Маннергейм – герой или фашист?

МОЛОТ Форумы История Маннергейм – герой или фашист?

В этой теме 2 ответа, 1 участник, последнее обновление  Arc 1 год, 2 мес. назад.

Просмотр 3 сообщений - с 1 по 3 (из 3 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #5085

    Arc
    Модератор

    Уже в конце лета 1941 года Маннергейм предвидел, что нацистская Германия столкнется с трудностями на Восточном фронте

    Кай Бюман (Kai Byman)

    «Маннергейм впервые осторожно высказал сомнения в том, что немецкие братья по оружию выполнят важнейший пункт военного соглашения между немцами и финнами о „встрече на озере Сювяри». Острый взгляд Маннергейма уже задолго до этого заметил, что развитие ситуации на Восточном фронте покрыто мраком, он был совершенно не уверен в том, что может быть одержана решающая победа под Ленинградом. Из этого финского реализма следовало, что он относился к продолжению немецко-финского союза скептически».

    Это отрывок из текста, написанного генералом Вальдемаром Эрфуртом (Waldemar Erfurth) 27 августа 1941 года: с момента начала операции «Барбаросса» прошло меньше двух месяцев. Операция «Барбаросса» — кодовое название грандиозного наступления на Россию нацистской Германии и ее союзников в июне 1941 года. Военные дневники раскрывают, что действия финской армии были неотъемлемой частью общего плана немцев, целью которого являлось полное уничтожение Советского Союза и большевизма.

    «Было два основных направления: первое — наступление в Восточной Карелии в районе Сювяри, второе — действия финских войск при поддержке немецкой армии в Северной Финляндии, то есть наступление в районе Мурманска и мурманской железной дороги», — рассказывает доктор общественно-политических наук полковник Пекка Висури (Pekka Visuri), сделавший перевод военных дневников Эрфурта на финский язык.

    В интервью YLE Висури рассказал, что первый этап наступления проходил в полном соответствии с общим военным планом немцев и финнов. Еще в середине лета братство по оружию было в полном расцвете. Первые трудности появились в августе 1941 года.

    «В течение осени трудности только нарастали — и прежде всего увеличивались потери у наступающих. Это относилось и к финской армии: потери были действительно тяжелыми», — рассказывает Висури.

    Самый большой спор — из-за судьбы Ленинграда

    Разногласия между братьями по оружию разгорелись в первую очередь в отношении того, что делать с Ленинградом. Главная ставка Вермахта требовала от финнов продолжения наступления также и на Ленинградском направлении — вопреки ранее согласованному плану. Маннергейм, однако, не подчинился требованию немцев. Он ссылался на большие потери в рядах финской армии и недостатке боевых ресурсов.

    «Это было первым большим разногласием в интересах, которое ни правительство Финляндии, ни Маннергейм не хотели принимать — участие Финляндии в наступлении на Ленинград», — говорит Висури.

    Из заметок в военных дневниках Эрфурта складывается впечатление, что Маннергейм был единственным представителем высшего командования ставки финской армии, который решался противоречить немцам.

    «Маннергейм мог вести переговоры на равных. Немцам не удавалось диктовать, хотя временами давление было по-настоящему сильным. Сотрудничество с немецкой армией было действительно полностью в руках маршала», — рассказывает Висури в интервью.

    Твердая позиция Маннергейма иногда раздражала генерала Эрфурта. 23 ноября 1941 года он пишет:

    «Персона Маннергейма иногда становится невыносимой для окружающих. Он постоянно хочет все делать сам и хочет знать обо всем, что происходит. Поэтому ему надо сообщать о мельчайших деталях, в противном случае он приходит в ярость. За долгий срок военной службы я наблюдал за работой многих главнокомандующих, но не видел другого такого же генералиссимуса, штаб которого был бы настолько на втором плане», — продолжает Висури.

    Переведенные на финский язык дневники Эрфурта относятся к 1941 году. Первоначально они должны были быть опубликованы в начале 1950-х годов. После колебаний издательство WSOY опубликовало заметки в середине 1950-х годов. Однако они касались только событий 1944 года.

    «Никто не хотел с определенностью сказать, почему издательство WSOY отказалось от публикации первой части. Однако, изучив переписку, которая велась по этому вопросу, а также другие факты, я пришел к выводу, что в то время эту тему сочли слишком щекотливой», — говорит Пекка Висури.

    #5086

    Arc
    Модератор

    Отдал бы Донбасс России Карл Густав Маннергейм?
    Шесть заветов легендарного маршала для наших политиков

    Евгений Якунов, Виктор Мишковский

    Киев — В 77 лет он написал письмо Гитлеру. «Даже если судьба и не подарит успеха вашему оружию, Германия все равно выживет. Этого нельзя утверждать, говоря о Финляндии. Если наш всего лишь четырехмиллионный народ будет побежден силой оружия, можно не сомневаться, что его изгонят из страны или доведут до вымирания. Я не могу поставить мой народ перед такой угрозой».

