Дети над пропастью

МОЛОТ Форумы Общество Дети над пропастью

В этой теме 1 ответ, 1 участник, последнее обновление  Arc 7 мес. назад.

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #6637

    Arc
    Модератор

    Берлинская пропасть: Джонатан, 20 лет. «Мой день начинается со шнапса». Они сбежали из приюта или от родителей. Они депрессивны и страдают наркоманией. Их дом — улица. Визит к бездомным подросткам на берлинской Александерплац.

    Юлия Байль (Julia Beil)

    Когда 20-летний Джонатан совершает ограбление, он всегда действует по одной и той же схеме. Он выбирает переулок. Направляет нож или дубинку на свою жертву и говорит: «Проверка карманов, пожалуйста». Обычно этого достаточно для того, чтобы Джонатан получил желаемое: портмоне, мобильный телефон. Он выбирает добычу, которую можно быстро обменять на экстази, метамфетамин, героин.

    Джонатан сидит на зеленом складном стуле посреди берлинской Александрплац. Некоторые прохожие смотрят на него с любопытством, некоторые — шокировано или с отвращением. Но ему, кажется, все равно. Его грязные пальцы чистят яйцо. Вокруг него сидят его друзья, два юноши и две девушки. Между молодыми людьми стоит наполовину пустая бутылка яблочного шнапса.

    В нескольких метрах, прислонившись к белому автобусу VW, стоит, видимо, посторонний мужчина, «Франки», в темно-зеленой куртке с седыми волосами, собранными в конский хвост. На самом деле его зовут Франк Фишер (Frank Fischer). Этот автобус и мужчина — последний шанс на помощь для таких подростков, как те пятеро с бутылкой шнапса.

    Фишер — социальный работник берлинского контактного консультационного центра. На протяжении семи лет 51-летний мужчина работает с такими, как Джонатан, беспризорными подростками. С подростками, которые когда-то каким-то образом оказались на улицах Берлина.

    Каждый четверг он паркует свой автобус на Алескандерплац перед магазином C&A. В его багажнике: цельнозерновой хлеб с ливерной колбасой, салями и сыром. Яблоки, бананы, киви, вареные яйца, маринованные огурцы, фруктовые йогурты. Два термоса с горячей водой для какао и чая. Яблочный и апельсиновый сок. Презервативы, пластыри, антисептики. Самое основное, что нужно для жизни таким подросткам, как Джонатан и его друзья.

    По оценкам Федерального объединения помощи бездомным (BAGW), в Германии 29 тысяч бездомных подростков. Общефедеральное исследование, которого требует BAGW, не проводится, потому что пересчитать бездомных, то есть людей, уклонившихся от регистрации, практически невозможно. Министерство труда и социального обеспечения в ответ на запрос сообщает: «Правительство рассматривает вопрос, как можно улучшить ситуацию со сбором данных».

    По оценкам BAGW, подростков, жизнь которых сосредоточена на улице, становится все больше. Такой вывод делается из того, что растет и общее число бездомных и беспризорных: в 2014 году оно составило 335 тысяч. Это на 18% больше, чем в 2012 году. Конечно, это лишь по примерным оценкам.

    Возможно, что в следующем году их станет еще на 200 тысяч больше. Если данные BAGW верны, скоро в Германии будет насчитываться 536 тысяч бездомных.

    Франк Фишер и белый автобус VW числятся в Берлинской службе защиты детей (BNK). «Для таких детей, как Джонатан, мы последняя страховочная сеть. Получается так, что они никак не соприкасаются с системой помощи», — говорит социальный работник. «Взрывающие систему» («Systemsprenger») — такое обозначение закрепилось в научных социологических исследованиях.

    Тот, кто живет на улице, наверняка принимает наркотики

    «Это сломанные детские души», — говорит Фишер. Фраза звучит как клише. «Многие из них никогда не получали любви». Еще одно клише. Но, несмотря на это, обе фразы — правда.

