из главных акционеров компаний ≪Фелпс —Додж≫, ≪Лехай коул энд навигейшн≫ и ≪Нэшнл стил корпорейшн≫. ≪Иллджес секюритиз компани≫ принадлежала многочисленной группе Иллджес —Ченовет —Вудраф и других семей и являлась одним из крупнейших акционеров ≪Кока-кола компани≫. ≪Иллинойс глас компани≫ была холдинговой компанией многочисленной семьи Левисов и одним из главных акционеров ≪Оуэнс —Иллинойс глас компани≫ и ≪Нэшнл дистиллере продактс корпорейшн≫. ≪Лайт энд пауэр секюритиз корпорейшн≫ принадлежала семье Старлинга У. Чайлдса и была одним из крупнейших акционеров четырех больших компаний коммунального обслуживания.

    ≪Майами корпорейшн≫, холдинговая компания, управлявшая состоянием Дирингов, была одним из основных акционеров ≪Интернэшнл харвестер компани≫ и ≪Чесапик энд Огайо рейлуэй компани≫. ≪Нью-Кастл корпорейшн≫, принадлежавшая Альфреду П. Слоуну и его жене, имела крупные пакеты акций Слоунов в ≪Дженерал моторз корпорейшн≫ и ≪Филлипс петролеум компани≫.

    ≪Норт нигроз шугэр компани≫, принадлежавшая семье Оссорио, входила в число крупнейших акционеров ≪Грейт уэстерн шугэр компани≫ и ≪Америкэн шугэр рифайнинг компани≫.

    Довольно многочисленной семье Филлипсов принадлежала ≪Т. У. Филлипс гэс энд ойл компани≫, которая в свою очередь имела контрольный пакет акций ≪Федерал уотер сервис корпорейшн≫.

    ≪Питкерн компани≫, являвшаяся одним из главных держателей акций ≪Питсбург плейт глас компани≫, ≪Консолидейтед ойл корпорейшн≫ и ≪Коламбиа гэс энд электрик корпорейшн≫, принадлежала семейству Питкернов из Питсбурга.

    ≪Провидент секюритиз компани≫, владельцами которой были Уильям У. Крокер, Хелен Крокер Рассел, Чарлз Крокер и Этел Мэри де Лимур, в свою очередь владела крупнейшими
    акциями ≪Тайдуотер ассошиейтед ойл компани≫, ≪Дженерал миллз инкорпорейтед≫, ≪Пасифик телефон энд телеграф компани≫, ≪Пасифик гэс энд электрик компани≫ и
    ≪Сазерн Калифорния Эдисон компани≫. ≪Риек инвестмент компани≫, принадлежавшая семьям Риеков и Вудвордов, была одним из крупнейших акционеров ≪Нэшнл дэери продакт корпорейшн≫ и ≪Файрстоун тайр энд раббер компани≫.

    Можно было бы еще очень долго перечислять сотни других семейных холдинговых компаний, но это ничего не дало бы, кроме повторяющихся подробностей, дополняющих этот перечень.

    Таким образом, крупной собственностью, как правило, владеет и управляет не одно какое-либо лицо, какой-то господствующий над ней крез, а небольшой семейный комитет, пользующийся рекомендациями профессиональных экспертов, причем каждому из членов этого комитета принадлежит лишь небольшая часть состояния. Однако все решения по поводу этого состояния, касающиеся внешнего мира, носят такой характер, будто их диктует один человек, владеющий сотнями миллионов.

    По американским законам передача по наследству собственности с правом отчуждения запрещена, но этот запрет фактически сводится на нет способом, который можно назвать ≪серийной≫ передачей по наследству, ибо владельцы состояний, принадлежащие к третьему поколению, делают распоряжения о передаче своей собственности снова в неприкосновенные фонды еще на три поколения и так далее до бесконечности. Создание таких долгосрочных ≪серийных≫ попечительских фондов особенно широко практикуется в Бостоне.

    Как и в Англии, где закон не запрещает передавать по наследству собственность с правом отчуждения, в Соединенных Штатах крупные состояния закрепляются таким образом за еще не народившимися наследниками. Эти наследники не могли и, возможно, никогда не смогут внести в общественную жизнь страны вклад, который бы компенсировал причиняемые ей таким образом убытки. Уже с рождения они находятся в привилегированном положении, как это имеет место и в презираемой американцами традиционной европейской системе.

    Попечительские фонды

    Частные семейные холдинговые компании являются излюбленным методом обеспечения неприкосновенности крупных состояний и центрального управления ими (даже если доходы от них фактически распределяются между десятками и сотнями двоюродных братьев и сестер, теток и родственников по брачным узам). Однако наряду с ними существуют и личные попечительские фонды (фонды, управляемые по доверенности), находящиеся обычно под руководством какого-либо банка. Концентрация множества активов, управляемых по доверенности, в крупных банках, естественно, обеспечивает правлениям банков соответствующие голоса в промышленности и делает их хозяевами страны.

    Некоторые из этих фондов относительно невелики. Однако в совокупности они обеспечивают банкам колоссальное финансовое могущество. А поскольку банки руководствуются в основном одинаковыми соображениями, они действуют согласованно при голосовании по этим акциям в различных корпорациях. Размеры управляемых ими активов зачастую позволяют им выдвигать кандидатов в советы директоров корпорации, чем частично объясняется участие столь многих высших должностных лиц банков в составе советов директоров.

    Большие пакеты акций, обеспечивающие им такое положение, не являются их собственными, но наделяют их огромной закулисной властью. В некоторых случаях отдельные, внешне не связанные между собой члены советов директоров корпорации похожи на лошадей, выбегающих из одной и той же конюшни под флажками одинакового цвета, указывающего на их принадлежность одному владельцу. Семья, владеющая крупнейшим портфелем акций (20%) корпорации X, является одновременно крупнейшим акционером банка, управляющего множеством попечительских фондов, состоящих из сравнительно небольших пакетов акций корпорации X, которые в общей сумме тоже могут достигать 20%. Другой банк, также имеющий большое количество переданных ему на управление акций — допустим, 12% в сотнях управляемых им попечительских фондов,— может даже не контролироваться какой-либо из первых сторон, а лишь быть дружественно настроенным союзником.

    Обе эти группы обладают абсолютным контролем над данной корпорацией, назначают ее высших должностных лиц, определяют ее политику, используют ее влияние. В каких же масштабах осуществляется в настоящее время опека над такими фондами? ≪На конец 1964 г. отделы коммерческих банков, управляющие собственностью по доверенности, несли ответственность за инвестиционные операции по активам на сумму около 150 млрд. долл., из которых около 50 млрд. представляли собой пенсионные фонды служащих. Кроме того, эти отделы банков руководили инвестициями по агентским счетам с активами на сумму не менее 35 млрд. долл.≫. В последнем случае банки действовали в качестве агентов других
    опекунов. Таким образом, мы видим, что размеры непенсионных, или личных попечительских фондов составляют не менее 135 млрд. долл., хотя фактически они значительно превышают эту сумму, ибо, помимо банков, имеются и другие опекуны, которые не пользуются услугами банков даже в качестве агентов.

    Большинство попечительских фондов сосредоточено в нескольких крупных банках. ≪В руках 21 банка, руководившего инвестиционными операциями по доверенным им активам
    на сумму свыше 500 млн. долл., сосредоточено около 56% общих активов, а в руках 100 крупнейших отделов банков, управлявших собственностью по доверенности, — свыше 80%
    активов, управлявшихся по доверенности национальными банками. Максимальная концентрация активов наблюдалась по счетам пенсионных фондов, почти 80% активов которых, управлявшихся по доверенности национальными банками, находилось в руках 21 крупнейшего отдела национальных банков по управлению доверительной собственностью.

    Как правило, такие отделы сосредоточены в крупнейших коммерческих банках, хотя нередко относительно небольшие банки осуществляют значительные операции по доверенности, и наоборот≫. ≪Национальные банки, управляющие по доверенности активами на сумму свыше 5 млн. долл., представили сведения о наличии у них около 580 тыс. доверительных счетов, в том числе 68500 счетов корпораций и 340 тыс. счетов, по которым они осуществляли инвестиционные операции. Эти цифры, без учета счетов служащих корпораций, свидетельствуют о том, что в одних лишь национальных банках имеется не менее 920 тыс. индивидуальных, или частных, счетов, управляемых по доверенности.

    Разумеется, некоторые лица получают доходы из многих попечительских фондов. Не все
    эти фонды велики, иногда они могут насчитывать не более 5— 10 тыс. долл., и крупные банки не берут на себя управление ими. Крупные нью-йоркские банки не хотят фигурировать в качестве опекунов активов на сумму менее 100 тыс. долл., даже если такие активы могут быть включены в управляемые ими совокупные попечительские фонды, в которых смешано множество небольших активов, управляемых на доверительных началах, с пропорциональным участием, как в инвестиционном тресте.

    Средние размеры доверительных счетов, по которым банки осуществляли инвестиционные операции, без учета счетов по пенсионным фондам служащих, составляли 173 тыс. долл., но в крупных банках средние размеры таких счетов достигали 300 тыс. долл. В небольших банках средние размеры доверительных счетов составляли 53 тыс. долл. Однако ≪счета по управлению инвестициями, как правило, в среднем больше других доверительных счетов, поскольку многие банки устанавливают сравнительно высокие минимальные размеры таких счетов или минимальную ставку оплаты за операции по ним≫. Поэтому средние размеры этих счетов составляли 582 тыс. долл., а в самых больших банках они достигали 735 тыс. долл. Помимо национальных банков, надо учитывать и банки, зарегистрированные в штатах.

    ≪По нашим оценкам, банки, зарегистрированные в штатах, отвечают за инвестиционные операции по доверенным им активам на сумму около 51 млрд. долл., без учета счетов пенсионных фондов служащих, ввиду чего общие размеры таких активов во всех банках составляют около 105,5 млрд. долл.≫. Размеры активов пенсионных фондов служащих в
    таких банках были определены в сумме 29,5 млрд. долл., причем только по банкам, зарегистрированным в штате Нью-Йорк, твердая (а не оценочная) сумма этих активов составляла 23,6 млрд. долл. Счета по управляемым инвестициям во всех банках, зарегистрированных в штатах, оценивались в 20 млрд. долл.

    Таким образом, на конец 1964 г. общая сумма управлявшихся по доверенности активов, по которым банки осуществляли инвестиционные операции, достигала 155,8 млрд. долл., из которых 105,5 млрд. представляли пенсионные или личные фонды, не принадлежавшие служащим. Помимо этого, имелись активы на сумму 35 млрд. долл., в отношении которых
    банки выполняли функции агентов, консультирующих по вопросам инвестиций, а также активы на неизвестную сумму в руках личных владельцев или корпораций, не прибегавших
    к услугам банков как консультирующих агентств. Два момента, касающиеся данных о попечительских фондах, заслуживают особого внимания.

    Прежде всего, они представляют собой абсолютно новую сводку статистических данных, которые начали собираться контролером по валютным вопросам только в 1963 г. Более важное значение имеет, однако, то обстоятельство, что эти цифры указывают на глубокие корни наследственных состояний в США. Обычно считают, что попечительские фонды предназначены исключительно для вдов и малолетних сирот. Не подлежит сомнению, что и те и другие имеются среди лиц, получающих доходы из таких фондов, но, как правило, большинство из них не вдовы и не сироты, а вполне здоровые взрослые люди, которые довольно часто проводят свое время в приятном безделье. Во многих случаях первое поколение наследников, имеющих доходы из этих фондов, никогда не получает основного капитала, который оставляют для следующего поколения. Если из капитала и производятся
    выплаты, то зачастую лишь очень небольшими суммами на протяжении всей жизни получателя. Так, родоначальник компании ≪Маршалл Филд≫ основал попечительские фонды на условиях, не разрешавших внукам получить последнюю часть основного капитала до достижения ими 50-летнего возраста.

    Такие условия предотвращают возможность распыления состояний из-за незрелости суждений наследников. Первое поколение вообще не может трогать капитал, а представители второго поколения не получают его полностью, а иногда даже и частично, до достижения ими пожилого возраста. К этому времени многие из них уже сосредоточивают основной капитал, как это практикуется в Бостоне, в новых попечительских фондах, предназначенных для последующих двух поколений. Таким образом вновь обходятся законы о налогах на наследство, за исключением тех случаев, когда выплачиваются суммы из основного капитала.

