Эксперимент.

  • В этой теме 1 ответ, 1 участник, последнее обновление 6 месяцев назад сделано Антуан.
Просмотр 1 ветки ответов
  • Автор
    Сообщения
    • #1440
      Anarhist
      Участник

      Это был небольшой городок, каких очень даже немало по стране. Несколько десятков тысяч жителей, один здоровенный завод, «градообразующее предприятие», пара фабрик, несколько непременных банков с громкими названиями, кучка контор, непонятно чем занимающихся, и без счета магазинов и магазинчиков.

      Магазины были закрыты в один день. То есть — все сразу. Ночные ларьки не работали всю ночь, вследствие чего некоторые из них были разбиты и благополучно ограблены без каких-либо последствий, а наутро и обычные магазины не открылись. Не открылись, и все тут.

      16

      Люди потоптались у закрытых дверей, повозмущались и разошлись каждый на свою работу. Мало ли, ну закрылся магазин и закрылся — ремонт, переучет, да всякое могло быть. А через полчаса уже весь город знал, что закрылся не какой-то один локальный магазин, а все сразу. Рабочие пошли к начальству выяснять, в чем дело, но начальство знало не больше их. Чтоб избежать волнений, начальники как могли успокоили работяг и начали созваниваться друг с другом. Но никто не понимал, в чем дело. А директора магазинов не отвечали на звонки.

      Звонки в мэрию тоже не дали ничего. Трубку никто не поднимал. Директор завода, плюясь и матерясь, выскочил на улицу, сгреб за шкирку своего водителя, вытащил его из служебной «Волги» и сам погнал в мэрию, уперев большие пальцы в сигнал, распугивая немногочисленных прохожих.

      Мэрия была закрыта. Словно в издевку, или чтобы усугубить абсурд ситуации, она была закрыта на очень большой висячий замок, которые называют амбарными, а на куске картона, прилепленного к двери, было аккуратно выведено: «Райком закрыт. Все ушли на фронт».

      Директор трясущимися руками выгреб из кармана мобилу. На цветном экранчике вместо привычного логотипа оператора красовалось: «Нет сети». Почтамт был в трех шагах. Директор, даже не сев в машину, бегом перебежал площадь и сунулся к начальнику почтамта, на котором тоже не было лица.

      Выяснилось, что работает только городской телефон. Межгород просто не отвечал, звонки уходили в никуда. Директор посерел лицом, представив, что будет твориться через час-два на улицах. Он повернулся и поехал домой за своей семьей, подумав отвезти их пока на дачу.

      Жена, привыкшая к разным неожиданностям, не стала задавать много вопросов, а просто начала собирать сумку с вещами. Двенадцатилетний сын воспринял все как игру.
      Собрались буквально за полчаса, директор отправил их в машину, а сам выгреб из сейфа все деньги, документы, акции каких-то предприятий, воровато обернувшись, сунул в карман пистолет. И тоже вышел из квартиры.

      Пока выбирались из города, директор мрачно косился по сторонам, видя подтверждение своих мыслей. Народ постепенно выбирался на улицы, скапливался в кучки и что-то голосил. Директор все сильнее хмурился и прибавлял газу. Город остался позади. Директор чуть приопустил стекло, жадно закурил и закашлялся.

      Он уже несколько лет не брал в рот сигарет. В голове творилось черт-те что. Словно вспомнив что-то, он порывисто выдернул из кармана сотовый, но на нем блестело все то же «Нет сети». Внезапно директор притормозил. Перед поворотом, метрах в двухстах, на дороге стояли два больших бульдозера, вызывающе сверкая новыми ножами. Уже слабо удивляясь происходящему, он на первой скорости пополз к ним, совсем опустив стекло и высунув голову из окна.

      Метрах в ста от них он совсем остановился, заглушил мотор и вылез из машины. До него донесся мерный треск двигателей бульдозеров. Он начал было соображать, какого черта они здесь делают и почему работают. Додумать мысль он не успел, почуяв опасность откуда-то сбоку и одновременно услышав рев еще какого-то мотора.

      Директор начал поворачивать голову, глаза его расширились, и в это время танк, выползший из низинки, прямой наводкой ударил по машине. Промахнуться было очень сложно, и наводчик не промахнулся. За следующий час танк стрелял еще десятка полтора раз. Бульдозеры тоже вступили в работу, сбрасывая с дороги горящие обломки машин.

      А в городе в это время начались беспорядки. Новость о закрытии магазинов, отсутствии связи с внешним миром облетела город даже быстрее, чем предполагал начальник завода. Жители в прямом смысле стали сходить с ума. Почуяв свободу, на улицы выползли грабители и мародеры, у них было много работы.