    …Шел 1944 год. Это был ответ на призыв из Рейха «стоять до последнего» перед угрозой большевизма. Маннергейм ненавидел коммунизм и его воплощение в СССР, но уже принял решение выходить из Второй мировой и начинать мирные переговоры с Советами, наперед зная, что мир со Сталиным будет унизительным…

    В этом — ключ к личности великого маршала. Бывший царский генерал, выходец из старинного шведского рода Карл Густав Маннергейм всю жизнь больше всего боялся, что Финляндия исчезнет с карты мира как независимое государство, а ее народ будет ассимилирован и рассеян по миру. Из-за этого был невыносим в отношениях с финским политикумом, из-за этого страдал…

    Его страх нам понятен. Разве с первых дней нашего АТО мы не обращаемся к опыту Финляндии? К событиям конца 1939-го — начала 1940-го годов, известным как Советско-финская война? Имя Маннергейма для нас звучит магически, как полководца, научившего свой народ истреблять российских оккупантов.

    На распутьях Минска-2 нам пора усвоить и другие его уроки. Ведь трагедия Маннергейма в том, что ему чаще приходилось подписывать тяжелый мир, чем принимать капитуляцию повергнутого врага. Он умел решительно ставить точку в войне, в которой казалось, еще есть шанс если не победить, то, как минимум, продолжать борьбу. Именно он брал на себя невыносимый груз: отдавать врагу территории, чтобы сохранить народ.

    И враг у него все это время был один — Россия.

    22 июня, ровно в 6 утра…

    Все мирные переговоры нужны России только как передышка перед новым наступлением. Эти слова — можно считать первым заветом Маннергейма.

    Известная советским людям песенка звучала немного иначе: «Двадцать второго июня, ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война…» Многие поколения советских, а ныне российских историков исходили рыданиями: СССР был не готов к войне, не хотел ее, армия не могла защищаться.

    Но как пишет Маннергейм: уже в 6 часов 5 минут утра того же 22 июня советские самолеты начали бомбить чисто финляндские объекты — береговую оборону, транспортные суда, потом Хельсинки и Турку. За день над городами было сбито 26 советских бомбардировщиков. Что они потеряли в нейтральной Финляндии, почему не обрушили удар на наступающие немецкие войска?

    Маннергейм ответил на это просто. Итоги Советско-финской (Зимней) войны 1940-го года, в которой СССР отнял у Финляндии 22 тысячи квадратных километров ее территории, не устраивали Сталина. Он хотел всю страну. О грядущей в 1941 году «новой революции» в Финляндии, и превращении ее в автономную область, рассказывали и перебежчики. К вторжению все было готово, но карты спутал Гитлер. Получив сообщение о начале войны, советские части у границ Финляндии стали действовать по старой директиве.

    Маннергейма горько удивляла наивность финских политиков, веривших в клятвенные заверения россиян о дружбе. Да, Ленин в 1917 году признал независимость Финляндии, но одновременно выделил огромные деньги на поддержку путча так называемых «финских красногвардейцев», а потом бросил в бой русскую армию и балтийских матросов. Да, в 1932 году был подписан договор «о ненападении и мирном разрешении споров» между Финляндией и СССР, но в 1939 году он оказался никчемной бумажкой. Сталин не собирался «мирно решать споры», он готов был исключительно нападать.

    От идеи вернуть Финляндию в состав империи Россия не откажется никогда, писал маршал. Эту цель озвучил сам Сталин в 1939 году: «Советское военное руководство придерживается мнения, что никакая иная граница, кроме установленной Петром Великим по мирному Ништадтскому договору в 1721 году, СССР не устраивает». Как это нам знакомо!

    Русская идея — это когда то, что раз побывало в руках российского тирана, считается русским навсегда…

    Русское иго

    Русские — чужая нам раса с чуждыми мировоззрением и нравственными ценностями. Второй завет Маннергейма.

    В России не понимают, что такое закон и конституция, пишет Маннергейм. В 1939 году, добиваясь добровольной сдачи части финской территории, русские не могли понять «что это предполагает внесение изменений в конституцию и большинство голосов в парламенте (пять шестых от общего числа голосов)». У них такая «отговорка» вызвала едва ли не гомерический хохот. А Сталин уверенно заявил, что «его предложения найдут поддержку 99 процентов голосов!»

    Обман — фундаментальное свойство советской (и российской) правящей элиты, убежден барон. Она проявлялась даже в мелочах. Порой с Финляндией просто играли в кошки-мышки. Сначала посылают в Хельсинки Коллонтай с неприемлемыми предложениями о мире, а когда, все же решившись на них, финские дипломаты едут в Москву, им предлагают подписать другой договор, еще более кабальный. На вопрос: а что же привозила Коллонтай, следует ухмылка Молотова: «А она ошибочно взяла не тот экземпляр».

