Патриот

МОЛОТ Форумы БЕЗ РУБРИКИ Патриот

В этой теме 1 ответ, 1 участник, последнее обновление  Arc 3 мес., 1 неделя назад.

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #2546

    Arc
    Модератор

    В дальнем углу комнаты за столом сидел мужчина лет тридцати, худой, с густой щетиной на лице. Его слух уловил звук вставляемого в замок ключа. Мужчина снял сапоги и на цыпочках подошёл к двери, прислушался. Звуки шагов стихли. Он подошёл к окну, с которого была видна улица, посмотрел. По тротуару под тополями прошел пожилой человек в соломенной шляпе, в сером шерстяном свитере и черных брюках. Мужчина продолжал наблюдать, но больше никого не было. Успокоившись, он включил телевизор и сел в кресло.

    Вдруг прозвучал врыв. Мужчина встрепенулся, почувствовал страх. Дрожь пробежала по телу словно огненный смерч, покрыв кожу испариной и мелкой сыпью, и так же быстро всё прошло. Взрыв прозвучал из телевизора это было вступление к рекламе вооружённых сил Украины, и голос диктора стал убеждать: «Иди на контракт, защити родину и свою семью!» Он улыбнулся. Опять взрыв, потом плачь младенца, диктор говорил, что ребёнка может спасти только истинный патриот Украины — человек в камуфляже.

    Рекламы эти мужчина знал наизусть. За десять месяцев, что он провел на войне, они не изменились: все те же видео, все те же звуки, и каждый взрыв вызывал у него дрожь, осознанную реакцию на опасность. Эта дрожь появилась у него во время первого огневого столкновения. Она пробудила в нём страх перед смертью. Тогда, в первый день боя, он почувствовал слабость, словно тяжёлая неизлечимая болезнь лишила его способности двигаться. Нужно было идти вперед, а он не мог, ноги отяжелели, словно пустили корни и приросли к земле. Теперь все было по-другому.

    Прошло около часа. В дверь постучали три раза, мужчина встал, прислушался. В дверь постучали ещё раз, более настойчиво. Он подошёл, достал ключ, открыл замок и резко распахнул дверь левой рукой. Перед ним стояла девушка с чёрной сумкой. Голова у нее была повязана платком.

    — Здравствуй,- сказал он, заперев дверь на замок. В темном коридоре он слышал ее дыхание. Он взял у нее сумку и прошёл в комнату.
    — Игорь,- сказала она. Он стоял спиной и не мог видеть, как горели ее глаза, и как светилось лицо.
    — Проходи в комнату,- сказал он. — За тобой никто не следил?
    — Нет,- сказала она.- Я шла через сквер.
    — Что там у тебя из еды?
    — Не знаю, мама что-то положила,- сказала она. — Мне так хотелось прийти к тебе раньше!

    Она обняла его и крепко поцеловала. Он почувствовал её полные губы, её упругое тело полное силы и желания, но нестерпимая, острая боль в спине, словно удар кинжала, заставила тело прогнуться, освободиться от объятий.

    — Осторожней!
    — Что с тобой?
    — Спина.
    — Спина?! Ты ранен?!
    — Неважно.
    — Что неважно?! Покажи спину!
    — Потом. Мне нужно поесть.

    Девушка достала еду, выложила всё на стол. Посмотрев на зелёные ящики, что лежали в углу аккуратно сложенные, она спросила:

    — Что в них?
    — Много всего: автоматы, патроны… То, что уцелело после августовского поражения. Всё нужно спрятать и как можно быстрее. – Рот был набит едой, он еле говорил, не успевая всё проглотить. – Придётся всё начинать заново.
    — Игорь! — сказала она, прижавшись к нему. – Слава Богу, что ты вернулся домой живой.
    — Не спеши, война ещё не окончена.
    — Хватит воевать, навоевался уже.
    — Об этом и не думай.
    — Ладно, как скажешь, — девушка как-то сразу поникла, в её глазах появилась грусть. Помолчав немного она спросила, — Игорь, а как поживает Вадик с четвёртого парадного?
    — Убит под Иловайском.
    — А Андрей Кожух?
    — Тоже убит.
    — А Артур?
    — Его расстреляли в автобусе вместе с тридцатью ребятами из «Правого сектора» на въезде в Донецк. Командир бригады, сука слил планы нашего перемещения боевикам.
    — А Дима?
    — Подорвался на мине.
    — Дима, мой брат, подорвался на мине?! Это неправда. Слышишь! Это неправда! Он две недели назад говорил с мамой по телефону.
    — Его уже месяц, как нет в живых. Прости, я не знал, что он твой брат. Мне очень жаль. В живых остался только Волков, остальные убиты.

    Эти слова прозвучали в её голове, как раскат грома. Она отодвинулась от него, словно перед ней был чужой человек. Он и стал для неё чужим с того момента, как принёс в дом ужасную весть. Словно в бреду она спросила:

    — Убиты все?
    — Да. Все, кроме Волкова.
    — Я не могу поверить, что мой брат убит.
    — Прости.
    — Может это ошибка. Конечно это ошибка. Он жив, ведь он звонил маме.
    — Хватит этих бабских истерик! Его нет в живых! — начинал раздражаться Игорь.
    — Откуда ты знаешь!
    — Я видел тело в морге. Он умер за наше дело.
    — Какое дело? Сдохнуть в вонючей луже. Сдохнуть за идеалы, которых у вас никогда не было. Открой глаза. Вы умираете за ложь, которую вам вбили в голову политики-ублюдки на этом чёртовом майдане. Открой глаза Игорь. Стоило ли погибать?
    — Да стоило.

    Она плакала, а он продолжал есть.

    — Не плачь, — сказал он холодно. – Многих отправили домой. Мы ещё сила. Возместим потери и обратно в бой.
    — Почему они погибли? – спросила она, вытирая слёзы.
    — Предательство. Параша устроил парад двадцать четвёртого августа в честь дня независимости. Пригнали туда лучшую технику, а нас оставили с металлоломом защищать родину. В это время россияне нанесли фланговый удар по нашим позициям. Генералы Гелетей, Назаров, Литвин бежали в Киев, оставив без координации штаб операции. За ними побежали остальные офицеры. Солдаты остались на передовой под шквальным огнём противника. Началась паника.
    — Ты был там?
    — Да. Мне удалось вырваться из окружения. Мы шли по дороге, когда появился танк и открыл по нам огонь. Тогда я получил первое ранение. Пуля не задела печень, правда немного перемолола кишки в фарш, но это ерунда, жить буду. Спасибо Рыженко, врач от Бога, многих наших вытащил с того света.
    — И ты говоришь, что так надо?
    — Умирать нестрашно, если ты воюешь за свободу.
    — Но подумай, сколько людей погибло из-за предательства и глупости ваших командиров.
    — Они пошли воевать. Их смерть – это случайность. Они знали за что воевали, им некого винить, кроме самих себя.
    — Но мой брат погиб.
    — Это частность, ему просто не повезло.

    Она не ответила. Он доел, что осталось, вытер салфеткой рот, потом пальцы, поблагодарил за еду и, наконец, обнял заплаканную девушку.

    — Не плачь, — сказал он, — нужно жить дальше. Пора заканчивать с этими военными авантюрами и переходить к тактике террора.
    — Ты говоришь на каком-то страшном языке.
    — Жизнь научила.
    — Тебе не жаль погибших?
    — Мёртвым слава и почёт. Но это не важно, важна новая революция, нужно отомстить за погибших товарищей. Ради неё я живу.
    — Кому ты хочешь мстить?
    — Всем тварям, что засели на банковой и в раде, кто предал нас и революцию.
    — У тебя вместо сердца камень.
    — Я думал ты поймёшь.
    — Прости, это выше моих сил.