    С точки зрения владельцев собственности, эта система, несомненно, имеет большие достоинства. Для неимущих же слоев населения это означает, что в их руки никогда не попадет хотя бы частица этой собственности, что бы они ни делали, за исключением ниспровержения существующей правовой системы и стоящей за ней армии. Владельцев этих состояний нельзя лишить получаемых ими доходов даже обманом.

    Совершенно очевидно, что когда такие огромные капиталы полностью секвестрованы в интересах не родившихся еще поколений, то все доступные для масс законные и незаконные экономические возможности значительно сужены. Существование попечительских фондов, как и семейных холдинговых компаний, лишний раз подчеркивает тот факт, что в Соединенных Штатах, как и в Европе, которую они намеревались превзойти в смысле наличия ≪равных возможностей для всех≫, уже сложился постоянный наследственный класс собственников. Учитывая значительно более высокий процент государственной собственности в Западной Европе в настоящее время, можно считать, что наследственная система владения собственностью укрепилась в США более прочно, чем в Европе.

    Читателю это покажется парадоксом, но в то же время он может увидеть еще более парадоксальное явление: в Европе встречаются теперь короли, настроенные более демократично, чем средние американцы. В каких же акциях сосредоточены активы попечительских фондов? Установить это нетрудно. Хотя личные активы, находящиеся в попечительских фондах, могут быть по условиям создания фондов сосредоточены в акциях одной или нескольких корпораций, при отсутствии этих условий компетентные лица, управляющие такими фондами, прибегают к принципу диверсификации. Это равносильно применению принципа, действующего в отношении инвестиционных трестов и ограничивающего их право владения ценными бумагами любого выпуска 2% всего капитала. Крупные нью-йоркские банки публикуют для сведения заинтересованных лиц списки портфелей совокупных попечительских фондов, то есть тех, в которых смешано множество более мелких фондов, причем доля участия каждого инвестора пропорциональна его вкладу.

    Различные банки по-разному определяют размеры ≪мелких≫ фондов, которые могут достигать суммы 500 тыс. долл. Понятие ≪мелкий≫ означает, что данный фонд является слишком мелким для выгодного управления им банком. Как показывают списки коллективных попечительских фондов, их средства инвестируются главным образом в акции 200 крупнейших компаний и 500 крупнейших промышленных компаний, а также 50 крупнейших торговых компаний, компаний коммунального обслуживания и железнодорожных компаний, указанных соответственно в перечнях, ежегодно публикуемых журналом ≪Форчун≫. Активы попечительских фондов инвестируются не в самых крупных компаниях, как таковых, а в относительно рентабельных конкурентоспособных компаниях, акции которых котируются по сравнительно низкому курсу в момент покупки. Одно время средства из попечительских фондов особенно широко использовались для приобретения акций страховых компаний и компаний коммунального
    обслуживания.

    Если в 30-х годах были выявлены недобросовестные методы управления некоторыми счетами попечительских фондов, как, например, использование их для закупки большого
    количества сомнительных бумаг, гарантировавшихся консорциумом, в котором участвовал сам данный банк (что в настоящее время стало невозможным, поскольку по закону такие
    страховые операции отделены от банковских), то в условиях нью-йоркской системы ≪траст-компании≫ работают под строгим государственным контролем. Институт ≪траст-компаний≫ выдвинулся на первый план, поскольку в прошлом часто случалось, что индивидуальные опекуны неумело управляли доверенным им имуществом или сами грели на нем руки. Само существование ≪траст-компании≫ зависит от ее добросовестной работы в надлежащих рамках.

    Кое-кто может спросить: каково же все-таки основное назначение попечительских фондов? Прежде чем перейти к другому вопросу, отвечу: эти фонды созданы с целью сохранять
    основной капитал неприкосновенным, ограждать его от ошибок, которые могут допускать неопытные наследники, и сводить до минимума налоги на наследство.

    Еще раз о семейных холдинговых компаниях

    Для этой цели, как и для некоторых других, создаются также личные и семейные холдинговые компании. В Кодексе доходов личная холдинговая компания определяется как компания, 50 или более процентов капитала которой принадлежит не более чем 5 акционерам, получающим доходы в основном от определенных видов капиталовложений. Примером могут служить обе холдинговые компании Меллонов, о которых уже говорилось выше. Семейные холдинговые компании выполняют те же функции, что и закрытые инвестиционные тресты, и действуют на основании соответствующих налоговых законов.

    Согласно стандартной докгрине, ≪личная холдинговая компания — это закрытая корпорация, организованная для хранения акций, облигаций и других инвестиционных активов, включая и личные служебные контракты, и используемая для сохранения доходов в целях их распределения в момент, наиболее благоприятный для индивидуальных акционеров с точки зрения налогообложения≫.

    В 1958 г., к которому относятся последние опубликованные данные, существовало 6285 личных холдинговых компаний. Другим типом замкнутой корпорации, во многих случаях
    сходной с ними по функциям, является организация, официально именуемая ≪небольшой деловой корпорацией≫. В 1962 г. таких корпораций насчитывалось свыше 120 тыс. 287
    Они облагаются налогами через своих акционеров, число которых
    не должно превышать 10.

    Личные холдинговые компании — это чисто инвестиционные компании. Общая сумма их активов составляла 5 236 429 тыс. долл., и из них 4 304 158 тыс. были сосредоточены
    только в 652 компаниях с активами не менее 1 млн. долл.; 25 компаний имели активы на сумму свыше 50 млн. долл., 12 — свыше 25 млн. и 48 — свыше 10 млн. долл. Общие доходы этих компаний достигали 361 916 тыс. долл., из которых 216 822 тыс. поступили за счет дивидендов. Все эти компании независимо от их размеров были орудиями владельцев крупных состояний.

    Еще одним преимуществом корпораций этих двух типов является то, что в них сосредоточены акции корпораций, предоставляющие право голоса, а следовательно, обеспечивающие всем их фактическим акционерам особые преимущества. Предположим в целях упрощения, что существует семейная группа в составе 200 человек; каждому из них принадлежат акции на сумму ровно 1 млн. долл. в мифической ≪Суперкосмос корпорейшн≫, выпущенные акции которой оцениваются в 1 млрд. долл. Ясно, что каждый из этих акционеров, если исходить из принадлежащих ему лично акций, не будет пользоваться особым влиянием в компании, являясь лишь одним из многих мелких держателей акций. Однако, объединившись в группу личных холдинговых компаний, они уже будут владеть 20% акционерного капитала, благодаря чему смогут назначать членов совета директоров и всегда быть заранее в курсе дел компании. Их представители могут обмениваться внутренней информацией о деятельности компании с соответствующими группами в других компаниях в целях ориентации по вопросам капиталовложений. Кроме того, как группа они становятся политической силой.

    При существующем налоговом законодательстве самые богатые люди обычно стараются удерживать выплату дивидендов на низком уровне по сравнению с доходами компаний.
    Семейная инвестиционная компания может удерживать часть своих доходов в качестве резерва корпораций, что создает членам такой компании налоговые льготы. Этот резерв
    корпораций в свою очередь используется для новых капиталовложений. В торгово-промышленных компаниях, производящих товары широкого потребления или оказывающих услуги населению, средние выплаты по дивидендам обычно составляют около 50% доходов. Некоторая часть доходов удерживается для замены изношенного оборудования, для расширения производства и для сохранения стабильных дивидендов в менее благоприятные годы. Однако даже компании, получающие высокие доходы, выплачивают дивиденды по самым различным ставкам, от нуля до 80%. Мелкие акционеры предпочитают компании, выплачивающие высокие дивиденды. Однако многие из крупных акционеров теперь предпочитают компании, выплачивающие дивиденды по низким ставкам, ибо в таких случаях снижается их личный подоходный налог.

    Контроль над компаниями, в каких бы формах он ни осуществлялся, дает акционеру известное право голоса в важном вопросе о ставках выплат по дивидендам. Однако в последние годы многие крупные корпорации удерживают часть доходов, значительно превышающую суммы, необходимые для замены оборудования и будущих выплат по дивидендам. Такие доходы используются для покупки компаний, действующих в других областях (частичное осуществление политики диверсификации капиталовложений), а также для покупки контрольных пакетов акций иностранных компаний, что можно считать проявлением экономического империализма.

    Для крупных акционеров это выгодно потому, что деньги не выплачиваются им в виде доходов, подлежащих налогообложению, а непрерывно реинвестируются, еще больше увеличивая тем самым стоимость их акций. Однако если какой-либо крупный акционер хочет получить более значительную сумму за счет доходов, он может взять ее в виде прибыли на капитал, облагаемой налогом по низкой ставке, продав часть принадлежащих ему акций. Данные о больших годовых накоплениях доходов за счет прибыли от капитала, представляемые Управлению внутренних налоговых сборов начиная с 1950 г., выявляют истинное положение вещей.

    За последнее время в мире корпораций возникло новое понятие: ≪растущая компания≫. Растущая компания—это компания, которая растет. Такое название широко применяется
    брокерами по отношению к новым компаниям, создающимся в новых отраслях промышленности. Не все эти компании являются растущими, ибо, как показал опыт, не все они растут. Но любую из них, постоянно реинвестирующую значительную часть своих доходов, безусловно, следует считать растущей компанией. С точки зрения налогообложения такие компании являются выгодными для акционеров.

    Короче говоря, самые богатые люди меньше заинтересованы в росте своих доходов, подлежащих обложению налогами, чем в увеличении их доли участия в капитале, не облагаемой налогами. Эту долю в случае необходимости всегда можно превратить в деньги.

    Дополнительные замечания

    По поводу американских владельцев наследственных состояний нам осталось сделать лишь несколько замечаний, опровергающих широко распространенное мнение о них. Принято считать, что наследники основателей крупных состояний—это сравнительно малокомпетентные прожигатели жизни или в лучшем случае бледная копия родоначальника. Хотя даже среди самых богатых людей встречаются расточители—в большинстве случаев женщины или мужчина, стремящийся произвести впечатление на какую-либо женщину (Астор, Вандербильт, Херст и другие), наследники всех сохранившихся в настоящее время крупных состояний в целом проявляют, видимо, все больше способностей в деле осуществления стандартной доктрины при все усложняющихся обстоятельствах.

    Основатель богатства, возможно, и не понял бы всего, что они делают, однако ему пришлось бы признать, что они по сравнению с ним добиваются не худших, а иногда и лучших результатов. Отчасти это объясняется тем, что наследники могут пользоваться услугами более квалифицированных специалистов, глубоко разбирающихся в любой сложной ситуации: экономистов, статистиков, аналитиков, инженеров, психологов, юристов и т. д.

    Двое основателей состояния Дюпонов поступили весьма разумно, создав ≪Дюпон де Немур энд компани≫, и в связи с этим заслуживают глубокого поклона со стороны всех подлинных почитателей золотого тельца. Но их явно обогнали последующие поколения Дюпонов, каждое из которых не упускало случая увеличить унаследованную часть состояния. То же можно сказать и о Фордах. После первого большого успеха Генри Форд, человек догматичный и консервативный, начал терять свои позиции. Он не желал прислушиваться к мнению своего сына Эдзела, который, как полагали близкие к нему люди, поставил бы дела компании на более прочную основу, чем это произошло в 40-х годах. Однако внук Генри Форда, Генри Форд И, не достигший и 30 лет (впоследствии ему стали помогать двое его младших братьев), еще более обогатил ≪Форд мотор компани≫, добился
    еще большего общественного уважения и престижа. За 10 лет с небольшим внуки умножили капитал компании более чем в 5 раз, обогнав темпы развития экономики в целом,
    причем они, несомненно, немало занимались и невыявленной побочной деятельностью.

    Успехи сыновей судьи Томаса Меллона превзошли его финансовые достижения, а его внуки в более трудных условиях также, видимо, не утратили ≪дара Мидаса≫. Меллоны, окруженные семейными холдинговыми компаниями, попечительскими фондами и банками, и поныне сохранили свое могущество.