    У них проблемы с построением взаимоотношений, они склонны к насилию, наркозависимы. Можно подумать, что эти дети — экстренный случай для организаций, оказывающих помощь молодежи. Но, парадоксальным образом, именно те, кто больше всего нуждается в помощи таких организаций, не становятся адресатами помощи этих учреждений.

    У таких подростков, как Джонатан и его друзья, меньше всего шансов устроиться в таком заведении. Причина: они принимают наркотики. А наркотики в этих заведениях запрещены. По данным Немецкого института молодежных проблем (DJI), их регулярно употребляют почти 70% беспризорников. Они наркозависимы. Они не могут просто прекратить, чтобы получить помощь. Им нужна помощь, чтобы бросить.

    Почти у всех, с кем работает Франк, за плечами неудачное пребывание в различных приютах или сообществах. Большинство сбегает из таких заведений, или их оттуда выгоняют.

    Как и наркотики, причиной исключения может стать склонность к насилию. Это звучит понятно, но не соприкасается с реальностью тех молодых людей, для которых насилие настолько же обычная, повседневная часть жизни, как учеба, занятия по фортепиано и выполнение домашних заданий для их ровесников. За плечами этих подростков детство, в котором насилие было обычным делом. Они не учились его подавлять или переключаться на что-то другое. Они учились его применять и распространять.

    Трудных подростков просто распределяют

    Насилие — это язык, который они понимают, насилие — их валюта. Даже в приютах для молодежи они пытаются продолжать его применять. Там они часто физически атакуют социальных работников или других подростков. Или причиняют физический вред себе. Тогда это называется «крайне опасен для себя и окружающих», это тоже признак, которым социологи определяют понятие «взрывающие систему».

    По этим причинам они оказываются в самом низу списка ожидания в Управлении по делам молодежи. Хотя власти и распределяют беспризорных подростков по приютам, но все же эти заведения могут решать сами, кого они примут. Дети, которые уже потерпели неудачу в нескольких заведениях, особенно часто получают отказ — такова логика немецкой помощи молодежи. Каждый из участников системы поступает правильно. Тем не менее результат оказывается неправильным.

    Так подростки попадают в систему, в которой практически никто не умеет правильно с ними обращаться. Типичный путь начинается в сообществе или приюте, а заканчивается в детском или молодежном психиатрическом отделении. Там многие получают клеймо «не поддающийся терапии». Это конец. И часто начало жизни на улице.

    «С 18 я начал торчать»

    Джонатан рассказывает, что он прошел через все, от метамфетамина до героина. Он поднимает бутылку шнапса с земли и делает большой глоток. «Мой день всегда начинается со шнапса», — говорит он. Он начинал с алкоголя, пока однажды не пришел к героину. «Я всегда хотел получить больше. С 18 я начал торчать».

    Мать выгнала его из дома из-за наркотиков, своего отца он почти не знает. Единственный человек, на которого он может положиться — Лина. «Моя большая любовь», — говорит он и смотрит в глаза девушке возле него.

    Лина невысокая, ростом примерно метр пятьдесят, с одной стороны она коротко сбрила свои черные волосы. Она наклоняется к Джонатану и вкладывает ему в руку недавно украденную с автомобиля Mercedes блестящую звезду. «Для тебя», — шепчет она.

    Джонатан радуется. Но недолго. Внезапно и неожиданно для посторонних Джонатан начинает кричать. Он спрыгивает со своего стула, бросается на землю. «Я говорил тебе, ты должна держать алкоголь подальше от меня, — рычит он в сторону своей подруги, — именно поэтому я тебе это говорил».

    Лина кричит в ответ, Джонатан дергает ее за ногу, она падает. Теперь вмешиваются и остальные. Четыре подростка дико наперебой кричат, валяются на земле и борются друг с другом. Один мальчик душит другого. Шокирующая сцена — но повседневная.

    Франк Фишер буднично проходит между ними. Он вытаскивает миниатюрную девушку с крашенными в розовый цвет волосами. Как быстро потасовка началась, так же быстро она и закончилась. Немного поодаль Фишер обнимает девушку. Она не сопротивляется. «Они просто хотят, чтобы их любили», — говорит он позднее. Еще одно клише. И тем не менее правда.