    Он смотрел на неё и видел в глазах упрёк. Он жив, а её брат мёртв. Ему вдруг стало как-то неудобно, стыдно за себя. Он понимал, что не виноват в смерти Димы, но чувство вины не отпускало его. Даже в постели, он чувствовал на своих губах её горечь, но в его душе была пустота. Она сияла, как глубокая рана на теле трупа, без крови, без боли, без чувств.
    Прошёл час. Он встал, разбудил девушку, оделся и подумал: «Недолго же довелось побыть вместе».

    — Тебе пора идти, скоро придёт человек, я не хочу, чтобы он нас видел вместе.
    — Хорошо.

    Он распахнул дверь, и она вышла на улицу. Подождав, когда силуэт скроется за поворотом, он достал мобильный и позвонил: «Да… Всё чисто… Приходи… Я один». Через час звук сирены вывел его из оцепенения. Это была не одна сирена, было много сирен, все машины с обоих сторон улицы приближались к его дому. Он подошёл к окну, посмотрел, недолго осталось. Автомат лежал на столе рядом с гранатомётом. Всё было готово к встрече с нежданными гостями.

    ****
    Операция по уничтожению особо опасного преступника продолжалась второй час. Командир спецподразделения нервничал. Двое убитых, трое раненых и никакого результата.

    — Настоящий дьявол, — сказал полковник Шульгин в пол голоса, разглядывая дом, который превратился в неприступную крепость. – Кто этот сукин сын? – спросил он у своего помощника, капитана Петрова.
    — Боец «правого сектора» — Игорь Гетьман, награждён медалью «За отвагу», был представлен к высшей награде «Героя Украины», но отказался.
    — Почему?
    — Сказал, что с такими педерастами как Гелетей, Назаров и Литвин не желает иметь ничего общего.
    — Идейный что ли?
    — До событий на майдане был автослесарем.
    — Значит, говоришь, автослесарь. Позицию занял по всем канонам военной науки. Подход к дому заминирован, простреливается перекрёсток и две улицы. Подобраться незаметно не получится. За что ему хотели дать «Героя Украины»?
    — Под Иловайском захватил вражеский танк и удерживал позицию, пока солдаты выходили из окружения. Подбил два танка и одну БМПшку. Многим солдатам жизнь спас.
    — Герой значит, — пробурчал командир.
    — Он не герой, он враг народа! – сказал человек, подошедший сзади. Одет он был в серый костюм и длинный чёрный плащ.
    — А это что за хрен собачий! — выругался командир. – Нахуй его отсюда! Быстро! Капитан, ты оглох?!
    — Никак нет, товарищ полковник!
    — Тише, полковник Шульгин. Я полковник службы безопасности Васнецов, мне поручили ликвидацию объекта. Ознакомитесь с приказом. – Он протянул бумагу с гербовой печатью.

    Полковник глянул на подпись, дальше читать не стал.

    — Делайте что хотите, у меня и так два покойника. Я уёбываю отсюда вместе с ребятами.
    — Вы не дочитали приказ. Ваши бойцы должны его убрать.
    — Дайте мне танк, и я выполню приказ. А лучше гаубицу. В этом доме толщена кирпичной стены около метра. Наши пукалки её не возьмут. А у вашего «врага народа» прекрасная огневая позиция, плюс пули бронебойные, прошивает броник, как бумагу.
    — Я всё подготовил. Через час сюда привезут огнемёт.
    — Что? – не понял командир.
    — Огнемёт привезут.
    — Вы хотите спалить его заживо?
    — Да.
    — Вы в своём уме?
    — Полковник — это война. Наша задача уничтожить врага. Этот человек готовил покушение на нашего президента.
    — На кого? На Петрушку?
    — Вы разговариваете с офицером службы безопасности Украины, я вынужден буду подать рапорт вашему руководству.
    — Да пошёл ты нахуй, крыса.
    — Я настаиваю на выполнении приказа.
    — Ты мне, боевому командиру, отдаёшь приказ?! Ты не охуел ли часом, красавчик?!
    — Я настаиваю…
    — Засунь в жопу своё «Я настаиваю» и свою бумажку с гербовой печатью. Я ухожу, пусть командует Петров.
    — Вы будете преданы суду.
    — Напугал ёжика голой жопой. Я и так под судом. Меня обвиняют в убийстве вонючих голодранцев на майдане. Думаешь я не понимаю, что ты задумал, полковник. Поджаришь патриота и всё повесишь на меня. Типа командир «Беркута» завалил «Героя Украины». Завтра все газеты выйдут с моей фотографией на первой странице и заголовками «Палач «Небесной сотни» спалил заживо «Героя Украины». Я не слабоумный, и в ваши игры больше не играю.
    — Как хотите, — холодно ответил Васнецов.