    Что касается Рокфеллеров, то может показаться, что никому из них никогда не удастся превзойти старого монополиста, создавшего этой семье славу в финансовом и политическом мире. Но многие авторитетные специалисты стали бы утверждать, что Джон Д. Рокфеллер-младший выполнил гораздо более трудную задачу, удержав состояние в руках семьи, невзирая на резкие политические нападки на нее.

    Мнение судьи Меллона, что удержать деньги труднее, чем нажить, стало официальной частью стандартной доктрины. А если это так, то надо считать, что Рокфеллер-младший,
    которому досталось в наследство трудное положение, превзошел своего отца. Внуки же преуспевают еще больше, ибо, помимо умножения семейного состояния, они, преодолев
    большие трудности, сумели стать кумирами значительной части населения страны.

    Что касается теории, согласно которой деньги труднее удержать, чем нажить, то с ней, вероятно, мало кто согласится. Но, поразмыслив, убеждаешься, что это так. Большинство
    взрослых людей имеют работу и получают заработную плату. Но на сколько хватает их недельного заработка? В состоянии ли они не тратить его? В большинстве случаев люди не могут этого делать, если они не хотят умереть с голоду.

    Фактически большинство людей не могут сэкономить и 5 центов из своего заработка. Такое положение убедительно доказывает справедливость этого утверждения. Средний американец считает, что если бы он получал больше денег, то часть их сумел бы сохранить. Допустим, что в очень немногих случаях это было бы возможно. Но ведь люди получают иногда большие выигрыши на бегах или по лотерейным билетам и внезапно оказываются владельцами крупных сумм. Как смеялся бы старый судья Меллон, если бы услышал их взволнованные заявления репортерам о том, что они собираются приобрести на доставшиеся им таким образом деньги: купить новый дом, новое передвижное кресло для бабушки, новую автомашину, поехать во Флориду, а затем купить какие-либо государственные облигации, курс которых падает. Но через год-два выясняется, что их финансовое положение не лучше прежнего, и они с грустью вспоминают о том времени, когда внезапно разбогатели.

    ≪Что же произошло с этими деньгами,— вопрошают они.— Куда они делись?≫

    Большинство людей не могут удержать деньги, как правильно отмечал судья Меллон, ибо все они тратят их, как дети. Этим-то и пользуются стяжатели, стремящиеся к наживе. Одна из задач рынка заключается в том, чтобы заставлять людей расставаться с их деньгами, зачастую получая в обмен лишь мишуру.

    Нынешнее положение 200 корпораций, обследованных ВНЭК

    Что же произошло с 200 корпорациями, обследованными ВНЭК, за истекшие 25 лет? Покатились ли некоторые из них под откос, увлекая за собой в пропасть своих владельцев?
    Спустились ли некоторые из них с верхушки пирамиды? ≪Анализ данных за 1937 г. о 200 нефинансовых корпорациях,— говорится в ≪Дартмутском докладе≫, — выявляет целый ряд различных моментов. Если исходить из текущих цен, то по этой группе в целом отмечается большой рост.

    Если же исходить из постоянных цен (с корректировкой на обесценение денег), то общий рост по этой группе, вероятно, лишь немногим превышает темпы роста экономики. Однако
    больше углубляться в этот вопрос не представляется возможным ввиду отсутствия подробных данных о бухгалтерских операциях, осуществлявшихся различными фирмами в
    связи с падением курса доллара и ростом их активов≫.

    Список ВНЭК приводится в приложении Б наряду с составленным в 1964 г. перечнем крупнейших нефинансовых корпораций. В этом списке произошли некоторые (хотя и незначительные) изменения в отношении лиц, владеющих богатствами и осуществляющих над ними контроль. За исключением единичных новичков, владельцами указанных в нем компаний остались те же группы, которым они принадлежали в 1937 г.

    Некоторые компании выпали из главного списка ведущих 200 компаний не потому, что полностью сошли со сцены, а лишь потому, что были вытеснены в результате слияний или
    возникновения новых отраслей промышленности, таких, как авиационная и транспортировка природного газа по трубопроводам. За исключением меллоновской фирмы ≪Консолидейшн коул компани≫ (Питсбург), все угольные компании были вытеснены из этого списка компаниями по снабжению природным газом- Железные дороги отодвинулись в списке несколько назад, а некоторые и совсем выпали из него, но железная
    дорога Эри — Лакаванна в результате слияния сохранилась в списке. Меллоновская компания ≪Пулман инкорпорейтед≫ потеряла свое прежнее значение частично в результате судебного постановления на основе антитрестовского законодательства.

    Ясно, что потеря железными дорогами своего прежнего монопольного положения в связи с
    развитием новых видов транспорта лишила их прежнего могущества. В производстве мясных консервов ≪большую четверку≫ заменила ≪большая двойка≫— фирмы ≪Суифт≫ и ≪Армор≫. Электроэнергетические компании коммунального обслуживания,
    числящиеся в обоих списках, нельзя полностью сопоставить друг с другом. В более поздний из этих списков внесены многие новые региональные компании, возникшие в результате ликвидации старых холдинговых компаний. Но по сути, в обоих списках фигурируют одни и те же электроэнергетические предприятия, хотя зачастую под разными названиями.

    Кинокомпании были вытеснены из списка вследствие конкуренции, возникшей после появления телевидения и неблагоприятных для них постановлений по антитрестовским процессам. Их владельцев никогда серьезно не причисляли к самым богатым людям. В общем, всего из списка было, видимо, вытеснено около 50 компаний. Помимо 3 угольных компаний, 2 консервных и 15 холдинговых компаний старого типа в сфере коммунального
    обслуживания, этими компаниями являются следующие: ≪Тексас галф салфер≫, ≪Америкэн шугэр рифайнинг≫, ≪Америкэн вулен (текстрон)≫, ≪Херст консолидейтед≫, ≪Интернэшнл шум≫, ≪Нью-Джерси зинк≫, ≪Юнайтед Стейт смелтинг≫, ≪Нэшнл сапплай≫, ≪Юнайтед шу машинери≫, ≪Гимбел, Маршалл Филд≫, ≪Р. X. Мэйси≫, ≪Хадсон энд Манхэттен рейлроуд≫ б межштатных железнодорожных компаний и две кинокомпании. Ни одна из действительно крупных корпораций не утратила своих позиций.

    Некоторые из новых компаний, попавших в список, возникли в результате разделения корпораций. ≪Уэстерн электрик≫ откололась от ≪Америкэн телефон энд телеграф≫ и
    стоит в настоящее время на 25-м месте. Единственной другой новой компанией в числе первых 25 крупнейших корпораций является ≪Теннесси гэс трансмишн≫, возникшая в результате мобилизации нового капитала. Единственная новая компания в числе вторых 25 крупнейших фирм — это ≪Эль-Пасо нэчурел гэс≫, созданная при таких же обстоятельствах.

    Новыми в числе вторых по величине 50 корпораций являются только ≪Сперри Рэнд≫ и ≪Олин Мэтисон≫, созданные путем слияния менее крупных компаний. Короче говоря, в последнем списке представлены все те же старые компании и добавлены несколько новых, основанных главным образом путем слияния, за вычетом нескольких компаний, вытесненных из списка. В самой верхушке ничего не изменилось, за исключением того, что компании стали еще больше. Указанная в начале обоих списков ≪Америкэн телефон энд телеграф≫ — крупнейшая компания в мире, акции которой распределены среди множества акционеров, обладала в 1964 г. активами на общую сумму 30,306 млрд. долл. против 3,859 млрд. долл. В 1937 г. ≪Стандард ойл компани оф Нью-Джерси≫, чисто промышленная компания, по размерам своих активов крупнейшая в мире, имела активы на сумму 12,49 млрд. долл. против 2,06 млрд. в 1937 г. и стояла в обоих списках на втором месте.

    Самой мелкой компанией в списке ВНЭК является ≪Тексас галф салфер≫, активы которой составляли 62,9 млн. долл. Мелкая компания в более позднем перечне журнала ≪Форчун≫—это ≪Скотт пейпер≫, с активами 413,8 млн. долл., за которой сразу же следует ≪Эллайд сторз≫. Список ВНЭК составлялся в период депрессии, а список ≪Форчун≫ —после войны и двадцатилетнего периода бума, усиленной концентрации капитала и инфляции.

    Что касается лиц, владеющих корпорациями и осуществляющих над ними контроль, то в этом отношении значительных перемен не произошло, за исключением того, что в настоящее время их власть усилилась еще больше. В числе первых 25 компаний фигурируют 4 рокфеллеровские компании, тогда как в 1937 г. их было 3, а всего их насчитывается 6 в списке ВНЭК и 7 в списке ≪Форчун≫. Обе крупные дюпоновские компании передвинулись вверх в перечне первых 25 компаний, относительно улучшив свои позиции. Одна из крупнейших меллоновских компаний ≪Галф ойл≫ перешла на 8-е место среди первых 25 компаний, тогда как в 1937 г. Она не фигурировала в их числе. ≪Форд мотор компани≫ передвинулась с 23-го места на 4-е.

    Одним из самых разительных примеров роста за период около тридцати лет, разделяющий оба списка, явилась ≪Сиерз, Робэк энд компани≫, которая передвинулась с 69-го места, с активами на сумму 284 млн. долл., на 9-е место, с активами 4,271 млрд. долл., создав крупнейшую в мире систему розничных магазинов. Соответственно укрепилось положение
    доминирующей в этой компании семьи Розенвальдов, которая в настоящее время владеет собственностью, оцениваемой более 500 млн. долл., и скоро перейдет в категорию сверхбогачей. Еще более яркий пример растущей компании представляет собой ≪Интернэшнл бизнес машинз≫, ведущая фирма в области производства электронно-вычислительных машин, которая по размерам своих активов перешла со 185-го места на 12-е. Большинство же новых компаний, появившихся в этсм списке, возникло в результате слияний, ≪взлетов≫ или развития новых отраслей промышленности, таких, как авиация
    и газотрубопроводы, на основе нового капитала. Однако лишь немногие из этих новых компаний представляют собой новые состояния. В результате слияний в списке появились,
    заняли более высокие или удержали за собой прежние места следующие компании: ≪Дженерал телефон≫, ≪Америкэн метал клаймекс≫, ≪Интернэшнл телефон энд телеграф≫, ≪Олин Мэтисон≫, ≪Бэрлингтон индастриз≫, ≪Эри-Лакаванна≫, ≪Джорджия-Пасифик≫, ≪Дженерал дайнемикс≫, ≪Юнайтед мерчантс≫ и ряд других. Хотя в обоих списках фигурирует лишь очень небольшая часть американских компаний, на их долю приходится почти 70% всей национальной продукции США. Основная экономическая деятельность предприятий, не вошедших в списки, представляет гораздо меньшую часть общего ≪пирога≫.

    ≪Алюминум компани оф Америка≫ перешла с 79-го на 38-е место, хотя ее монопольное положение пошатнулось в связи с продажей ее конкурентам построенных во время войны государственных алюминиевых заводов. Не менее 3 новых компаний, появившихся в главном списке—≪Кайзер алюминум≫, ≪Кайзер индастриз≫ и ≪Кайзер стил≫,— принадлежали одному из этих конкурентов, семье Кайзеров, укрепившей свое положение благодаря правительственной поддержке. Принадлежавшая семейству Пью ≪Сан ойл компани≫ перешила со 138-го места на 75-е. Хотя компания Ж. П. Гетти ≪Тайдуотер ассошиейтед ойл компани≫ передвинулась с 92-го места только на 69-е, не следует забывать, что большая часть ее активов принадлежит Гетти, как и активы многих других нефтяных компаний, менее крупных, чем компании, фигурирующие в этом списке.

    Этот последний список крупнейших американских собственников свидетельствует о том, что великими финансовыми магнатами Соединенных Штатов как индивидуально, так и
    коллективно все еще остаются Рокфеллеры, Дюпоны, Форды, Меллоны, Розенвальды, Пью, Гетти, Фиппсы, Матеры, Хартфорды, Маккормики, а также отдельные лица, такие, как Аллеи Кэрби, который, помимо владения пакетами акций ≪Нью-Йорк сентрал≫ и ≪Вулворт≫, является одним из ведущих акционеров крупнейшего треста ≪Мэнюфакчурерз Гановер траст компани оф Нью-Йорк≫.