    В тюрьме было прекрасно, говорит 15-летняя Дженни

    Девушку с розовыми волосами зовут Дженни, ей 15 лет и она недавно освободилась из тюрьмы. Дженни отсидела примерно полтора месяца в женской тюрьме Берлин-Лихтенберг. «На самом деле там было прекрасно, — говорит она, у нее во рту кусок сыра. — Там был телевизор, телефон, можно было готовить и курить».

    Как и Джонатан, Дженни совершила тяжкие преступления. Нанесение телесных повреждений, кража, и «всякое такое». Однажды она взяла одну девушку за голову и ударила ее о витрину магазина, другой девушке она сломала ногу, как именно Дженни уже не помнит.

    Ее мать живет в Берлине. Но Дженни предпочитает спать на улице, а не у нее и двух своих сестер. «Моя мать не может справиться с моей агрессией», — говорит она. Поэтому она уже в 13 лет была на приеме у психиатра. «Но и это ничего не принесло». Отец Дженни умер от цирроза печени, когда ей было 11 лет. Он не был алкоголиком. «Он только кололся героином и курил травку».

    Согласно данным DJI, семейные обстоятельства возглавляют список причин, по которым подростки сбегают из дома и оказываются на улице. Конкретно это значит: конфликты с родителями, часто бегство от насилия и жестокого обращения. Более 45% подростков больше не хотят жить дома именно по этим причинам.

    Внезапно становится шумно, Джонатан снова рычит на Лину. «Ты единственная женщина, которую я люблю, а теперь такое», — бормочет он в отчаянии, в его глазах слезы. Трудно понять, что он говорит. Он встает, опрокидывает складной стул и начинает бесцельно бегать перед автобусом туда-сюда. «Вот, забирай свое дерьмо!» Он протягивает Лине звезду от Mercedes. Она распахивает глаза. «Я не хочу ее забирать! Она для тебя!»

    «Нам уже пришлось похоронить довольно много детей»

    Джонатан валится с ног, его голова ударяется о бетонный пол. Кажется, что он этого не замечает. Он может только бормотать. «Я куплю себе потом две пули и покончу с собой». Никто не удивлен, никто не шокирован. Каждый занят собой. Франк Фишер ничего не говорит.

    Позже он скажет о Джонатане: «Он жрет все подряд». Он имеет в виду наркотики. В любой момент они могут убить Джонатана. Фишер: «Нам уже пришлось похоронить несколько детей».

    Скоро уже 18 часов. У социального работника конец рабочего дня. Он упаковывается. Надо сложить стулья, собрать мусор. Подростки оставили после себя поле боя из яичной скорлупы, пластиковой упаковки и дырявых воздушных шариков. «Что за день», — бормочет Фишер.

    Сегодня Джонатан может спать во «временном общежитии». «Для преодоления». Пока он не сможет обеспечить себя «подобающим жильем». Но, возможно, Джонатан и сегодня будет спать на улице. Может быть, он снова на кого-нибудь нападет все по тому же сценарию. Он еще ни разу не наносил удара своим ножом. Пока.

    #9316

    Arc
    Модератор

    Когда подарки портят детям жизнь

    Дарья Касьянова

    Новый год — волшебный праздник и особенное время. Атмосфера радости, запах мандарин и хвои. Так и хочется поделиться своим теплом с кем-то, кому не повезло…

    До Дня Святого Николая считанные дни. И количество постов-сборов конфет, подарков, одежды для детских домов в моей ленте Facebook начинает зашкаливать.

    «Мы им подарки — они нам улыбки. Мы поставим галочку «сделать доброе дело» — и молодцы».

    Такими действиями и рассуждениями мы делаем токсичный мир детей в учреждениях еще более ядовитым.

    Часто мы помогаем так, как удобно нам. Совершенно не задумываясь о последствиях для детей, которым хотим помочь.

