Симптом постмодернистской идеологии

МОЛОТ Форумы ПОЛИТИКА Симптом постмодернистской идеологии

В этой теме 1 ответ, 1 участник, последнее обновление  Arc 2 нед., 2 дн. назад.

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #2737

    Arc
    Модератор

    Профессор социологии Смюэль Тригано считает, что развал партийной системы Франции связан с доминирующей идеологией, которая стирает границы в политической сфере, и отжившей свое критикой Нацфронта.

    Есть нечто систематическое в крахе французской партийной системы, который представляется следствием доминирующей сегодня постмодернистской идеологии (я писал о ней в 2012 году в книге «Новая доминирующая идеология: постмодернизм»). Напомню, что в социологическом плане одно из главных свойств доминирующей идеологии заключается в том, что ее не воспринимают как таковую, а путают с существующей действительностью и системой ценностей.

    Больше нет ни «внутри», ни «снаружи»

    Одна из основных черт данной идеологии заключается в отрицании национальной формы коллективного существования и, следовательно, суверенитета государства. Она вырисовывает перспективу конца национальных образований и границ, то есть принципа, который был ключевым для современного демократического мира, но оказался подорванным объединением Европы. Я полагаю, что хаос в нынешней избирательной кампании является прямым следствием продвижения этой идеологии, которую можно было бы охарактеризовать как «постмарксизм».

    Принцип границы, то есть черты между тем, что внутри, и тем, что снаружи, имеет смысл не только в международных отношениях, но и с точки зрения отношения к самому себе, будь то один человек или группа людей. Он неразрывно связан с существованием любого образования, потому что у того обязательно должны быть пределы. У демократического режима, в котором суверенный народ является источником власти законов, есть свое «внутри» и «снаружи». Внутри — это коллектив людей, которые формируют суверенное образование в силу «договора». Снаружи — это прочие суверенные образования. Кроме того, сам договор предполагает существование «внутри» и «снаружи» у созданной им политической системы. Именно благодаря такому различию политическая инстанция представляет собой последовательную и рациональную систему.

    В основополагающем для демократической теории трактате «Об общественном договоре» Руссо писал: «Это лицо юридическое, образующееся следовательно в результате объединения всех других, некогда именовалось Гражданскою общиной, ныне же именуется Республикою, или Политическим организмом: его члены называют этот Политический организм Государством, когда он пассивен, Сувереном, когда он активен, Державою при сопоставлении его с ему подобными. Что до членов ассоциации, то они в совокупности получают имя народа, а в отдельности называются гражданами как участвующие в верховной власти, и подданными как подчиняющиеся законам Государства».

    Праймериз — поле постмодернизма

    В нашем случае, постмодернистское неприятие этого необходимого для существования любого образования принципа косвенно проявило себя с праймериз, которые подавались так, словно проходили на общенациональном уровне, хотя на самом деле проводились в партийных рамках. Хотя речь шла о праймериз конкретных партий, они были открыты для избирателей из других лагерей. Например, на праймериз правых социалисты могли голосовать против Николя Саркози. Различие между партийными «внутри» и «снаружи» исчезло. Электораты, партии и предвыборные задачи смешались. Праймериз (особенно у правых) были организованы как подобие общенациональных выборов, которые в результате лишились смысла еще до начала. Фийон объективно был избран всеобщим голосованием, пусть и в рамках конкретной партии. Подобная инвалидация национальных выборов, кстати говоря, сочетается с бесконечными опросами в СМИ, которые постоянно ее замыкают.