    Здесь вновь возникает старый вопрос: оставались ли их позиции в компаниях одинаковыми на протяжении всех этих лет? Как известно, кое-кому из них, например Дюпонам, удалось сохранить свои позиции. В рокфеллеровских активах произошли известные сдвиги, а активы Фордов остались примерно такими же, какими были к моменту смерти Генри Форда I. В период, когда ВНЭК проводила свое исследование, Розенвальдам принадлежало 12,5% активов ≪Сиерз, Робэк энд компани≫. Учитывая непрерывный быстрый рост этой компании, вряд ли можно предположить, что они продали свои акции. Наоборот, руководствуясь стандартной доктриной, они скорее увеличили размеры своих активов в ней.

    По мере уменьшения в экономике страны роли железнодорожных и угольных компаний их крупнейшие акционеры, несомненно, стремились отделаться от своих акций. Однако возможно, что потом они восстановили свои портфели акций по более низким курсам; за последние же годы положение железнодорожных компаний значительно улучшилось как в
    отношении их доходов, так и положения их ценных бумаг на рынке.

    По имеющимся данным, никто из таких крупных капиталистов, как Хартфорды, Зеллербахи, Уэйерхойзеры, Дьюки, Питкерны, Мэтью, Суифты и другие, не сошел со сцены. Среди менее крупных предпринимателей, безусловно, имели место случаи перехода активов от одной компании к другой — в таких, например, областях промышленности, как нефтедобывающая, авиационная, добыча и транспортировка природного газа.

    Однако владельцы старых состояний пробили себе путь в преуспевающие новые предприятия, как это сделала, например, группа Гарриман — Уорбург — Страус, с самого начала вложившая капиталы в ≪Поларойд≫. Мы видели, что концентрация владения активами — одна из характерных особенностей мелких компаний. Это обстоятельство, а также концентрация собственности в крупнейших компаниях свидетельствуют о том, что концентрация владения и контроля в руках немногих людей органически присуща американской экономике. Хотя не менее 20 млн. человек являются держателями акций (обычно очень небольшого числа) этих и сотен других компаний, непреложные факты, как показывает исследование ВНЭК, свидетельствуют о том, что от 2—3 до 20 крупнейших акционеров владеют очень большими пакетами акций этих компаний, а иногда и всем их капиталом. Было установлено, что небольшие, тесно связанные между собой группы полностью владели активами ≪Грейт атлантик энд пасифик ти компани≫, ≪Форд мотор компани≫ и ≪Кэмпбелл суп компани≫. Таким образом, мелкие акционеры — это не более чем насекомые, ползающие по спинам бегемотов.

    #3888

    Arc
    Модератор

    Глава VII

    АМЕРИКАНСКАЯ ПЛУТОКРАТИЯ.

    ОЧЕРК

    Итак, мы имели полную возможность убедиться, что всеми крупными промышленными предприятиями в Соединенных Штатах владеет и контролирует их весьма немногочисленный круг людей, такой же немногочисленный, как и клан собственников в ≪банановых≫ и других отсталых республиках. Выяснив на основании самых последних данных, кому принадлежат и кем контролируются отдельные части обширного экономического целого, нам остается показать, что представляет собой это целое.

    Основное содержание этой главы сводится к тому, что почти во всей экономической системе Соединенных Штатов господствует более 500 тыс. человек. Слово ≪человек≫ употребляется здесь в самом прямом биологическом смысле этого слова, а не используется вместо слова ≪корпорация≫; эти люди почти полностью контролируют экономику страны и, несомненно, оказывают на нее огромное влияние. Таким же громадным влиянием пользуются они и в политической жизни страны. Орудием же или архимедовым рычагом этого мощного, в высшей степени личного влияния и контроля служит крупная корпорация. 10% американцев в той или иной степени могут считать, что они также участвуют во владении этими предприятиями, но их участие поистине ничтожно; все остальные американцы, не входящие в этот процент, являются владельцами лишь личного движимого имущества.

    Таким образом, подавляющее большинство американцев не имеют ровно никакого отношения к крупной промышленной собственности. В это очень трудно поверить тем, кто ежедневно подвергается идеологической обработке средствами массовой пропаганды Соединенных Штатов; тем не менее это факт, с которым многим очень трудно примириться.

    Оперирующие фирмы

    В 1963 г. (более поздними данными мы не располагаем) в США насчитывалось 4797 тыс. оперирующих фирм — на 22 тыс. больше, чем в 1962 г. В это число не входят сельскохозяйственные предприятия, а также юридические фирмы и корпорации частных врачей. Почти половина общего числа фирм, 2032 тыс., занимается розничной торговлей через сеть местных магазинов, которые, как правило, зависят от местных банков. В конце 1961 г. 939 тыс. предприятий принадлежало различным компаниям и 9242 тыс.— индивидуальным владельцам.

    Валовой продукт страны, то есть общее количество товаров, проданных различными фирмами, частными и государственными, и оказанных ими услуг, составил в 1962 г. 554,9 млрд. долл. В 1965 г. он выражался в сумме примерно 600 млрд. долл. (темпы экономического роста страны составляли 5,5%), а в 1968 г. превышал 700 млрд. долл. В 1962 г. 500 крупных промышленных корпораций реализовали продукции на 229,08 млрд. долл., что составляет 42% валового продукта. Около 65% этой суммы, или 149,4 млрд. долл., пришлось на долю 100 наиболее крупных промышленных корпораций; на долю следующих по размерам 100 корпораций пришлось 36,2 млрд., третьей сотни — 20,5 млрд. и четвертой сотни — 13,2 млрд. долл. При взимании налогов министерство финансов выделяет особую категорию ≪активных корпораций≫, число которых в 1961 г. составляло 1 190286. В эту категорию входят страховые и финансовые корпорации, компании по продаже недвижимой собственности, а также фирмы, занятые в сфере обслуживания, сельском, лесном и рыбном хозяйстве. Для того чтобы получить удобные для сопоставления данные, исключим эти корпорации из общего числа активных корпораций
    и оставим лишь горнодобывающие, строительные и промышленные предприятия, фирмы, обеспечивающие работу транспорта, средств связи, электро- и газоснабжение, а также оптовые и розничные торговые предприятия; таким образом, мы получим интересующую нас категорию крупных промышленных предприятий, число которых равно 675 074. Общий капитал всех этих 675 074 промышленных и торговых предприятий составлял в 1961 г. 561,778 млрд. долл.; при этом на долю 500 крупнейших промышленных компаний приходилось 186,769 млрд., а на долю 100 самых крупных компаний— 125,734 млрд. долл.

    В 1962 г. активы 500 крупнейших компаний увеличились более чем на 10 млрд. долл. Таким образом, более 30% активов всей страны приходилось на долю 500 крупнейших промышленных компаний. В 1961 г. большая часть всех активов и чистой прибыли принадлежала тем компаниям из общего числа активных промышленных и непромышленных корпораций, которые имели активы в 50 млн. долл. и больше, что дает право отнести их к числу весьма крупных предприятий. Таких компаний насчитывалось 2632, то есть 0,2% общего числа 1 190 286 активных корпораций. На их долю приходилось
    812,396 млрд. долл. из общей суммы активов корпораций, равной 1 289,516 млрд. долл., то есть около 65%, и 30,270 млрд. долл. чистой прибыли из общей суммы 45,894 млрд. долл., то есть 66% чистой прибыли всех корпораций, вместе взятых.

    Если мы снова ограничим число рассматриваемых нами корпораций только активными промышленными и торговыми компаниями, то придем к заключению, что 1073 компании с
    активами на сумму свыше 50 млн. долл. располагали более чем 60% всех активов промышленных и торговых корпораций, то есть 346,922 млрд. долл. из общей суммы 561,778 млрд. долл. и 70% чистого дохода, то есть 24,151 млрд. долл. из общей суммы 35,916 млрд. долл. Кроме того, одна головная корпорация очень часто включает в себя еще несколько крупных корпораций, ибо было бы неверно думать, что все крупные корпорации являются обособленными образованиями.

    Число предприятий с капиталом менее 50 млн. долл. (почти 60% таких предприятий располагает менее 100 тыс. долл.) пока еще достаточно внушительно, но оно постепенно сокращается из-за их небольшой прибыльности. Поэтому с величайшей осторожностью можно сказать, что большая часть производства в Соединенных Штатах сосредоточена в руках весьма небольшого числа очень крупных корпораций, полностью контролируемых узким, замкнутым кругом лиц.

    Убедительным подтверждением этому может служить тот факт, что в том же 1961 г. 1073 крупнейшие промышленные и торговые корпорации реализовали продукции на огромную
    сумму — 302,536 млрд. долл., что составляет 60% всего валового продукта страны. Все приведенные выше цифры взяты из официальных правительственных бюллетеней. Обратимся теперь к данным промышленных корпораций. ≪На долю 7126 американских компаний, насчитывающих 100 и более служащих (2,5% общего числа промышленных корпораций, равного 286817) , приходится 90% всех активов и 83% доходов от реализованной продукции≫,— говорится в имеющем широкое распространение справочнике, содержащем данные за 1961 г.

    13 крупнейших фирм страны, в каждой из которых занято 100 тыс. и более рабочих, располагают активами на 37,9 млрд. долл. (15,3% всех активов промышленных предприятий страны) и получают доход от реализации продукции в сумме 47,1 млрд. долл., что составляет 13,6% общего дохода. Итак, каким бы источником мы ни пользовались, картина получается одна и та же: интенсивная концентрация. Чуть больше 7 тыс. правлений часто взаимосвязанных корпораций имеют 83% дохода всей реализуемой в стране продукции. Совершенно очевидно, что тот, кому принадлежат крупные корпорации или кто контролирует их, контролирует и львиную часть экономики страны. Отсюда следует, что всеобщее представление, будто корпорации принадлежат миллионам мелких держателей акций, в корне неверно. Мелкий акционер полезен в некоторой степени, и тем не менее с ним можно не считаться. На дела корпорации он имеет не больше влияния, чем рядовой служащий. Вообще говоря, он нуль, ничто.

    Тенденция к слиянию

    Число мелких предприятий постоянно уменьшается из-за банкротства их владельцев либо потому, что гигантские корпорации заглатывают их безо всякого зазрения совести. Можно выделить три периода, когда случаи слияния предприятий в Соединенных Штатах были особенно часты: первое десятилетие, третье десятилетие и годы после второй мировой
    войны. С 1920 по 1929 г. было зарегистрировано 6818 случаев слияния предприятий, с 1930 по 1939 г. — 2264, с 1940 по 1949 г.— 2411; с 1950 по 1959 г.— 4089 и с 1960 по 1963 г.— 1978. Как правило, промышленные гиганты поглощают более мелкие предприятия, и лишь в некоторых случаях несколько небольших компаний неожиданно объединяются в крупные корпорации.

    Само слово ≪слияние≫ всегда подразумевает поглощение предприятием-гигантом более мелких предприятий, и лишь в очень редких случаях происходит объединение нескольких
    мелких предприятий. Так, с 1951 по 1961 г. в США произо357 шло 3736 случаев слияния предприятий, в которых участвовало 500 крупных промышленных компаний и 50 крупнейших торговых фирм. При этом первые 100 самых крупных промышленных корпораций поглотили 884 мелкие фирмы, вторые по масштабам 100 компаний поглотили 1059, третьи 100 компаний — 577, четвертые — 453 и последние 100 — 431 фирму.

    Что касается торговых фирм, то 50 крупнейших компаний поглотили 332 более мелкие фирмы. С 1948 по 1960 г. 33,4% всех приобретенных в результате слияния активов перешло к компаниям с капиталом более 50 млн. долл. и более и 34,3%— к компаниям с капиталом от 10 млн. до 50 млн. долл. Активы же, перешедшие к предприятиям с капиталом менее 1 млн. долл., составляют всего лишь 1,6% общей суммы. Такая же тенденция наблюдалась
    и в 1960, 1961, 1962 годах. И хотя более поздних данных мы не имеем, есть все основания полагать, что с 1962 г. этот процесс идет еще интенсивнее. Мелкий предприниматель, о котором так любят говорить конгрессмены в маленьких городах, все больше вытесняется
    из деловой жизни Америки, ибо он не может выдержать конкуренции, являющейся традиционным камнем преткновения для каждого свободного предпринимателя, не входящего в корпорацию крупных воротил. С 1921 по 1935 г. Финансовый крах подстерегал ежегодно 20 тыс. человек (не считая нашумевшего банкротства железных дорог); общая сумма долга превышала 500 млн. долл., причем каждый разорившийся предприниматель имел в среднем долга от 21 тыс. до 27 тыс. долл. С 1936 по 1940 г. число банкротств в год
    упало до 12 064, а в 40-х годах едва превышало 5 тыс., однако в 50-х годах число банкротств быстро возросло с 8058 в 1951 г. до 14053 в 1959 г. В 60-х годах ежегодная цифра банкротств превышала 15 тыс.