    После войны, последовавшей за отказом Финляндии добровольно отдать территории, Маннергейм и назвал русских «чужой расой». И это не просто игра слов. Это значит, он не видел в них ни славян, ни даже — что удивительно — угро–финнов, ни вообще «белых людей». Неспроста в его мемуарах находим словосочетания: «советское иго», «русское иго». Маннергейм — царский генерал, немало поездивший по азиатской части России, он знал, что говорил.

    Размышляя о чертах «русского солдата» барон пишет: «Русский пехотинец храбр, но безынициативен. Если он оказывается вдалеке от командования и теряет связь со своими товарищами, то не в состоянии действовать самостоятельно. Русские прибегали к наступлению большими массами, которые огнем нескольких хорошо расположенных пулеметов скашивались вплоть до последнего человека. Случалось, что русские в боях шли с песнями плотными рядами — и даже держась за руки — на минные поля финнов, не обращая внимания на взрывы и точный огонь обороняющихся. Пехоте свойственна поразительная фатальная покорность».

    «Объяснение кроется в психике русского, — пишет далее барон. — Здесь сыграл определенную роль политический террор, но все же объяснение следует искать в тяжелой борьбе русского народа с природой, борьбе, которая со временем превратилась в непонятную для европейцев способность терпеть и переносить нужду, в фатализм».

    Защитить западную цивилизацию от этой орды — барон считал «историческим предназначением Финляндии».

    Оборона — не партийное дело

    Чем меньше страна, тем лучше она должна быть вооружена. Третий завет маршала.

    Звезда Маннергейма взошла стремительно. Когда в 1918 году в Хельсинки вспыхнул красный мятеж и на помощь ему поспешили верные Ленину войска, молодое правительство независимой Финляндии, отправившись в бега, последним своим декретом назначило Маннергейма главнокомандующим. В той первой Советско-финской войне он победил и стал национальным героем. Но ненадолго. «Прошло всего две недели с того дня, когда председатель сената в этом же самом зале благодарил меня за то, что я сделал для спасения родины. 30 мая никто из членов правительства не протянул руки», — пишет маршал.

    Всего через год его обзывали «разжигателем братоубийственной гражданской войны». А финскую армию «даже в собственной стране многие ненавидели и на нее клеветали». Напрасно он доказывал, что война была Освободительной, и красногвардейцы — это пятая колонна большевистской России. На нем было клеймо. «Один видный член правительства заявил, что я совершенно не подхожу для службы своему государству», — сокрушается в мемуарах барон.

    Он вынужден был подать в отставку. А когда в начале 30-х годов вернулся в государственную политику как глава Совета обороны, то увидел, что состояние армии близко к агонии. Левые в парламенте считали, что главный залог независимости — «это высокое благососотояние народа», а потому блокировали принятие закона о воинской повинности и сокращали военный бюджет ежегодно на 10 процентов. Предложения барона о выделении средств на вооружение принимались парламентом, а потом тайно переполовинивались в кабинетах минобороны. Его называли «убийцей обездоленных», когда сумел вытребовать деньги на оборону из средств помощи безработным. «Какая польза от предоставления оборонному ведомству таких больших сумм, если войны не предвидится?» — ответил глава Финского банка на его просьбу дать денег на перевооружение армии.

    «Дело обороны нельзя доверять партиям», — приходит к выводу Маннергейм: желая понравиться народу, они не смотрят в будущее.

    Как и позже с украинцами, с финнами двадцать лет мира сыграли скверную шутку. За несколько дней до российского вторжения 1939 года Маннергейм писал президенту республики о состоянии армии: «Ничтожная противовоздушная и противотанковая оборона. Военно-воздушные силы насчитывают всего лишь 50 процентов самолетов от необходимого. Бронетанковая техника насчитывает три десятка устаревших, закупленных после первой мировой войны и не использовавшихся в ней танков и тридцать танков «Виккерс», до сих пор не вооруженных. Флот мы так и не смогли превратить в настоящее средство морской обороны. Очень слабая артиллерия. Из 15 дивизий три до сих пор не имеют вооружения и снаряжения».

    Но была же еще «Линия Маннергейма», скажете вы? Ах, да «Линия Маннергейма»! Та самая, на укрепления которой было потрачено меньше бетона, чем на новый оперный театр в Хельсинки…

    Не было никакой линии Маннергейма

    Простой человек видит дальше и раньше и правительства, и парламента. Завет четвертый.

    Никакой «Линии Маннергейма» не было, убеждает сам Маннергейм. «Русские еще во время войны пустили в ход миф о ней. Чтобы заявить, что, «прорыв русских войск явился «подвигом, равного которому не было в истории всех войн». Все это чушь… Прочность «Линии Маннергейма» явилась результатом стойкости и мужества наших солдат, а никак не результатом крепости сооружений».