    Я никогда не поддерживала запал волонтеров и спонсоров. Как показала практика, ничего хорошего на самом деле это не приносит.

    К каждой истории, которой я поделюсь, прилагаю краткий комментарий. Финальные выводы — за вами.

    Я лишь скажу, что лучшая помощь ребенку — помощь его семье. Если бы эти деньги и усилия были направлены на поддержку биологических семей, приемных семей, на наставничество, сопровождение детей после выхода из интернатов — мир бы преобразился.

    Детям нужна забота, а не конфеты. Причем постоянная, искренняя. Если хочется помочь единоразово, то, как по мне, лучше не начинать.

    История 1. «Как в интернате N за ночь поставили новый концерт»

    Лет 10 назад я впервые побывала в интернате. Это был городской детский дом, в котором находились дети от 4 до 7 лет.

    Вместе с командой мы готовили помощь для всех интернатов области и приехали в один из них, чтобы проверить логистику, познакомиться с персоналом, точно разузнать, какие подарки будут самыми полезными.

    После экскурсии по интернату директриса пригласила посмотреть концерт. Я не особо хотела, но, думаю, «дети то старались».

    После концерта меня спросили, что понравилось, что нет. Я ответила, что много религиозной тематики, все-таки у каждого свой взгляд на эту тему.

    На следующий день нам показали совершенно другой концерт. Как оказалось, накануне дети всю ночь не спали, репетировали, готовились. Об этом с гордостью мне рассказала музработник детского дома.

    После нас к детям приехали с подарками от губернатора, потом от мэра, потом постоянные «шефы» — пожарные и налоговики, дальше несколько университетов и крупных компаний, ну и волонтеры и церкви. Для всех был концерт и детские улыбки.

    А потом удивляемся, почему некоторые выпускники интернатов учатся заново любить Новый год.

    Искусственная обстановка без настоящих искренних отношений. Приходящие и уходящие люди, не успевающие стать значимыми. А дальше выход во взрослую жизнь, и ты уже никому не нужен.

    История 2. «Как дети обменяли подарки на сахар»

    Известные спортсмены решили помочь детям. Меня попросили разузнать, что нужно. Воспитатели рассказали, что дети мечтают о хороших кроссовках.

    Мы узнали размер обуви каждого ребенка, узнали для каких целей нужна обувь, у кого плоскостопие, у кого нет, и так далее. Постарались подойти индивидуально. Приехали, подарили.

    А через несколько дней мне позвонила знакомая — мама детского дома семейного типа, к которой часто дети из интерната заходили на чай (сбегали из интерната). Оказалось, что все дети дружно вышли на рынок и продали дорогие брендовые кроссовки по 50 грн, а некоторые и вовсе обменяли их на сахар-рафинад. Вот так им захотелось.

    Когда я спросила, почему они так поступили, один парень уверенно сказал, что привезут еще и лучше, чем эти.

    О ценности подарка дети из интернатных учреждений редко задумываются. Они не знают, каким трудом деньги зарабатываются. Нет примера, который есть в семье. Им это все просто «приходит».

    Часто дети постарше забирают подарки у малышей, а после обменивают свои и чужие на алкоголь, сигареты, жетоны для игровых автоматов.

    Формируется инструментальное отношение или потребительство. Дети быстро учатся манипулировать взрослыми, и это не их вина.

    История 3. «Мам много не бывает»

    Ребенок оказывается в интернате из-за потери семьи. Это огромная трагедия, травма на всю жизнь.

    Под одной крышей находится 30, 50 или 100 детей, переживших трагедию потери родных людей. Кто-то попадает в учреждение с рождения. Кто-то уже в осознанном возрасте.

    Действительно, есть случаи жестокого обращения, пренебрежения и насилия над детьми.

    Но чаще всего это истории про то, как семья не смогла справиться с обстоятельствами, и рядом не было никого, чтобы помочь и поддержать в нужный момент.

    Моя знакомая журналистка на одном из новогодних праздников увидела милую девочку 4-х лет, ребенок в учреждении был с рождения. Та взяла ее за руку и спросила, «Ты моя мамочка?». У знакомой сердце, конечно, ёкнуло.