    Как правило, разорялись очень мелкие фирмы. В 1961 г. общая годовая сумма долга обанкротившихся предприятий превысила 1 млрд. долл.; такой она оставалась и в последующие два года. А сколько за этими цифрами обманутых надежд на удачу, сколько усилий преуспеть! Теперь стал почти непреложным законом тот факт, что в конечном счете мелкие предприниматели разоряются и выходят из игры, тогда как для представителей высших деловых кругов, объединенных в корпорации, ≪банкротство≫—понятие чисто умозрительное.

    Широкая пропаганда преуспевающего мелкого коммерсанта, основанная на считанных случаях из реальной действительности, ведется в Соединенных Штатах с целью вовлечь
    в водоворот бизнеса многие тысячи легковерных американцев. Совершенно не искушенные в логическом анализе делового мира, они с невероятным оптимизмом принимают на веру
    односторонние выводы таких печатных органов, как ≪Тайм≫, ≪Форчун≫ и ≪Уолл-стрит джорнэл≫. В подавляющем большинстве случаев все, что им удается сделать,— это перекачать свои скудные средства в сейфы поставщиков промышленного оборудования, которые после банкротства им приходится пускать с молотка. И даже само банкротство, будучи явлением постоянным в деловой жизни Соединенных Штатов, стало процветающим бизнесом.

    Вступление в деловой мир в Соединенных Штатах всегда было и остается для каждого в высшей степени рискованным шагом. Здесь много званых, но мало избранных. Большинство тех, кому удается закрепиться среди предпринимателей, все время находятся на грани краха; они вынуждены постоянно брать краткосрочные ссуды в банках, рискуя оказаться жертвой то падения цен, то забастовки, то капризов погоды. Даже простое ухудшение погоды, не предвиденное для данного времени года, приводит к разорению тысячи владельцев гостиниц, ресторанов, магазинов и других предпринимателей в сфере обслуживания. Многие безнадежно увязают в долгах. Кроме неприятностей местного характера, мелкому предпринимателю постоянно грозят крупные корпорации, которым не страшны никакие превратности судьбы, как не страшны гранитным скалам разбивающиеся
    у их подножия морские волны. Любое бедствие, даже атомную войну, переживут звания, патенты, секреты фирмы, некоторые ведущие работники фирмы и организационные построения.

    Ведь когда-нибудь все придется начинать сначала. А кто может сделать это лучше, чем Дюпоны, Рокфеллеры, Форды, Пью, Гетти, Розенвальды и им подобные? Ибо, кроме всего прочего, они хранят секреты применения всех технических средств и организации производства. Помимо денег, они обладают еще кое-чем: самыми широкими знаниями и
    навыками в области организации производственного процесса.

    Свободное предприятие против корпорации

    Слово ≪бизнес≫ в применении к крупным корпорациям давно уже потеряло свое первоначальное значение. Владельца небольшого обувного магазина с полным правом можно назвать бизнесменом, или свободным предпринимателем. Но бизнесменами мы часто называем и Генри Форда II, и Поля Гетти, и Кроуфорда Гринуолта, и Роджера Блафа.
    Однако все перечисленные выше бизнесмены имеют так же мало общего с мелким торговцем, как шарманщик — с музыкантом-виртуозом.

    Основной чертой любого свободного предприятия является то, что оно в любой момент может обанкротиться, одним словом, оно постоянно подвергается риску. Крупнейшие же
    американские корпорации никакому риску не подвергаются. Им, так же как государственной казне, не грозит никакое банкротство. Здесь риск минимальный. Их финансовые резервы и другие средства — надежная гарантия против полного банкротства. Кроме того, они настолько прочно вошли в самую плоть американского общества, что являются предметом постоянной заботы и опеки со стороны высшей власти в стране.

    Ярким подтверждением этому может служить судебное разбирательство финансового краха железных дорог в начале нашего века, которые из-за грубых нарушений финансовой
    дисциплины попали в плачевное положение. В результате многие рядовые кредиторы потерпели огромные убытки. Однако при реорганизации управления железными дорогами под надзором федеральных судебных властей они сумели возместить все убытки и восстановить свое финансовое положение до нормального, подчас под руководством того же правления, тех же банков и при участии тех же крупных держателей облигаций. Ибо железные дороги выполняют жизненно важную функцию в обществе.

    Еще ни у одной крупной промышленной корпорации дела не шли так уж плохо, чтобы ей пришлось прибегнуть к финансовой помощи правительства. Финансовое положение таких корпораций чрезвычайно устойчиво благодаря их повседневной монопольной деятельности, которую иногда даже официальные органы признают незаконной.

    Что же это за свободное предприятие, если оно не сопряжено с риском разорения, который можно считать наиболее характерной чертой свободного предпринимательства на протяжении всего его существования? Если такое предприятие существует, то его следует считать новой ступенью в истории предпринимательства.

    Специалисты по корпорациям вынуждены как-то отличать крупные корпорации от обычных корпораций, которые никак не застрахованы от финансового краха. Сначала они стали употреблять весьма расплывчатый термин ≪большой бизнес≫. Но, как мы уже убедились, крупные корпорации отличаются от обычных в основном не размером, а другими, более важными чертами. Крупные корпорации не только чрезвычайно велики, но они не подвержены банкротству и, стало быть, не могут прекратить свое существование.

    Некоторые специалисты стали называть их другим термином —≪сверхкорпорация≫, он более удачен хотя бы потому, что указывает в какой-то мере на их главенствующее положение. Но в чем же заключается это главенство? В том, что им не грозит банкротство,
    или в их размерах?

    Сверхкорпорацию, по сути дела, нельзя считать свободным предприятием, по крайней мере в том смысле, в котором это слово употреблялось в истории предпринимательства и употребляется по сей день. Словесные выражения в данном случае не отражают тех изменений, которые произошли в самой структуре экономики. Несомненно, однако, что крупная корпорация занимается бизнесом, ведет торговлю.

    Один из экономистов, характеризуя компанию ≪Америкэн телефон энд телеграф≫, показал полную неприемлемость термина ≪бизнес≫ по отношению к очень крупным компаниям, когда писал, что ≪„Америкэн телефон энд телеграф»— это не компания, а квазиполитическое государство≫. Не только ≪Америкэн телефон энд телеграф≫ можно
    назвать квазиполитическим государством; под эту категорию подойдут многие крупные корпорации: как и в ≪Америкэн телефон энд телеграф≫, в число акционеров этих компаний входят даже правительства других государств. Основной акционерный капитал этих компаний является национальным активом. Но не только участие иностранных правительств в качестве акционеров делает эти корпорации почти государствами; они были бы таковыми, даже если бы правительства совсем не принимали участия в их делах, ибо они неотъемлемая часть национальной экономики.

    Они являются неотъемлемой частью политической системы страны; их действия и планы привлекают самое пристальное внимание законодателей и политических деятелей, так же как и деятельность органов политической власти имеет для них первостепенное значение. Интересы корпораций и правительства часто совпадают, имея много точек соприкосновения.

    Более того, крупные акционеры и управляющие этими огромными квазиполитическими образованиями являются не просто акционерами, как обычно их себе представляют. Они обладают неизмеримо большей властью, чем обычные акционеры, и должны постоянно принимать важнейшие решения по кардинальным вопросам такого масштаба и разнообразия, которые мы обычно связываем с деятельностью главы государства.

    Руководители крупных корпораций решают почти такие же проблемы, что и президент Соединенных Штатов: война или мир, международный платежный баланс, договоры, безработица и заработная плата, валовой продукт страны, процентные ставки, финансовые расходы, государственный долг, налоги и т. д. и т. п. Так как назвать подобных вершителей судеб просто руководителями крупных корпораций, основными акционерами или магнатами было бы не вполне точно, да и не совсем ясно для многих (ибо что такое крупный акционер — владелец 1 млн. акций по 1 долл. каждая или 1 млн. акций по 500 долл. каждая?), я придумал для них новый термин: финансисты-политики. Их политические убеждения и действия обычно определяются принадлежащим им капиталом и занимаемым
    ими положением в корпорациях.

    Хотя большинство американцев и не считают их теми политиками, которых карикатуристы все еще по привычке изображают в черных широкополых шляпах, узких галстуках и черных фраках, работа этих крупнейших собственников — финансистов-политиков — напоминает деятельность тех, кто стоит во главе государства. Они прежде всего законченные дипломаты, так что в любой момент могут быть официально назначены на самые высокие дипломатические посты. Они оказывают влияние на формирование общественного мнения посредством рекламы через специалистов по обработке общественного мнения и используя все средства массовой информации, контролируемые корпорациями. Они выступают сами либо организуют выступления других перед публикой
    по самым актуальным проблемам, стараясь навязать ей определенную точку зрения. Они подбирают себе помощников, ведут переговоры с властями, нанимают и увольняют высших чиновников корпораций, направляют действия политических партий и, что самое главное, принимают решения, имеющие национальное и международное значение.

    Но, что еще более важно, подобно крупным государственным деятелям, они имеют в своем полном распоряжении огромные финансовые средства, за которые с них спрашивают гораздо менее строго, чем с высших правительственных чиновников, действующих в рамках конституции. Они могут подкупать государственных мужей и судей и иногда действительно делают это. Большинство, я подчеркиваю, большинство государственных деятелей состоит у них на службе.

    Что касается участия в управлении государством, то и они и их помощники в любое время могут без всякого труда занять какой-либо высший пост в правительстве, где они чувствуют
    себя как дома. Так, Роберт Макнамара, покинув кресло президента ≪Форд мотор компани≫ и заняв пост министра обороны, всего лишь перешел из одной крупной организации в другую. Поле деятельности Нелсона А. Рокфеллера вряд ли расширилось, когда он стал губернатором штата Нью-Йорк. Хотя до этого он и не занимал никакого государственного поста, переход от управления гигантскими концернами семьи Рокфеллеров к управлению штатом едва ли раздвинул рамки привычной для него деятельности.

    Таким образом, эти квазиполитические государства, эти сверхкорпорации существуют в действительности. Люди, стоящие в них у кормила власти, мало чем отличаются от правительственных чиновников по характеру своей деятельности, мировоззрению или имеющимся в их распоряжении средствам.

    В большинстве случаев поле их деятельности гораздо шире, чем большинства государственных деятелей, за исключением самых высших чинов в государстве. Доходы компании ≪Америкэн телефон энд телеграф≫ в 1964 г. Превысили доходы 30 небольших штатов, вместе взятых, и почти равнялись доходам 3 самых богатых штатов. Ни один губернатор штата в США не управляет таким обширным и сложным, таким колоссальным образованием. Ни одному сенатору не подчиняются такие громадные владения. По словам
    Десмонда Смита, чистый доход компании ≪Белл систем≫, принадлежащей ≪Америкэн телефон энд телеграф≫, после вычета всех налогов равен национальному доходу Швеции.

    Если к этой компании прибавить несколько других, то сразу станет ясно, сколько еще государств превосходят они своими доходами. В сравнении с этими корпорациями Франция с экономической точки зрения — предприятие средней руки.

    В самих Соединенных Штатах большую часть валового продукта страны, а также большую часть национального дохода дают крупные корпорации. Можно с полным правом сказать, что они-то и есть Соединенные Штаты. Если бы они вдруг исчезли, что бы тогда осталось от США?