    Будущий маршал начинал офицером в Русско-японской войне и, глядя на действия японцев, уже тогда понял, как много значит высокий боевой дух. Наемные армии освободительных войн не выигрывают, пишет он, — только добровольцы. В 1939-м он видит, «какова инстинктивная реакция народа на опасность. Зародилось поистине народное движение по добровольному строительству оборонительных укреплений. Добровольцы равномерным потоком шли со всей страны на Карельский перешеек, где представители всех групп населения в течение четырех месяцев трудились бок о бок, жертвуя своими летними отпусками во имя обороны страны». И оплачивалось все это из средств, полученных от добровольных пожертвований.

    Именно Карельский перешеек Маннергейм назвал «наши Фермопилы». Только троянцев, когда каша заварилась, было не триста, а 300 тысяч. Это если вести речь о добровольцах — 200 тысяч бойцов «шюцкора» и 80 тысяч женщин из патриотической организации «Латта Сваард».

    Шюцкор — это гордость Маннергейма. В российском интернете до сих пор можно прочитать, что «шюцкор — опора фашизма в Финляндии». На самом деле — это финская «белая гвардия», родившаяся в 1917 году и представлявшая собой добровольческие батальоны патриотов. После обретения независимости финские социал-демократы и коммунисты потребовали их роспуска. Но Маннергейм отстоял. А в начале 20-х, ушедший со всех государственных постов, возглавил этот тогда стотысячный отряд национал-патриотов.

    В отличие от наших добробатов, шюцкор не растворили в регулярной армии, дали возможность самостоятельно избирать себе командиров и делегатов в штабы. Маннергейм, избранный председателем совета территориальных отделений шюцкора, лишь утверждал кандидатуры. Почему у нашего, украинского «Правого сектора» (запрещенная в России организация — прим. ред.) едва наскреблось 5-7 тысяч бойцов, а у финского — 100-200 тысяч (и это на 3,8 миллиона населения)? Может быть потому, что там добровольцев возглавил боевой генерал и герой войны, а у нас политик, предпочитающий помалкивать? Во всяком случае, «правосеки» Маннергейма не ставили себе целью походы на Хельсинки и свержение «антинародного режима» президента Столберга (или Рюти). Да Маннергейм бы и не позволил — для политических кризисов хватало коммунистов и прочих левых.

    Шюцкор защищал свою страну вплоть до 1944 года, пока по настоянию Сталина, закабалившего Финляндию очередным миром, он не был распущен.

    Сто обещанных бомбардировщиков

    У государства, оборонные возможности которого недостаточны, не будет союзников! Пятый завет.

    В 1939-м Маннергейм услышал реакцию Сталина на желание финнов: «жить в мире и оставаться вне конфликтов». «Заверяю, это невозможно, великие державы не позволят», — сказал диктатор.

    У великих держав была своя игра. Маннергейм вспоминает, как неохотно помогала «белому движению» Антанта. В 30-е годы Маннергейм безуспешно пытался сколотить военный блок из скандинавских стран. Ему отказывали, страшась накликать на себя гнев Сталина. А после нападения СССР на Финляндию в 1939-м Швеция, Норвегия и Дания отказались принимать участие в санкциях против Советского Союза.

    «Вечная союзница» Финляндии Германия не только не пришла на помощь финнам накануне Зимней войны, но и заблокировала пропуск помощи от венгров и итальянцев — в 1939 году Европа уже была поделена между Гитлером и Сталиным.

    Франция пыталась вооружать Финляндию, но Британия в свою очередь блокировала эти попытки через Лигу наций. У нее, как известно, нет вечных союзников, а лишь вечные интересы. У тогдашнего премьера Британии Чемберлена была фишка — всеобщее разоружение. Договор на сей счет все поддержали, но кроме Англии и еще, пожалуй, Бенилюкса никто не выполнял.

    Трагикомическая ситуация сложилась к концу Зимней войны, когда Франция и Британия требовали от финнов «держаться до последнего». И обещали обильную помощь — танки, пушки, 100 бомбардировщиков, 150-тысячный экспедиционный корпус. Все это от чистого сердца… Но вот только незадача — Щвеция эту помощь не пропускала через свою территорию. Чем меньше верил Маннергейм Западу, тем внушительнее оттуда звучали цифры «возможной» военной помощи. Надо только продержаться. Еще месяц. Или три…

    Он не стал ждать, пошел на несправедливый мир со Сталиным и позже написал о том, что если тебя не думают завоевывать, то ты никому в мире не интересен и никто не будет себе во вред конфликтовать с империей. Маленькая страна всегда остается одинокой в этой войне. «Защитить свою независимость можно только своими собственными силами».

    Усеченное отечество

    Беда, если правительство не располагает такой армией, какую предполагает его внешняя политика. Шестой завет маршала.