    Через время она удочерила девочку. А через несколько месяцев звонит и спрашивает меня: «Даша, я не могу понять, что происходит. Мы идем с Оксаной на рисование или на занятие хореографией, она с легкостью называет каждую ласковую женщину «мамочкой»».

    И такое поведение ребенка совсем не манипуляция, это серьезное расстройство поведения, возникающее от отсутствия у ребенка значимого взрослого и чреды мелькающих чужих лиц. Ребенок пытается компенсировать необходимое внимание не качеством, а количеством.

    Вырастая, таким детям сложно выстраивать доверительные теплые отношения, потому, что они просто не знают, как это доверять и любить взрослых. Их столько раз придавали, и они выработали свою защитную систему.

    Немного статистики вместо Истории 4

    По оценкам специалистов, которые работают с детьми после интернатов, средний возраст начала половой жизни 7-8 лет.

    Средний возраст аборта 13-14 лет.

    Я знаю несколько девушек и ребят, которые уже вышли из интернатов, выучились в ПТУ. Они рассказывают, что не понимали, что происходит.

    О том, что это насилие, они осознали годами позже. Потому что нельзя было жаловаться, кричать, нельзя было рассказывать никому из взрослых об этих случаях.

    Это норма в искаженной реальности.

    Чаще всего я узнаю об этой проблеме от усыновителей и приемных родителей. Тема сексуализированного поведения и детского насилия раскрывалась в процессе психотерапии и требует долгосрочной профессиональной помощи. Здесь много чувства вины, стыда. В том числе и у приемных родителей, которые когда-то возили в интернаты подарки и не видели, что реально происходит за закрытыми дверями.

    История 5. «Конфеты по расписанию»

    Об это происшествии мне рассказала известная талантливая женщина-музыкант.

    В канун праздников в детский дом приехали спонсоры и привезли сладости. Ей тогда было лет 6, а младшему брату — 4.

    Когда ей дали конфету, она решила поделиться ею с братиком. Встала из-за стола, отдала и вернулась. Воспитательницу это так разозлило, что девочка якобы нарушила правила, что та вылила ей за шиворот манную кашу. Ожог со временем исчез, но след в душе остался до сих пор.

    Дети в детском доме живут строго по расписанию, все регламентировано. Никто не спрашивает, чего ты хочешь и что чувствуешь. Ребенок находится в состоянии хронического стресса, перестает развиваться. Задача — выжить.

    Реформа деинституализации началась. Конечно, резко интернаты не трансформируются и не исчезнут. Слишком много времени упущено и количество кризисных семей пока только растет.

    Что же делать?

    Собирая подарки и организовывая праздники для детей в интернатах мы приносим больше вреда, чем пользы.

    Но это не значит, что помочь ребенку в интернате невозможно. Возможно.

    Есть много всего разумного и эффективного. Основная задача — поддержать ребёнка и дать картину будущего:

    Лучшая помощь — это, конечно, семья — усыновление, приемная семья, детский дом семейного типа.

    Не каждый может и должен усыновлять. Вы можете поддержать программы обучения для приемных родителей в разных регионах Украины; образовательные программы для детей из таких семей; специализированные услуги психологов, логопедов, психотерапевтов.

    Есть организации, которые специализируются на такой поддержке, имеют прекрасную репутацию и хорошие результаты. И конечно, самое важное — задумайтесь о тех детях, которые живут в семьях, но реально нуждаются в помощи.

    Это дети с особенными потребностями; дети в многодетных семьях; дети, воспитывающиеся одним из родителей; талантливые дети из малообеспеченных семей.

    Часто это заботливые и любящие семьи, нуждающиеся в краткосрочной поддержке. И здесь ваша помощь будет крайне необходима.

    Инвестиции в 1€ в профилактическую работу с семьей приносят пользу обществу в размере 8€.

    У 90% детей, которым вы собираете подарки сейчас, есть родители. Просто им вовремя не помогли…

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.