    Компания ≪Америкэн телефон энд телеграф≫— это гигантское предприятие, ее можно назвать спрутом или, если хотите, сверхспрутом. В один ряд с этой компанией можно поставить и несколько подобных ей как в Америке, так и в других странах, такие, как ≪Дженерал моторз≫, ≪Стандард ойл оф Нью-Джерси≫, ≪Форд мотор компани≫, ≪Юнайтед Стейтс стил≫, ≪Сокони мобил ойл≫, ≪Дюпон де Немур≫, ≪Бэнк оф Америка≫, ≪Чейз Манхэттен бэнк≫, ≪Фёрст нэшнл сити бэнк≫, ≪Мэнюфакчурерз Гановер бэнк≫, крупные страховые компании — ≪Метрополитен лайф иншуренс компани≫, ≪Прудэншл иншуренс компани оф Америка≫, ≪Эквигэбл лайф эшуренс сосайети оф Юнайтед Стейтс≫, ≪Нью-Йорк лайф иншуренс компани≫, ≪Джон Хенкок≫, ≪Сиерз, Робэк энд компани≫, ≪Грейт атлантик энд пасифик ти≫, ≪Ройял датч шелл≫, ≪Юнилевер≫ и некоторые другие.

    Эти компании никак нельзя назвать свободными предприятиями в историческом смысле этого слова. Они гораздо больше походят на правительства или правительственные министерства, и их было бы уместнее назвать финансово-политическими империями. Они оказывают огромное влияние, прямое и косвенное, намеренное и ненамеренное, на официальные правительства. Их предписания так же обязательны, как когда-то были обязательны предписания церкви. Эти финансово-политические империи через своих агентов часто тайно диктуют правительствам (в том числе и правительству Соединенных Штатов), что им следует и чего не следует делать. Это и есть власть. И если правительства откажутся им подчиняться, они лишатся очень важного для них сотрудничества финансово-политических империй.

    Король, дворянство и духовенство

    Излагая историю средневековой Европы, историки связывают все события с королями, дворянством и духовенством — силами, которые часто враждовали между собой, а иногда
    и вели кровопролитную борьбу за власть. Королевская власть переходила по наследству из рода в род: сами же короли происходили из дворянских родов, которые с течением времени сумели возвыситься, подчинив себе другие дворянские роды. Очень сильного противника короли имели в лице церкви, глава которой — папа — претендовал на всемирное владычество во имя господа бога. В конце концов король, используя назревшую необходимость и стремление к национальному объединению, одержал победу сначала над дворянами, а затем и над духовенством. Так образовалась сильная централизованная власть в национальных государствах, которые в течение многих веков вели ожесточенную борьбу
    за главенствующее положение.

    Придерживаясь этой схемы, нетрудно различить аналогичные центры сосредоточения власти и в сегодняшней Америке. Центральное правительство занимает примерно (и слепо)
    место средневекового монарха. В стране имеются также враждующие дворяне — это финансисты-политики и крупнейшие магнаты корпораций, стремящиеся заставить корону
    служить интересам их корпоративных уделов и княжеств.

    Хотя в средние века короли, дворянство и духовенство и боролись между собой за власть, они не всегда находились в состоянии войны: иногда они объединялись, иногда ссорились
    и воевали, плели друг против друга интриги. Временами король оказывался побежденным и его место занимал один из самых могущественных феодалов.

    Средневековая схема во многом отличается от современной, и одним из основных отличий является тот факт, что современные финансовые княжества образовались при покровительстве короны, тогда как в средние века монархи происходили из числа враждующих дворян и подчиняли себе последних. Средневековый монарх требовал уважения со стороны феодального дворянства; современное же дворянство требует этого от уже существующего псевдодемократического правительства.

    Благодаря тесному переплетению интересов правительства и финансово-политических империй их можно почти отождествить, что становится особенно очевидным в военное время и при решении вопросов, касающихся обороны страны. Так называемые военные отрасли промышленности являются сегодня настолько обязательной, неотъемлемой частью всякого управления страной, что можно говорить о существовании военных государств.

    Правления компаний можно рассматривать как отделы министерства обороны, или, если
    взглянуть с другой стороны, министерство обороны можно считать специальным отделом правлений крупных корпораций. При решении всякого рода деловых вопросов финансис-
    ты-политики находятся в равном положении с ведущими государственными деятелями, примерно в таком же, как и премьер-министры иностранных держав. Встреча глав компаний ≪Америкэн телефон энд телеграф≫, ≪Дженерал моторз≫, ≪Стандард ойл≫ или ≪Юнайтед Стейтс стил≫ с президентом США для обсуждения вопроса, представляющего взаимный интерес для обеих сторон,— это настоящая политическая встреча на высшем уровне, нечто неизмеримо более важное, чем встреча видного государственного деятеля и опытного знающего гражданина. Такая встреча напоминает беседу средневекового короля с могущественным феодалом, который может поддержать короля, а может и сбросить его с престола.

    В общем и целом между президентами Соединенных Штатов и крупными финансистами-политиками почти всегда существовали самые хорошие отношения. Подавляющее большинство американских президентов благоговели перед финансистами-политиками— людьми, сумевшими овладеть таинственным животворным рынком.

    Были и такие периоды, обычно недолгие, когда отношения между президентом и магнатами, так же как и между королем и дворянством в средние века, становились натянутыми. Нередко такие периоды, возникавшие в результате предпринимаемых правительством робких попыток регулировать деятельность вездесущих финансистов-политиков, были всего лишь видимостью, создаваемой для отвода глаз доверчивых граждан. Цель такого маневра — представить президента Соединенных Штатов в глазах американцев как сильного, могущественного лидера и в то же время позволить финансистам-политикам осуществлять свои дела несколько иными способами. Таким образом, хотя мы и являлись свидетелями все большего правительственного регулирования, это регулирование скорее чисто символическое. И если магнаты, пускаясь
    в миллиардное предприятие, пойдут наперекор правительству и нарушат закон, они отделаются (и то при условии, что их удастся поймать с поличным) штрафом всего лишь в 50 тыс. или 100 тыс. долл.!

    Проведению жесткой политики в отношении финансовополитических империй мешают два обстоятельства. Во-первых, глубокая вера американцев в конкуренцию. Вся история Америки, если лишить ее свободной конкуренции, превратится в бессмысленное случайное нагромождение событий. Во-вторых, американцы всегда восхищались техническим прогрессом, который они ассоциируют с корпорациями и большими масштабами. Американцы вообще любят конкуренцию, технический прогресс и большие масштабы. Поэтому они стараются закрыть глаза на тот факт, что конкуренция и крупные финансово-политические империи — понятия несовместимые.

    Американцы не хотят выбирать между крупными корпорациями и конкуренцией. ≪Крупные масштабы сами по себе не являются преступлением≫,— утверждают преподаватели колледжей в лекциях и статьях, стараясь оправдать крупные корпорации. И они дважды правы: крупные масштабы не могут быть преступлением, ибо они прежде всего абстракция. Но крупные масштабы корпораций, как мы уже имели возможность убедиться
    и как всегда получается на деле, почти всегда порождают преступление. Подобным защитникам корпораций уместно было бы ответить: ≪Корпорации крупных масштабов, как показала жизнь, всегда предполагают преступление≫.

    Президенты Мак-Кинли, Теодор Рузвельт, Тафт, Вильсон, Гардинг, Кулидж, Гувер и Эйзенхауэр пользовались большим доверием финансистов-политиков и, несмотря на то что
    иногда бросали в адрес магнатов резкие слова, да и то лишь в угоду широкой публике, прекрасно ладили с ними. Теодор Рузвельт демагогически называл их ≪преступниками от большого богатства≫. Однако финансисты-политики, несмотря на бранные слова, брошенные публично в их адрес, рано или поздно всегда добивались своего. Концентрация крупных монополий, например, продолжается и по сей день, несмотря на шум, вызванный антитрестовским законодательством.

    Серьезные расхождения между финансистами-политиками и правительством наметились в 30-х годах, когда страна оказалась в тисках кризиса и безработицы, которые были вызваны все теми же финансово-политическими империями.

    Система, позволявшая крупным магнатам наживаться и процветать, вдруг отказала, и правительство вынуждено было что-то срочно предпринимать. Наступил период натянутых
    и даже враждебных отношений между финансистами-политиками и правительством: конец этой вражде положила вторая мировая война, когда хорошие отношения с финансистами-политиками и финансово-политическими империями были крайне необходимы. Состоялось их полное примирение с правительством, и многие финансовые магнаты вошли в состав правительства якобы из патриотических соображений: полное единение между ними было торжественно скреплено еще раз при президенте Эйзенхауэре, который очень часто восторгался финансистами-политиками и отводил им большую роль в своем правительстве.

    В 60-х годах финансисты-политики продолжали оставаться в милости. Сейчас многие из них соглашаются с тем, что правительству следует предоставить более широкие полномочия для проведения некоторых социальных преобразований, гораздо большие, чем допустили бы монополии в прошлом. Президентам Джону Кеннеди и Линдону Джонсону, пытавшимся по примеру Франклина Делано Рузвельта заручиться поддержкой всех слоев населения Америки, была предоставлена возможность осуществления обширной социальной программы.

    За это правительство согласилось удовлетворить некоторые требования финансистов-политиков, например отменить контроль над ценами, снизить налоги и т. д. Президент Джонсон, так же как и Эйзенхауэр, не раз с большим уважением отзывался о финансистах-политиках, которые в конечном счете, будучи под защитой одинаковых для всех законов, имеют полное право на такое же к себе внимание, как и рядовой рабочий. Следовательно, финансисты-политики являются неотъемлемой частью ≪великого общества≫, в котором
    можно будет тоже наживаться, подписывая с правительством выгодные контракты на поставку цемента, стали, алюминия, меди, учебников, ракет, межпланетных кораблей, танков, безоткатных орудий, школ, больниц, санаториев и т. д.

    Сегодня место духовенства занимает интеллигенция. Именно интеллигенция, как социальная группировка, держит в своих руках все ключевые посты в области идеологии, философии, науки и образования. И нужно отметить, что она проявляет большой и законный интерес к идеологии, чего нельзя сказать о большинстве американцев. Реальную власть интеллигенции трудно сравнивать с властью средневековых церковников, и тем не менее отрицать ее тоже нельзя. Одной из самых общих задач интеллигенции является осмысление существующего строя; при этом чем меньше смысла видит интеллигенция в существующем строе, тем скорее он будет сметен либо подвергнется изменениям. Если государство сначала провозглашает всех граждан равными перед законом, а затем попустительствует явному беззаконию по отношению к неграм или другим народам, то именно интеллигенция быстрее всего начинает чувствовать противоречие между законом и действительностью и разоблачает несоответствие действительно существующего строя идеалу, на который он претендует. Между прочим, Соединенные Штаты не могут похвастаться полным соответствием своих законов с повседневной жизнью.

    Одна из трудностей, которую переживают финансисты-политики и их державы в Америке, заключается в том, что с 1929 г. они уже не пользуются расположением значительной части интеллигенции. Сегодня по сравнению с 20-ми годами намного меньшее число людей верит, будто то, что хорошо для ≪Дженерал моторз≫, хорошо и для Америки. Очень многие аспекты деятельности этой компании уже не представляются интеллигентам разумными с общечеловеческой точки зрения, несмотря на отчаянные усилия компании доказать это. В связи с появлением целого института наследственной финансовой аристократии становится все более очевидно,что колоссальные состояния, которые они получают по наследству, никак не могут быть заслуженным вознаграждением за сделанный ими вклад на благо всего государства, как, например, создание в стране какой-нибудь новой отрасли промышленности.

    Если Карнеги, Рокфеллер, основатель династии Дюпон, Вестингауз, Форд, Хартфорд и другие магнаты XIX века и делали что-либо для страны, то их наследники не сделали ровно ничего. Теперь, для того чтобы получить по наследству громадное состояние, они должны просто сесть и выслушать завещание, что едва ли можно считать делом, отвечающим интересам общества. Такое положение представляется интеллигентам средневековым пережитком. Однако было бы ошибкой думать, что только тяжелые времена после кризиса 1929 г. заставили интеллигентов отказаться от их прежнего, весьма оптимистического образа мыслей. Гораздо большую роль в этом отношении сыграли писатели-гуманисты, которые сразу же прореагировали на тяжелое положение, создавшееся в стране после 1929 г. И политика правительства по отношению к новым видам оружия после изобретения атомной бомбы также вызывает большие сомнения среди научно-технической интеллигенции, многие представители которой очень неодобрительно смотрят на совместную политику правительства и финансовых магнатов.