    Действия Маннергейма казались многим непоследовательными. В 1917 году он не вел переговоров с мятежниками, а сразу ввязался в бой и разгромил и внутреннего врага и внешнего. После победы добился для всех амнистии. Его звали захватить Петербург, но он на это не пошел. Как не пошел на взятие Ленинграда в 1941-м. Он демонстративно восстанавливал территорию, аннексированную Сталиным в 1940-м. И в этом его не остановило даже письмо Черчилля, о том, что если Маннергейм не одумается, Британия объявит войну Финляндии. Ему не хватило одного дня, чтобы выйти к старой границе — Британия войну объявила…

    Он был не понят, когда в 1939 году предлагал отдать Советам Аландские острова, чтобы снизить градус конфликта. Территория островов — спорная между Швецией и Финляндией, ставить оборонительные сооружения там нельзя, чего за них цепляться?

    «Ссылки на то, что воля нашего народа к обороне сама по себе является полной гарантией нашей независимости — не обоснованы… Можно ли относиться серьезно к утверждениям человека, бьющего себя в грудь и уверенно заявляющего: если когда-нибудь возникнет что-либо серьезное, мы, если у нас не будет оружия, станем драться кулаками?»

    «Мечты и красивые слова, писал Маннергейм, лишь запутывают понимание фактов, являющихся действительными предпосылками обороны страны».

    В феврале 1940 года, когда, окрыленные большими потерями советских войск, депутаты финского парламента высказывались за продолжение войны, Маннергейм настоял на подписании мира (а по сути капитуляции) с СССР. На такой же шаг он пошел и в 1944 году, когда президент Финляндии в сердцах подал в отставку, и сообщить народу о тяжелом для него решении был вынужден сменивший его на посту Маннергейм.

    Блефуя в игре со Сталиным возможным прибытием 150-тысячного британского корпуса, он сумел не отдать врагу лишнего. 22 тысячи квадратных километров были потеряны для Финляндии, как оказалось, навсегда. Но независимость была сохранено. «Нам крепкими руками следует взяться за строительные работы, чтобы суметь на оставшейся территории воздвигнуть дома для тех, кто остался без крова, и создать всем лучшие возможности для жизни, — говорил он в своем воззвании соотечественникам в феврале 1940-го. — Нам, так же как и раньше, нужно быть в готовности защитить нашу усеченную родину с теми же решительностью и силой, с какими мы защищали наше неусеченное отечество».

    Финское правительство сумело вернуть те 12% своих сограждан, которые остались на оккупированной территории, построило для них жилье, дало работу и цивилизованное будущее.

    Взор на Украину

    В своих мемуарах полководец вспоминает Украину лишь раз: в 1918 году он пытался купить у украинцев зерно для голодающего Хельсинки. При посредничестве немцев. Возможно, у правительства гетмана Скоропадского. Жаль, что они не встретились. Ведь дороги, приведшие их к власти, схожи. Почему у Скоропадского не получилось то, что сумел Маннергейм? Это — большой вопрос для наших историков.

    Актуален и другой вопрос: почему в 1991 году у нас не нашлось своего «царского генерала», который мог бы сохранить армию и вооружение, развить добровольческое движение патриотов? А может быть, такие и были — бывшие министры обороны Морозов и Радецкий, начальник генштаба Лопата, генералы спецслужб Марчук и Скибинецкий. Даже генерал Кузьмук мог бы сыграть свою роль, займись он армией, а не обслуживанием Семьи. Да, все они вышли из Совка, но и Маннергейм вышел из Российской империи. И это не помешало ему быть патриотом.

    Маршалу не требовались высокие должности, чтобы служить народу. Большую часть жизни он не занимал политических постов, а порой вообще был «никем». Работал, как сказали бы сейчас, «Маннергеймом». Менялись президенты и премьеры, в калейдоскопе соединялись и распадались парламентские коалиции — он оставался, и именно ему писали личные письма сильные мира сего.

    Может быть, все дело в том, что наши политики не читали Маннергейма? Ну, так шанс сделать это есть сейчас, когда наша страна пребывает в ситуации, схожей с Финляндией 1939 года. И надо просто принять решение и не тянуть кота за хвост.

    Как бы поступил Маннергейм с Донбассом? Он не стал бы сотрясать воздух патриотическим словоблудием, не бил бы себя в грудь, обещая несбыточное. Он не начал бы наступления на Донбасс, не погнал бы свой народ на бойню. Он поставил бы границу между Крымом и Украиной, между нами и Донбассом. Он признал бы как непреложный факт, что «этот бой мы проиграли», и начал бы основательно готовить страну к реваншу. Внес бы законопроекты о расширении прав добровольцев и запрете партиям заниматься вопросами обороны. Он не ждал бы милости от запада и мира от России. Все только своими руками, отказывая себе в самом необходимом. Ибо культура — это хорошо, но существует опасность остаться с новой оперой в стране, часть которой оккупирована врагом.

    А еще он добивался бы единства нации: «Я хочу сказать будущим поколениям, — писал он, завершая мемуары, и уже в глубокой старости, — что раздор в собственных рядах бьет сильнее, чем меч ненавистника, а внутренние разногласия широко распахивают двери перед приходящим извне противником. Единодушный народ, пусть даже он численно мал, может развить огромную ударную силу и вынести самые тяжелые испытания».