    Кроме того, сегодня перед нами во всей красе предстает и другая решающая составляющая краха демократической политической системы. Место политики сейчас уже не округ, государство и гражданство, а телевизионная студия. Это поле является не национальным и публичным, а частным и скрыто необъективным. Оно находится в руках денег и сфер влияния и стало одной из излюбленных сцен постмодернизма, как показал опыт 20 последних лет. Так, СМИ стали устанавливать порядки в предвыборных дебатах, определять новости дня и главные темы обсуждения, классифицировать собеседников на основании результатов опросов, которые сами же заказывают (и, следовательно, направляют), еще до непосредственного голосования избирателей. На телеканале BFM дошли до того, что стали называть интервью с кандидатами «собеседованиями!» Политическое поле исчезло.

    Формы распада

    Результат этого распада не заставил себя ждать и проявляется систематически. Как среди левых, так и среди правых, естественные лидеры (Олланд и Саркози) вышли из борьбы, несмотря на представленную СМИ обманку (Жюппе у правых и Вальс среди левых). Вместо этой обманки, праймериз привели к победе кандидатов, которые придерживаются крайних взглядов в своем политическом спектре: Фийон правее Жюппе, а Амон левее Вальса. Как бы то ни было, за спиной обманок и избранных кандидатов возникли две неожиданные фигуры, которые закоротили результаты организованных праймериз. Два этих кандидата (Меланшон на левом фланге и Макрон на правом), отказались принимать эти правила. Их появление ведет к автоматической перебалансировке по отношению к победителям праймериз, которые воплощают крайние взгляды, поскольку избирателям партий пришлось занять более жесткую позицию, чтобы не дать волю перебежчикам, способным навязать им манипулятивный выбор (например, против Саркози).
    Не остается сомнений в том, что кандидаты, которые не стали прогибаться под праймериз, то есть Макрон, Меланшон и Ле Пен, лучше всего проявляют себя на фоне обвала традиционных партий и их кандидатов. Хотя, конечно, и по разным причинам.

    Проигнорировавшие праймериз Макрон и Меланшон (они представляют в некотором роде «либеральную» и «социалистическую» стороны) воплощают в себе тот же самый отказ от нации: словом и делом у Макрона и только делом у Меланшона, который вводит всех в заблуждение ораторским талантом и тоном старой Франции (он анархист, как и 50 лет назад). Рассматриваемая нами система может играть на руку лишь лидерам подобного типа в соответствии с развалом демократического режима. Ими движет одна идеология (больше с системной точки зрения, чем по содержанию), хотя в случае Меланшона легко просматривается призрак марксизма.

    В обоих случаях результат вызывает тревогу, поскольку два этих кандидата могут идти лишь к концу демократии под прикрытием левой демагогии или либерализма. Магия слова Меланшона, его уличные митинги и голограммы рисуют перспективу режима по типу Латинской Америки (разве Меланшон не почитает Кастро и не защищает Чавеса?). Что касается Макрона, покладистые толпы на его собраниях (их устраивает придерживающаяся пропагандистских методов организация), «вдохновленный» ораторский стиль, сжатые у груди кулаки и закрытые глаза (кого-то все это напоминает!) — в высшей степени тревожный сигнал. Если говорить о перспективах этих кандидатов, в случае избрания мы увидим власть одного человека против масс, поскольку за ними не встанет ни одна организованная партия (если только сборная солянка из остатков традиционных партий).

    Инфернальная машина

    Остается рассмотреть случай Национального фронта, который не устраивал праймериз и со времен Миттерана играет стержневую роль в политической системе, что прекрасно соответствует проанализированной мной конфигурации и является одним из последствий такого положения дел. Напомним, с чего все началось. В стремлении сохранить власть, в том числе и в своей собственной партии, Миттеран разработал коварную стратегию «Антифашистского фронта» против угрозы Ле Пена, которую он на самом деле сфабриковал в собственных целях. Он стремился взять правых в тиски и поставить их перед выбором между «республиканцами» (то есть, социалистами) и фашистами. Ему прекрасно это удалось, правые были раздроблены, однако взрывом задело и его собственную партию, которая пострадала от «зеленых» и «фрондеров». Нацфронт же лишь укреплялся с течением лет и стал реальной силой.