    Шульгин собирался уйти, но пуля, выпущенная в спину, остановила его. Он повернулся через силу.

    — Петров, с-сука, ты.
    — Я, командир.

    Полковник медленно опустился на колени и упал в грязную лужу, возле ног Васнецова.

    — Героя к награде! – сказал полковник службы безопасности, переступая через труп. – Капитан Петров, приступайте к выполнению поставленной задачи.

    ****
    В час ночи приехал военный ЛАЗ. Он привёз два реактивных пехотных огнемёта «Шмель — М». Две ракеты, начинённые огненной смесью, вылетели одновременно в направлении дома. Высокотемпературный импульс, сопровождаемый резким перепадом давления, взорвал дом изнутри.

    Прошло два часа. Пожарные затушили оставшиеся очаги возгорания и приступили к разбору завалов. На полу возле окна лежало обгоревшее тело. Васнецов посмотрел на результат своей работы и остался доволен. Дело под номером сорок пять с кодовым названием «Патриот» было закрыто.

    #4045

    Arc
    Модератор

    Приведу цитату из «Душа человека» Эриха Фромма с историей об Унамуно и лозунге «Да здравствует смерть».

    Я не мог бы найти лучшего введения в сущность некрофилии, чем слова, сказанные испанским философом Унамуно в 1936 г. по завершении речи генерала Миллана Астрея в университете г. Саламанка, ректором которого Унамуно был в начале гражданской войны в Испании. Во время выступления генерала один из его сторонников выкрикнул излюбленный лозунг Миллана Астрея: «Viva la muerte!» («Да здравствует смерть!»). Когда генерал закончил свою речь, Унамуно поднялся и сказал: «…только что я услышал некрофильный и бессмысленный призыв: „Да здравствует смерть!“. И я, человек, который провел свою жизнь в формулировании парадоксов, я, как специалист, должен вам сказать, что у меня вызывает отвращение этот иноземный парадокс. Генерал Миллан Астрей — калека. Я хотел бы сказать это в полный голос. Он инвалид войны. Таковым был и Сервантес. К сожалению, именно сейчас в Испании много калек. И скоро их будет еще больше, если Бог не придет нам на помощь. Мне больно, когда я думаю, что генерал Миллан Астрей мог бы формировать нашу массовую психологию. Калека, которому не хватает духовного величия Сервантеса, обычно ищет сомнительное облегчение в том, что он калечит все вокруг себя». Генерал Миллан Астрей не мог больше сдерживаться и выкрикнул: «Abajo la inteligencia!» («Долой интеллигенцию!»), «Да здравствует смерть!». Фалангисты восторженно зааплодировали. Но Унамуно продолжал: «Это храм интеллекта. И я его верховный жрец. Вы же оскверняете это священное место. Вы победите, поскольку в вашем распоряжении имеется более чем достаточно жестокой власти! Но вы никого не обратите в свою веру. Поскольку для того чтобы обратить кого-то в свою веру, его необходимо убедить и переубедить, и вам нужно для этого то, чего у вас нет, — разум и правота в борьбе. Я считаю, что бессмысленно призывать вас подумать об Испании. Больше мне нечего сказать».

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.