    #5079

    Arc
    Модератор

    Аннели Ахонен (Anneli Ahonen), Аннели Ахонен (Anneli Ahonen)

    Будущий финский маршал учился и работал в Санкт-Петербурге более 100 лет назад. Сейчас по поводу его памятной доски разгорелись такие страсти, что дело дошло до суда.

    Вопрос о финском маршале и офицере русской армии Карле Густаве Маннергейме (Carl Gustaf Emil Mannerheim, 1867-1956) приобрел политический оттенок и стал камнем преткновения для российского руководства. Министру культуры Владимиру Мединскому приходится уходить от ответа на постоянные вопросы журналистов.

    В субботу в Гатчине недалеко от Санкт-Петербурга он пообещал рассказать об этом «отдельно» — и даже эти слова стали новостью.

    Каша заварилась, когда в июне, после почти десятилетия безуспешных попыток была установлена памятная доска Маннергейму в Санкт-Петербурге.

    В прошлом году доска уже один раз устанавливалась и была снята. Маннергейм является противоречивой для России фигурой. Здесь отдают должное тому времени, когда он находился на службе в царской армии. С другой стороны, многие не могут принять того, что он воевал на стороне фашистской Германии и участвовал в блокаде Ленинграда.

    Таким образом, в Кремле отлично осознавали, какую реакцию может вызвать открытие памятной доски. И все же на открытии кроме министра культуры Мединского присутствовал занимавший в то время пост главы администрации президента Сергей Иванов. Таким образом, руководство страны поддержало это событие. Тем не менее, ответственность за открытие доски на себя никто не берет.

    Российские СМИ обсуждают Маннергейма на протяжении нескольких месяцев. Почему в Кремле решили, что именно сейчас для этих споров самое подходящее время?Доска висит высоко на стене здания Военной академии, расположенной на Захарьевской улице в Санкт-Петербурге. Доска, которую заливали краской три раза, опять отмыта.

    «Национал-предатель», — бросает модное слово молодой парень. Он стоит, запрокинув голову, и разглядывает доску, с которой Маннергейм глядит на него. «Я бы понял, если бы эту доску повесили в Финляндии. Почему это сделали в России?» — спрашивает он.

    Вот именно, почему? Понятно, что Санкт-Петербург имел большое значение в жизни Маннергейма. В 1887-1904 годах он учился в Николаевском кавалерийском училище, женился на Анастасии Араповой, у него родились две дочери. Позже в семье наступил разлад, Маннергейм служил в царской гвардии — в Кавалергардском полку. Одних только квартир у Маннергейма в центре Санкт-Петербурга было несколько. На набережной Мойки неподалеку от Зимнего дворца у только что женившего и разбогатевшего благодаря приданому жены Маннергейма был в распоряжении целый этаж — 12 комнат.

    «Здесь они еще были счастливы», — рассказывает экскурсовод Виталий Федорук.

    Над зданием развевается японский флаг, так как сейчас здесь расположено Генеральное консульство Японии в Санкт-Петербурге.

    «Маннергейм не смог бы такое представить. Ведь в 1904 году он отправился на Русско-японскую войну», — говорит Федорук.

    Подробностей много. На Миллионной улице в просторной квартире номер телефона Маннергейма был 1258. В квартире на набережной Кутузова было шесть комнат и восемь печек, но все равно было ужасно холодно. После того, как Маннергейм поступил на службу в Кавалергардский полк, он купил семь мундиров для службы в магазине на Невском проспекте.

    Еще совсем недавно в Санкт-Петербурге был отель под названием «Маршал», в котором находился небольшой музей Маннергейма. Сейчас там все закрыто.

    Об униформе Маннергейма совсем не думали, когда 14 сентября решали его вопрос на заседании Смольнинского районного суда.

    «Для Финляндии Маннергейм — герой. Но мы же находимся в России. И мы относимся к Маннергейму через призму своей истории, войны и блокады Ленинграда. Маннергейм принимал участие в блокаде Ленинграда, он был награжден несколькими орденами фашистской Германии. Было бы неправильно увековечивать память такого человека в Петербурге», — говорит юрист Илья Ремесло еще до открытия заседания.

    Приведем здесь комментарий историка и руководителя Центра парламентских исследований Маркку Йокисипили (Markku Jokisipilä). Да, финская армия составляла значительную часть блокадного кольца. «Однако Финляндия не перешла к активным наступательным действиям, после того, как заняла свои позиции», — утверждает он.

    Почетный профессор Охто Маннинен (Ohto Manninen) отмечает, что немецкий Железный крест Маннергейм получил еще в 1918 году.

    Он напоминает, что Маннергейм отказывался от участия в захвате Ленинграда, но, несмотря на это, получил ордена.

    Вернемся в зал заседаний суда, в котором множество журналистов. На стене висит позолоченное изображение двуглавого орла, хотя и немного покосившееся.