    На переднем плане в Америке все-таки находятся взаимоотношения между финансистами-политиками и правительственными политиками, тогда как интеллигенция оказывается оттесненной на второй план постоянным всеобщим пренебрежительным отношением к ее представителям как к людям непрактичным и ≪не от мира сего≫. Финансисты-политики и
    правительственные политики обычно всего лишь случайные попутчики, причем последние проявляют обычно гораздо больше энтузиазма. Однако в последнее время есть все основания полагать, что государственные политики, хотя и с некоторым недоумением, начинают осознавать, что их интересы подчас сильно расходятся с интересами финансовых
    магнатов. В смятении они как бы спрашивают себя: ≪А может быть, то, что хорошо для ≪Дженерал моторз≫, не всегда хорошо для правительства?≫ Одним словом, то, чего добивается большой бизнес, не всегда кажется Белому дому вполне приемлемым для страны. Наивный король, друг всех своих подданных, начинает подозревать, что его феодалы что-то против него замышляют.

    Расхождение интересов, которое наметилось в 30-х годах при Франклине Д. Рузвельте и которое с тех пор не удалось полностью ликвидировать, в последние годы как будто становится все более значительным под влиянием происходящих в мире изменений. Правительственные политики, как средневековые монархи, возможно, будут вынуждены скрестить оружие со своими вассалами, однако если вспомнить их очевидное преклонение перед последними, то вряд ли такая перспектива обрадует их. По мере все большего расхождения их интересов и увеличения напряженности в отношениях центральное правительство все-таки окажется победителем (как и средневековые монархи, благодаря особому характеру присущей им власти и более широким полномочиям), хотя к тому времени правительство может превратиться в корпоративное правительство. Сейчас уже можно различить некоторую тенденцию к превращению страны в государство корпораций,
    в котором финансисты-политики будут неотъемлемой и обязательной частью и немалая доля их денег, несомненно, пойдет на его создание. Однако еще не известно, как отнесется
    к такой перспективе интеллигенция.

    Неофициально мы уже вступили в эпоху корпоративного государства, филиалом которого можно считать милитаристское государство. По сути дела, оно существует с тех самых пор, как интересы правительственных политиков стали совпадать с интересами финансистов-политиков. Это создает определенные трудности для последних, ибо государственные деятели, основываясь на отдельных фактах, иногда вынуждены толковать сложившееся положение совсем иначе, нежели финансисты-политики, как было, например, при президенте Кеннеди с ценами на сталь и при Джонсоне с ценами на алюминий, медь и сталь.
    Хотя компания ≪Америкэн телефон энд телеграф≫ — это финансово-политическая империя, то есть огромное вассальное княжество, чуть ли не самостоятельное государство, она все же имеет более узкую арену деятельности, чем правительство Соединенных Штатов. Ее интересы характеризуются более узкой специализацией.

    Именно такая узкая специализация всех финансово-политических империй только лишь в получении прибылей и объясняет расхождение их интересов с интересами американского
    правительства, в обязанности которого как раз и входит согласование, хотя бы в общем, самых различных, внутренних и внешних, интересов и проблем. Правительство, само того не желая, должно иногда решать гораздо более сложные и разносторонние проблемы, чем любая финансовополитическая империя.

    При таком положении вещей всегда имеется потенциальная возможность столкновения, и довольно серьезного, между центральным правительством и всеми или несколькими финансово-политическими империями. Не приходится сомневаться, чем все это кончится, если дело действительно дойдет до столкновения. Вопрос, на который еще нет ответа, заключается в следующем: может ли интеллигенция предложить решение вопроса, которое было бы более приемлемым, чем намечающееся формирование корпоративного государства или безраздельное господство финансовых магнатов?

    Хотя в средние века король и одержал победу над феодалами и интеллигенцией того времени — духовенством, королевская власть вышла из борьбы уже не той, что была прежде. Она претерпела большие изменения. И хотя многое до сих пор остается таким, как было в те далекие времена, например попытки возродить нечто вроде Священной Римской
    империи в виде объединенной Европы, сама основа, то есть точка зрения и тактика европейских правительств, коренным образом изменилась в основном благодаря усилиям
    теперь уже светской интеллигенции. Ведь лозунг ≪Свобода, равенство, братство≫ был выдвинут не королем, не дворянином, не воином, не крестьянином и не торговцем. Он, как и вся современная нам наука, детище интеллигенции.

    Я вовсе не хочу сказать, что история в своем развитии повторяется и что политическое состояние Европы сегодня такое же, каким оно было в средние века. Просто обоюдная, обычно негласная борьба между правительством, крупными корпорациями и интеллигенцией будит исторические воспоминания, заставляя проводить параллели с внутренней борьбой в государствах давно ушедших веков.

    Лично я полагаю, что хотя крупные корпорации, их властители и управляющие, финансово-политические империи и финансисты-политики все еще необычайно сильны, они в конечном счете должны проиграть борьбу за главенствующее положение. Слишком много противодействующих сил появляется на мировой арене.

    Что это именно так, а не иначе, подтвердили действия президентов Кеннеди и Джонсона, которые сами по себе не питали никаких враждебных чувств к представителям корпораций.
    Президент Джонсон ценил их столь же высоко, как и президент Эйзенхауэр, и поддерживал с ними самые тесные отношения.

    И все же некоторые недавние события показали, что в критических ситуациях президент, который знает, чего он хочет, и намерен действовать в интересах страны, очень быстро может заставить финансистов-политиков покориться. Другими словами, президент, который хорошо знает механизм управления государством, а также может трезво оценить расстановку сил в данном обществе, имеет полную возможность поставить общие интересы выше интересов отдельных групп.

    Очень хорошо умел это делать Франклин Д. Рузвельт, хотя он действовал в минуты крайней опасности или чрезвычайного положения. Однако, налагая запрет, правда временный, на повышение цен крупными монополиями в некоторых отраслях промышленности, ни Джон Кеннеди, ни Линдон Джонсон не прибегли ни к каким ссылкам на чрезвычайные обстоятельства. Отказав монополиям в выделении алюминия из государственных запасов и пригрозив лишить их правительственных заказов на сталь, Джонсон тем самым показал,
    что правительство всегда может предпринять какие-то косвенные контрмеры, в случае если финансово-политические империи будут стремиться заставить правительство действовать
    только в их собственных интересах. Руководство Республиканской партии, по-видимому, всегда понимало это и потому в течение многих лет проявляло удивительное пристрастие
    к весьма посредственным, во всем послушным ему президентам от Гранта до Гувера и Эйзенхауэра. После Линкольна ни один из президентов-республиканцев и большинство президентов-демократов не вызывали у того, кто изучает историю Америки, никаких положительных эмоций. Если они были честными людьми, то как президенты казались скучными и бездеятельными; если были энергичными, как, например, Теодор Рузвельт, то непременно оказывались жуликами; если они были глупы, тогда являлись истинным бедствием для Америки. Ни один историк, пользующийся хоть каким-то авторитетом среди своих коллег, не станет отрицать это.

    Каждую крупную корпорацию в известном смысле можно считать потенциальным объектом справедливого гнева со стороны президента и даже конгресса. Ведь только этим
    и можно объяснить пристрастие республиканцев к номинальным президентам и конгрессменам с убогим кругозором, таким, например, как сенаторы Дирксен, Галлек, Хикенлупер, Кэртис, Мундт и Хруска. Можно обследовать любую корпорацию и даже все их, вместе взятые, с помощью облеченных правительственными полномочиями специалистов, как это имело место при исследовании, проводимом Временной национальной экономической комиссией. И при каждом исследовании раскрываются неизвестные ранее прискорбные обстоятельства, вызывающие возмущение наиболее просвещенной части американцев, которые требуют радикальных перемен.

    Тенденция к созданию еще более крупных финансово-политических империй

    Финансово-политические империи — это нечто большее, чем просто крупные корпорации. В действительности, даже имея в виду только их деятельность, они совсем не то, за что их обычно принимают американцы. Рядовой американец обычно считает, что ≪Америкэн телефон энд телеграф≫ занимается всем, что связано с телефонами, ≪Дженерал моторз≫ — производством автомобилей, ≪Сиерз, Робэк энд компани≫ — торговлей, ≪Грейт атлантик энд пасифик ти≫ — продажей продовольственных товаров. Все это верно. Однако эти компании и некоторые другие имеют гораздо более широкое поле деятельности, причем в настоящее время каждая корпорация стремится стать универсальным предприятием, занимающимся всеми видами деятельности, которые могут приносить прибыли независимо
    от того, связана эта деятельность с основной направленностью корпорации или нет.

    Давайте же ознакомимся с деятельностью нескольких таких многоотраслевых корпораций, или сверхдержав в финансовом мире, рассмотрев для примера одну из них. Сначала попытаемся ответить на следующий вопрос: что происходит, если крупная корпорация не может больше сбывать свою продукцию, как это случилось с компаниями, производившими фургоны и всякого рода экипажи, после изобретения автомобиля? Прекращает ли она свое существование? Как доказывают многочисленные факты, нет.

    Обладая громадным финансовым капиталом, корпорация просто начинает заниматься какими-то другими видами бизнеса при условии, что они прибыльны и имеют перспективы в будущем. Она делает это и тогда, когда первоначальная область ее деятельности страдает от хронической недогрузки. Короче говоря, крупные корпорации всегда занимаются разнообразными видами деятельности.

    Для примера возьмем компанию ≪Интернэшнл телефон энд телеграф корпорейшн≫. Само название компании говорит о том, что она имеет дело с международным телефоном и телеграфом, но это далеко не так. Как справедливо писала газета ≪Уолл-стрит джорнэл≫, ≪иногда она кажется отвратительным всеядным чудовищем, которое жадно набрасывается
    на все, что попадается ему на глаза, а затем снова ищет случая проглотить очередную жертву≫.

    Трудно с уверенностью сказать, чем именно занимается эта корпорация, кроме извлечения прибыли. В этом отношении она очень напоминает банк, точно так же как и все другие корпорации, обладающие огромным капиталом; то, что они производят, кроме, конечно, прибылей, имеет второстепенное значение. И если их продукция не приносит большей
    прибыли, они тут же переключаются на выпуск других товаров.

    Почти все они являются холдинговыми, а не промышленными, как думают многие, компаниями. ≪Интернэшнл телефон энд телеграф≫ (ИТТ) была основана в 1920 г. и поначалу объединяла телефонные и телеграфные компании Кубы и Пуэрто-Рико. Затем она расширилась, допустив к участию Испанию, Бельгию, Румынию, Австралию, Латинскую Америку, Филиппины и др. Она также имеет промышленные предприятия, уступающие по
    размерам в этой отрасли лишь ≪Уэстерн электрик компани≫. Однако международные политические потрясения и войны значительно сократили ее владения. Другие компании буквально вытеснили ≪Интернэшнл телефон энд телеграф≫ из многих районов мира.

    После второй мировой войны она начала новую жизнь, превратившись в холдинговую компанию, владеющую контрольным пакетом акций различных предприятий. По словам президента корпорации, у нее существует только два критерия при покупке акций какой-либо компании: ≪Компания должна расти быстрее самой ≪Интернэшнл телефон энд телеграф корпорейшн≫ и иметь возможности для дальнейшего расширения по мере роста всей отрасли≫.

    Представьте себе ответственного чиновника, — пишет ≪Уолл-стрит джорнэл≫,— который садится в машину фирмы ≪Эвис≫, едет к своему биржевому маклеру проверить курс акций компании ≪Гамильтон мьючуэл фанд≫, посылает квартальный взнос в ≪Америкэн юниверсал лайф иншуренс≫, проверяет, как идет финансирование основного капитала через компанию ≪Келлог кредит корпорейшн≫, посылает телеграмму в Англию и мчится в Кемп-Киллер в штат Нью-Джерси, чтобы встретиться с агентом по закупке товаров. И такое разнообразие дел ожидает его каждое утро, ибо он работает для компании, которая неизвестно почему называется ≪Интернэшнл телефон энд телеграф корпорейшн≫.