    Нынешний развал стал прямым следствием этой инфернальной машины, символической бомбы замедленного действия. Чередование правых и левых теперь без конца спотыкается о камень НФ, который все же не может прийти к власти из-за системы, что обеспечивает одновременно его успех и неизбежный провал. Так, судя по всему, если Марин Ле Пен пройдет во второй тур, там ей ничего не светит: другой кандидат получит голоса лишь в пику ей, а не благодаря своей программе. Совершенно очевидно, что левые будут голосовать за кого угодно, только не за Ле Пен.

    Как бы то ни было, вполне вероятно, что в долгосрочной перспективе сформированный Миттераном механизм все же приведет НФ к власти, так как с точки зрения логики системы это может быть единственным способом вывести Францию из тупика, в который она себя загнала. В прошлом избрание Николя Саркози могло бы продвинуть нас к выходу из порочного круга, если бы он на самом деле следовал политике, ради которой его выбрали… Фийон тоже представляет собой альтернативу подобного типа. Дело в том, что в системном плане решение кроется среди правых. Не стоит забывать, что стратегия Антифашистского фронта была направлена на то, чтобы раздробить их, зажать в тиски ультраправых и вызвать отвращение (в силу «фашизма») к основополагающим ценностям.

    Вновь утвердить эти ценности в республике, значит подорвать монополию НФ на них в эпоху постмодернизма. Становится понятно, почему сторонники этой идеологии решили выбить почву из-под ног у набравшего разгон кандидата от правых, что запомнит и впоследствии прояснит политическая история. Избрание Фийона на волне массовой поддержки открывало возможность для реструктуризации домиттерановской системы. Может быть, это еще возможно, хотя Макрон, а теперь еще и Меланшон закрепляют мысль о дуэли между Ле Пен и «Системой», как утверждают в Нацфронте, системой, стержнем которой он сам при этом является.

    Через несколько дней нам станет ясно, получится ли у электората, выступающего за суверенитет вновь заявить о себе.

    #9244

    Arc
    Модератор

    Американские СМИ под обстрелом

    Марк Питцке (Marc Pitzke)

    Что общего у продажи журнала Time с атаками Трампа на CNN? Вот всего два из множества примеров того, что свобода американской прессы находится под угрозой. В центре интриги — президент.

    Стив Лэйси (Steve Lacy) — магнат, которого никто не знает. Глава медиахолдинга Meredith (журналы Better Homes & Gardens, Parents, Martha Stewart Living) руководит своей медиа-империей из Айовы в самом сердце США. Он дважды побеждал в номинации «Издатель года» и посвящает себя благим делам. Больше о нем ничего и не знали.

    До сих пор. Но взяв на себя руководство легендарным американским издательством Time Inc. (журналы Time, People, Fortune), на самом деле далекий от политики Лэйси внезапно прославился — не в последнюю очередь потому, что сделка состоялась только благодаря спорному денежному вливанию консервативных братьев-миллиардеров Чарльза и Дэвида Кохов (Charles & David Koch). Это незамедлительно вызвало беспокойство о сохранении независимости журнала.

    Опасения оправданны. Но речь идет о чем-то намного большем, чем будущее американской организации Time. В скором времени совладельцами станут двое крайне правых закулисных руководителей, и это лишь один из вызывающих опасения признаков того, насколько сильна в настоящее время угроза — экономическая, общественная и политическая — для СМИ США и свободы прессы.

    Инвесторы — архиконсервативные крупные спонсоры республиканцев

    В центре этих интриг стоит президент США Дональд Трамп. Он атаковал Time — едва ли это было совпадением — за два дня до объявления о продаже. Также он усилил напор на CNN, чья материнская компания планирует жизненно важное слияние, и принимает меры против других критически настроенных средств массовой информации — в пользу Fox News и прочих дружественных Трампу организаций.