    Частное лицо Павел Кузнецов попросил суд разъяснить, виновато ли руководство Петербурга в том, что доска была установлена. Также он требует снятия доски. Сторону Кузнецова поддерживает юрист Ремесло, жители Петербурга, работники Комитета по культуре, которые не хотят называть своих имен журналистам.

    Скоро выясняется, что на этом заседании не все так просто. Судья Татьяна Матусяк задает вопрос юристу: «Почему вы требуете, чтобы за нарушение отвечали власти города, тогда как нет никаких документов, свидетельствующих о том, что городское руководство давало распоряжение об установке доски?»

    Нет бумаги, обвинять некого. В конце концов, заседание переносится на конец сентября. К этому времени юрист Ремесло должен обдумать, кого он будет призывать к ответственности за установку доски.

    Ремесло разочарован, но собирается продолжать борьбу. Он, однако, не призывает Кремль к ответственности.

    Например, газета «Ведомости» опубликовала статью о том, что Иванов планировал занять пост посла России в Хельсинки, и открытие доски было бы первым шагом для установления добрососедских отношений. С другой стороны, финны вообще не были приглашены на ее открытие.

    Финляндия пока не на главных ролях в этом споре, потому что русские выясняют отношения между собой. В российских СМИ Маннергейм и вопросы истории освещаются уже в течение многих месяцев. Официальные источники дают противоречивую информацию.

    Телевизионный канал НТВ, который специализируется на очернении оппозиции, сделал большую передачу о Маннергейме. В ней подчеркивалась его роль на службе России, а под конец рассказывалось, что он стоял у истоков подписания Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи.

    Тем не менее, утверждалось, что в финских концентрационных лагерях на территории оккупированной восточной Карелии умерли от голода «десятки тысяч русских». Смертность действительно была высокой, и число погибших среди мирного населения составило примерно четыре тысячи человек. В свою очередь, число военнопленных, погибших в финских лагерях, составило примерно 22 тысячи человек.

    «Интерес к личности Маннергейма говорит о том, что приближается юбилейный 2017 год», — говорит руководитель Института Финляндии в Санкт-Петербурге Элина Кахла (Elina Kahla).

    В следующем году независимая Финляндия будет отмечать свое 100-летие и 150-летие со дня рождения Маннергейма. Кроме этого, Россия будет отмечать юбилеи Февральской и Октябрьской революций.

    Кахла ожидает большого оживления в культурной работе, хотя и придется решить много вопросов. В мае Институт будет проводить в Санкт-Петербурге большой семинар, посвященный Маннергейму.

    «Мы будем очень рады, если на нем финны и россияне смогут обменяться опытом».

    Возможно, что за открытием памятной доски стоит уважение высшего руководства России к Маннергейму. Президент Владимир Путин не высказал своего отношения по поводу открытия доски, но в 2001 году он возложил цветы на могилу Маннергейма в Хельсинки.

    Одновременно в Москве очень озабочены тем, чтобы подпитывать ностальгические воспоминания россиян о могучем Советском Союзе и, в особенности, о разгроме фашистской Германии в Великой Отечественной войне, как принято называть Вторую мировую войну в России.

    И вот прокуратура выясняет по просьбе Коммунистической партии, является ли установка доски «реабилитацией нацизма».
    Обращает на себя внимание тот факт, что министр культуры Мединский и тогдашний руководитель администрации президента Сергей Иванов на церемонии открытия доски делали акцент на то время, когда Маннергейм находился на службе царской России.

    «Никто не пытается оправдать деятельность Маннергейма после 1918 года, но до 1918 года он служил России, и, если говорить совсем точно, он жил в России и служил ей дольше, чем жил в Финляндии и служил ей», — сказал Иванов по словам газеты Коммерсант.

    Представления русских о Маннергейме изменил в положительную сторону ушедший из жизни исследователь Леонид Власов, который написал 17 книг о Маннергейме. Некоторые из них переведены на финский язык.

    Его жена Марина Власова также специалист в этом вопросе.

    «Открытие памятной доски — как глоток свежего воздуха. Было понятно, что серые коммунистические массы сразу начнут протестовать. Я не смотрю телевизор, чтобы не получить сердечный приступ», — говорит Власова по телефону.

    Власов дал Путину информацию о Маннергейме и изложил свою точку зрения перед его визитом в Хельсинки в 2001 году. В предисловии к биографии Маннергейма («Маннергейм», серия «Жизнь замечательных людей», 2005 год) Власов рассказывает о том, что Путин возложил цветы и склонил голову перед могилой Маннергейма.

    «В этом есть какой-то сакральный смысл. Санкт-Петербург, взрастивший нынешнего российского президента, был в свое время второй родиной и до последних дней жизни любимым городом Маннергейма. Какой бы высокий пост в Финляндии ни занимал барон Густав Маннергейм, в душе он оставался русским офицером, исколесившим всю Россию, подставлявшим за нее под пули голову и грудь», — писал Власов.