    В настоящее время ≪Интернэшнл телефон энд телеграф≫ владеет контрольным пакетом акций следующих компаний: ≪Этна файненс компани≫, ≪Америкэн юниверсал лайф иншуренс компани≫, части компании ≪Грейт Интернэшнл лайф иншуренс компани≫, ≪Гамильтон менеджмент корпорейшн≫ и ≪Гамильтон фандз≫, ≪Эвис≫, ≪Келлог кредит компани≫, ≪Мекки телеграф энд кейбл систем≫, ≪Кулерейтор компани≫, ≪Келлог суичборд энд саплай≫, ≪Кьют лэборетриз≫, ≪Федерал Кариб≫, ≪Эйрматик системз корпорейшн≫, ≪Хейс фэрнис мэнюфакчуринг энд саплай≫, ≪Ройял электрик корпорейшн≫, системы телефонной связи ≪Вирджин Айленде≫, ≪Л. К- Миллер компани≫, ≪Дженнингс радио мэнюфакчуринг≫, ≪Америкэн кэйбл энд радио≫, немецких фирм ≪Альпина бюромашиненверке≫ и ≪Эдвард Уинклер аппаратебау≫,
    многих финских, французских, швейцарских и английских компаний, а также ≪Нэшнл компьютер продактс≫, ≪Дженерал контролз компани≫ и т. д.

    Она владеет акциями еще двух десятков компаний в Латинской Америке и в Европе, имеющих какое-либо отношение к использованию или производству электрооборудования, а также акциями еще нескольких десятков компаний, которые вовсе не имеют никакого отношения к электрооборудованию.

    ≪Интернэшнл телефон энд телеграф≫ занимается предоставлением кредитов, страхованием, вкладами, производством электрооборудования, обслуживанием международных линий связи, перевозками, химическим производством, производством счетно-решающих устройств, машиностроением и всеми видами обслуживания. И что бы вы ни назвали, все входит в ее поле деятельности, если данный вид деятельности сулит немалые барыши.

    Мне могут возразить, что это, мол, исключительный случай, своего рода крайность, однако не такой уж он исключительный, как может показаться на первый взгляд. Деятельность ≪Интернэшнл телефон энд телеграф≫ дает полное представление о том, как образуются многоотраслевые финансово-политические империи. ≪Америкэн телефон энд телеграф≫
    не многим от нее отличается. ≪Дженерал моторз≫ производит автомобили в Америке и
    за ее пределами. Но, кроме автомобилей, эта компания выпускает гигантские дизельные локомотивы, промышленное оборудование, бытовые электроприборы (холодильники, электроплиты, стиральные и сушильные машины, кухонные комбайны и т. д.), авиамоторы, землеройные механизмы и многое другое; кроме того, она берется за оборудование или переоборудование любого предприятия, где находят применение электромеханизмы. С таким же успехом она могла бы делать самолеты, межконтинентальные управляемые ракеты, подводные лодки или космические корабли. И если она что- либо не производит, это значит, что она не хочет этим заниматься. Пока большую часть прибыли она получает от производства автомобилей.

    ≪Форд мотор компани≫ выпускает почти все виды бытовых электроприборов и, кроме того, серьезно взялась за электронные приборы, в том числе и телевизоры. Обе компании
    контролируют и подчиненные им компании, которые поставляют для них материалы. Обе они действительно многоотраслевые фирмы, занимающиеся кредитными операциями и имеющие определенное преимущество в торговых сделках, и потому недалеко ушли от ≪Интернэшнл телефон энд телеграф≫.

    Разнообразный характер выпускаемой ими продукции объясняется тем, что в процессе развития каждая из них объединялась с различными существующими компаниями, так же как ИТТ, только в несколько меньших масштабах. Одни компании начинают выпускать разнообразную продукцию постепенно, другие принимают решение сразу, рассчитывая использовать возможность, которой не сумели воспользоваться остальные. Компании приступают к выпуску совершенно несвойственной им по профилю продукции только для извлечения максимальной прибыли со своего капитала. Так, компания ≪У. Р. Грейс энд компани≫, занимающая в списке корпораций 85-е место, первоначально осуществляла
    морские перевозки в страны Латинской Америки; в последнее время она стала заниматься самой разнообразной деятельностью и теперь является крупным производителем химической продукции и удобрений, банкиром, владельцем многих предприятий в Латинской Америке, в том числе нефтеобрабатывающих, а также фирмой, производящей экспортно-импортные операции. Эта фирма, занимавшаяся в прошлом лишь морскими перевозками, получает теперь 65% торговых прибылей и 66% общей прибыли до обложения налогом от своих химических предприятий. Говоря о деятельности этой компании, так же как и деятельности ИТТ, хочется спросить: так на чем же, собственно, специализируется эта фирма?

    ≪Сиерз, Робэк энд компани≫ и ≪Грейт атлантик энд пасификти≫ можно с полным правом назвать торговыми фирмами. Но каждая из них включает в себя много других промышленных и финансовых предприятий, которые она приобрела или создала в рамках компании. Поле ее деятельности гораздо шире, чем закупка, хранение, доставка и продажа
    различных товаров. Считается, что ≪Грейт атлантик энд пасифик ти≫, как и многие другие подобные ей фирмы, занимается торговлей, которую она ведет через обширную сеть
    принадлежащих ей магазинов. Однако она занимается также продажей косметических, фармацевтических, скобяных товаров, некоторых текстильных товаров, таких, как фартуки,
    перчатки и т. д. Эта компания, так же как ≪Сиерз, Робэк энд компани≫ и более мелкие подобные им фирмы, постепенно становится крупнейшим производителем и распространителем разного рода товаров; она будет стремиться сконцентрировать в своих руках всю розничную торговлю. ≪Сиерз, Робэк энд компани≫ считается крупной торговой компанией, занимающейся пересылкой товаров почтой; ей принадлежит также целая сеть универсальных ≪цепных≫ магазинов; кроме того, она занимается страхованием. ≪Сиерз, Робэк энд компани≫ имеет к тому же ряд промышленных предприятий.

    Помимо всего, ≪Сиерз, Робэк энд компани≫ и ≪Грейт атлантик энд пасифик ти≫ являются гигантскими транспортными компаниями. Что такое Дюпон? На этот вопрос каждый ответит, что Дюпон —это громадный химический концерн. Это так, но Дюпон —это еще и синтетические ткани, и краски, и взрывчатые вещества. Дюпоны могут строить и уже построили ядерные установки. Им также ничего не стоит заняться строительством целых городов. Крупные нефтяные компании являются химическими компаниями и вместе с тем владельцами гигантского флота танкеров, цистерн для перевозки нефти и нефтепродуктов, континентальных нефтепроводов; некоторые из крупных химических фирм становятся до некоторой степени и нефтяными компаниями. Что представляет собой ≪Теннесси гэс трансмишн≫? Эта компания занимается снабжением городов природным газом, но одновременно она является очень крупным производителем химических товаров,
    бензотоваров, химических удобрений и т. д.

    В настоящее время среди крупных компаний наблюдается тенденция к расширению профиля за счет объединения компаний, которые заняты разнородными видами деятельности. Примером может служить радиовещательная компания ≪Коламбиа бродкастинг систем≫, которая приобрела нью-йоркский бейсбольный клуб, или ИТТ, заполучившая радиовещательную компанию ≪Америкэн бродкастинг систем≫. Радиокорпорации и электронные фирмы приобретают книжные издательства с твердым намерением проникнуть в область книгоиздания и образования. Многие газетные магнаты занимаются также изданием книг и журналов и стремятся прибрать к рукам радио и телевидение, производство бумаги, строительство глубоководных судов и т. п.

    ≪Америкэн телефон энд телеграф≫ — телефонная компания, которой принадлежит 85% всех средств телефонной связи в стране, давно уже прибрала к рукам 99,8% акций ≪Уэстерн электрик компани≫, производящей телефонные аппараты, коммутаторы и самую разнообразную электроаппаратуру. ≪Америкэн телефон энд телеграф≫ вкладывает огромные средства в научно-исследовательную работу и является обладательницей патентов на изобретения во всех областях электроники, включая счетно-решающие машины. Она также вкладывает средства в создание спутников.

    За всем этим укрупнением кроется стремление не получать прибыли в виде процентов на капитал, а оставлять их внутри компании. Как мы уже говорили, выплаты прибылей на капитал влекут за собой дополнительные налоги для основных вкладчиков; нераспределенные же прибыли, которые остаются внутри предприятия, налогом не облагаются и лежат в фондах компаний, как в банке; кроме того, не нужно забывать и о быстрорастущих амортизационных отчислениях. Если компании лишены такой возможности в Америке, они приобретают предприятия в других странах: во Франции, Западной Германии, Бельгии, Швейцарии, Японии — одним словом, повсюду, — и весьма активно: со времени окончания второй мировой войны их капиталовложения за границей достигли 40 млрд. долл. Собственность они предпочитают доходам.

    Все приведенные примеры ни в коем случае не являются исключением. Можно почти до бесконечности перечислять корпорации, соединившие в своем лоне самые различные
    предприятия. Так, ≪Хант фудс энд индастриз≫, бывшая когда-то ≪Огайо мэтч компани≫, теперь, кроме производства самых разнообразных пищевых продуктов, управляет компаниями, производящими лесоматериалы, стекло, алюминий, химические товары, стеклянную и металлическую тару, джин, лаки, обои, покрытие для пола и т. д., а также продающими и покупающими недвижимую собственность.

    Она вкладывает средства в самые различные области в рамках компании, будучи столь же многообразным конгломератом различных предприятий, что и ИТТ. Прежде всего, она самый крупный акционер компании ≪Уилинг стил≫ (8,8% акций). Ей принадлежит 22,7% акций компании ≪Кэнэда драй≫ и 35,8% ≪Маккол корпорейшн≫, которая издает журналы ≪Макколз мэгэзин≫, ≪Редбук≫, ≪Блюбук≫ и ≪Сатерди ревью≫. Ей принадлежит 4,5% капитала компании ≪Эй-Би-Си парамаунт≫, что дает ей возможность закрепиться в кинопромышленности, радиовещании и телевидении.

    Рассмотрим компанию более скромных масштабов — ≪Миссисипи ривер фьюел корпорейшн≫, созданную для транспортировки природного газа из штата Луизиана по газопроводу в город Сент-Луис. В этом же районе страны была и другая компания, возникшая еще раньше,— ≪Миссисипи ривер корпорейшн≫, которая, скупив значительное количество акций, обладает теперь 94,2% акций ≪Миссисипи трансмишн корпорейшн≫. Кроме того, она приобрела 100% акций нескольких цементных предприятий и 58% акций класса А у крупной компании ≪Миссури пасифик рейлроуд≫. Ее нынешнее
    название говорит о том, что в недалеком будущем она намеревается прибрать к рукам все предприятия в долине реки Миссисипи, а может быть, и всю долину в целом.

    Компания ≪Иллинойс сентрал рейлроуд≫ может вскоре стать ее конкурентом, а может и слиться с ней. Ибо железная дорога способствовала возникновению компании ≪Иллинойс
    сентрал индастриз≫, которая владеет 95% акций ≪Иллинойс сентрал рейлроуд≫. ≪Иллинойс сентрал индастриз≫ приобрела также акции крупной компании по производству электрооборудования. Как свидетельствует ее название, она готова поглотить любую компанию в своей зоне от Чикаго до Флориды и Мексиканского залива.

    Промышленные компании становятся холдинговыми компаниями, а некоторые холдинговые компании превращаются в инвестиционные компании, как, например, ≪Адамс экспресс компани≫, являвшаяся до 1918 г. ведущей транспортной компанией по пересылке денег и багажа; несколько позже она продала свое дело компании ≪Америкэн экспресс≫, а сама превратилась в закрытый инвестиционный трест. Основное отличие между обычным инвестиционным трестом и холдинговой компанией состоит в том, что последней принадлежит до 100% акций каждой управляемой ею компании, тогда как инвестиционный трест владеет лишь небольшой частью акций каждой компании и не участвует в руководстве. Инвестиционный трест можно уподобить типичному рантье.

    Таким образом, приближается время, когда название компании перестанет давать представление о ее деятельности. Оно будет говорить только о том, что она занимается бизнесом, приносящим деньги.

    Изучая причины столь беспорядочного укрупнения компаний, Федеральная торговая комиссия в 1955 г. пришла к следующим выводам: наращивание производственной мощности внутри компании приводит к увеличению ее промышленного потенциала и, как следствие этого, к усилению конкуренции; покупая же какое-либо предприятие, компания