    В лучшем случае это показывает невежество в понимании принципов демократии, а в худшем — недобрые намерения. «Ежедневные атаки Трампа на прессу — тревожный сигнал, — предостерегает специалист по автократии Брайан Клаас (Brian Klaas). — Он — деспот и настоящая угроза для демократии».

    Как это связано со Стивом Лэйси? Его холдинг Meredith уже совершал тщетную попытку захвата Time. Теперь Кохи исполнят его мечту, профинансировав сделку на 2,8 миллиарда долларов. Их концерн — второй по величине в США частный конгломерат, братья — крупные спонсоры республиканцев. В 2016 году они дистанцировались от Трампа, но теперь снова протягивают свои щупальца.

    «Редакционная работа и креативные функции священны», — поклялся Лэйси в понедельник на конференции с аналитиками с Уолл-стрит: Кохи — лишь «пассивные» инвесторы и ни в коем случае не претендуют на право участия в принятии решений.

    Прямые атаки Трампа на CNN и Time

    В этом есть сомнения. Что-то в этом роде обещал Руперт Мёрдок (Rupert Murdoch), когда он в 2007 году присоединял к своей медиа-империи Wall Street Journal, но тогда все произошло наоборот. «Было бы наивно полагать, что братья Кохи не будут иметь влияния на редакцию», — сказал экс-глава Time и впоследствии заместитель госсекретаря Ричард Стенгел (Richard Stengel) журналу Politico.

    Открыто вмешиваться Кохам не придется. По информации Financial Times они совместно с Meredith уже планируют уничтожение издательства Time. Одно из заинтересованных лиц — Дэвид Пекер (David Pecker), издатель бульварного таблоида National Enquirer, хороший друг Трампа.

    Трамп тоже взял на мушку Time: он написал в Twitter, что, якобы, издательство снова хотело избрать его человеком года, но он отказался. Этот странный эпизод показывает, насколько сильно его волнует Time и насколько мало его заботит правда: также выяснилось, что он повесил в своем гольф-клубе поддельную обложку Time со своим портретом.

    Но еще сильнее, чем Time, его занимает CNN. Хотя Трамп и утверждает, что никогда не смотрит новостные каналы, на этот телеканал он нападает уже давно. В последние дни он лишь заметно обострил эту целенаправленную кампанию.

    Так он блокирует слияние материнской компании CNN Time Warner, которой раньше принадлежала и Time Inc., с компанией AT&T. Вероятно, для того, чтобы вынудить ее оттолкнуть CNN и таким образом, возможно, поддержать спекуляции Мёрдока, который, в свою очередь, владеет телеканалом Fox News, симпатизирующем Трампу. Никакого самоуправства, все сходится.

    «Чудовищные атаки»

    При этом впервые гнев Трампа коснулся и международных представительств CNN International: CNN «очень слабо» представляет «нашу нацию» в мире, написал он в Twitter в эти выходные.

    Своей войной против CNN Трамп преднамеренно подрывает глобальную свободу прессы: вместо того чтобы защищать ее от автократов, он угрожает журналистам в тех странах, где она находится под угрозой.

    «Слова Трампа — прямая атака на безопасность этих журналистов», — пишет консервативный автор Дэвид Фрум (David Frum). Тем более что последние атаки Трампа на CNN начались в тот же день, когда Россия опубликовала свой самый жесткий закон, ограничивающий работу иностранных СМИ.

    «40 лет моей жизни потрачены впустую, — жалуется бывший директор ЦРУ Майкл Хэйден (Michael Hayden), который за последнее время из врага СМИ превратился в их друга. — До сих пор я считал немыслимым то, что американский президент окажется в состоянии организовать такие чудовищные атаки на правду, свободу прессы или первую поправку к Конституции».

    Акционеры издательства Time смотрят на это несколько прагматичнее. Стоимость акций в понедельник взлетела почти на 10%. В конечном счете, это всего лишь вопрос денег.

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.