    Периоды жизни Маннергейма от упрямого ученика кадетского училища до маршала

    1867

    Карл Густав Эмиль Маннергейм родился 4 июня в усадьбе Лоухисаари коммуны Аскайнен. Он был третьим ребенком в семье графа Карла Роберта Маннергейма (Carl Robert Mannerheim) и Хелены фон Юлин (Hélène von Julin).

    1882

    Начало обучения в кадетском корпусе города Хамина. Семья распалась. После разорения отец скрывается от долгов в Париже, мать умирает. В 1886 году Маннергейма исключают из кадетского корпуса за самовольную отлучку и пьянство на Страстную пятницу.

    1887

    Сдает экзамены в Гельсингфорсский университет, поступает в Николаевское кавалерийское училище в Петербурге.

    1891

    Исполняет свою мечту и поступает на службу в Кавалергардский полк, главой которого была вдовствующая императрица Мария Федоровна.

    1892

    Вступает в брак с Анастасией Араповой. Позже в семье рождаются две дочери — Анастасия и София.

    1896

    В составе почетного караула принимает участие в церемонии коронации императора Николая II.

    1897

    Переведен на службу в Придворную конюшенную часть в Петербурге. Приобретает лошадей на конных заводах России и Западной Европы.

    1903

    В отношениях с женой наступает окончательный разлад. Официальный развод оформляется только в 1919 году.

    1904

    Получает звание подполковника и принимает участие в Русско-японской войне в Манчжурии.

    1906

    На два года отправляется в научную экспедицию в Азию, в ходе которой преодолевает 14 тысяч километров.

    1912

    Во время службы в Польше Маннергейму присвоено звание «генерал-майора Свиты Его Императорского Величества».

    1914

    Разражается Первая мировая война, Маннергейм командует кавалерийской бригадой и позже кавалерийской дивизией в Польше и Галиции.

    1917

    Революция раздирает Россию, и в декабре Маннергейм возвращается в Финляндию.

    1918

    Назначен Верховным главнокомандующим правительственных войск Финляндии. Кровопролитная война, разделившая всю Финляндию на два лагеря, заканчивается победой белых.

    1919

    Проигрывает президентские выборы Каарло Стольбергу (Kaarlo Ståhlberg) в 1920 году.

    1920

    Основал Союз защиты детей генерала Маннергейма.

    1933

    Присвоено звание фельдмаршала.

    1939

    Верховный главнокомандующий армией Финляндии во время Зимней войны. Главнокомандующий в начавшейся в 1941 году Советско-финской войне (1941-1944). В 1942 году присвоено звание маршала Финляндии.

    1944

    Избран президентом Финляндии.

    1945

    Заболевает и проходит лечение в Португалии.

    1946

    Подает в отставку с поста президента, новым президентом становится Юхо Кусти Паасикиви (Juho Kusti Paasikivi).

    1947

    Проживает в основном в Швейцарии, пишет мемуары, которые публикуются посмертно.

    1951

    Умирает ночью после операции на желудке в возрасте 83 лет в швейцарской Лозанне. Похоронен на кладбище Хиетаниеми в Хельсинки.

    Существует несколько памятников Маннергейму

    Открытая в этом году в Петербурге памятная доска не является единственным памятником маршалу Маннергейму за рубежом. В швейцарском Монтрё с 1955 стоит обелиск, воздвигнутый в честь маршала Маннергейма. Он находится в парке, носящем его имя. В 2011 году в парке клиники Вальмонт открыта памятная доска. Последние годы жизни Маннергейм провел в этой клинике. Самыми известными памятниками Маннергейму в Финляндии являются конные памятники в Хельсинки и Лахти. Есть скульптурные памятники в Сейняйоки, Тампере, Миккели, Турку и Лахти. В Лахти есть даже два памятника Маннергейму.

    Известен также надгробный памятник на кладбище Хиетаниеми в Хельсинки.

    По информации музея Маннергейма в Хельсинки, барельефы Маннергейма установлены также в Генеральном штабе, в городе Вааса, в современной хельсинкской больнице в Тёёлё, доме, где Маннергейм провел детство — усадьбе Лоухисаари коммуны Аскайнен.

    «Кроме этого есть много небольших памятников, разбросанных по всей Финляндии, которые установлены в честь каких-либо событий, происходивших в данном месте», — говорит старший служитель музея Маннергейма Тони Пииппонен (Toni Piipponen).

    Во многих городах Финляндии есть улицы, носящие имя Маннергейма.

    «Если говорить о проявлении уважения, самую большую группу составляют улицы, названные в честь Маннергейма, а также памятники. Кроме этого есть значки и награды, которые носят имя Маннергейма», — говорит Пииппонен.

    «В Финляндии интерес к Маннергейму никогда не ослабевал, но с годами он стал менее эмоциональным», — добавляет он. Публика все меньше и меньше знает о нем, что замечают в музее в столичном парке Кайвопуйсто.

    «Уже появляется молодежь, которая даже не знает, кто такой Маннергейм».

Просмотр 3 сообщений - с 1 по 3 (из 3 всего)

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.