      Город хаотично и почти бессмысленно ползал, но общий вектор движения все же был обозначен — жители шли на главную площадь города, где доморощенные ораторы уже вовсю толкали речи, перебивая друг друга. В общем гаме практически незамеченным осталось появление отряда городского ОМОНа, привычно постукивавшего дубинками по пластиковым щитам.

      На этот раз они стукали без энтузиазма, ибо оказалось, что у них остались только эти дубинки да щиты — оружие было бесполезно, патронов к нему не было.
      А ораторы бесновались, брызгая слюной и пытаясь переорать самих себя, соседей и толпу. Не хватало какого-то маленького толчка, чтобы толпа взорвалась. Этим толчком и стало появление омоновцев.

      Толпа, заметив людей в униформе, четко разделилась надвое. Одна половина бросилась на них, вторая — на здание мэрии. Замок был сорван в несколько секунд, и беснующиеся, хрипящие что-то несусветное люди ворвались в опустевшее здание, давя и топча все на пути. На лестницах несколько человек просто было раздавлено, но толпа, не замечая этого, озверев, таскала с собой и трупы, даже не падающие на пол, а так и зажатые еще живыми телами…

      11

      На площади в это время половина толпы, растерзав омоновцев, не знала, что делать дальше. Мужики как-то незаметно начали объединяться в кучки, присаживались и закуривали, будто ничего не произошло. Молодняк, настроенный побушевать и далее, постепенно исчезал. Из мэрии, разгоряченные, выходили люди и тоже застывали. Кому-то все-таки дали слово, и этот мужик, очевидно бывший офицер, жестко начал рубить сухие фразы, призывая всех к порядку. Но порядок установлен не был.

      Со всех сторон на площадь стягивались люди, не принимавшие пока ни в чем участия, и каждый кричал, спрашивал, хрипел, пытаясь хоть что-то выяснить. Масла в огонь подлили стихийно всплескивающиеся слухи, один другого страшнее и дурнее. В разных местах начался кровавый убийственный мордобой, кое-где были слышны хлопки выстрелов.
      Городок забушевал, сжирая сам себя.

      Молодняк переворачивал машины, поджигал их, началась самая настоящая резня. Кто-то, оставшийся способным думать, пытался вырваться из города — неважно куда — но все дороги были перекрыты, машины расстреливались из танковых пушек. Люди уходили поодиночке, но город был надежно оцеплен тройным кольцом солдат, стрелявших во все, что движется, не спрашивая: «Стой, кто идет».

      В городе начались пожары. Мародеры, начавшие было грабить магазины, сами становились жертвами других. Люди, пьяные от страха, бессмысленно сбивались в кучки, ходили по улицам, и горе было тому прохожему, кто шел один. На него тут же набрасывалась озлобленная толпа и забивала насмерть. Оружие не помогало, люди, словно и не видя его, бросались на ножи и на стволы.

      Часть людей разошлась по домам и сидела, трясясь, за запертыми на все замки дверями, вздрагивая от каждого резкого звука. Не работал уже и городской телефон, не было электричества и воды. Кто был посмелее — грабил соседские квартиры, ища продовольствие. Магазины уже были разнесены в клочья. Никто еще не голодал, но убивали и за банку консервов.

      По улицам бегали потерянные дети и плакали. Так же, плача, бегали и их родители, кричали, искали их. Никто не знал, удастся ли еще свидеться или родные уже где-то убиты. Кто-то залез на опустевший завод и врубил заводской гудок, и он сипло орал, добавляя хаоса в сошедший с ума город. Люди прыгали из окон, резали вены, вешались. Кое-кто пытался организовывать народ, но уже никто никого не слушал. Толпа человек в двести могла затоптать кого-то насмерть, а через минуту уже делилась надвое и начинала насмерть убивать друг друга.

      Если бы день длился на несколько часов дольше, то все были бы убиты уже в первый день. Но наступила ночь, и все стихло, само собой. Стихло, конечно, относительно. В разных местах города были слышны жуткие крики убиваемых, насилуемых. На улицах горели машины и костры.

      За один день население города уменьшилось наполовину. В больнице за ночь умерли все те, кто был подключен к различным аппаратам. Электричества не было. Умерли несколько рожениц и новорожденных детей, главврач сошел с ума и вскрыл себе вены скальпелем, перерезав перед этим несколько других врачей.

      Из психбольницы сбежали все душевнобольные, подлив масла в огонь. Люди с ужасом смотрели на бессмысленное кривляние психов, кто-то и сам становился таким, не выдержав всего.

      Утром утихшие было бесчинства продолжились с новой силой. Толпы, значительно поредевшие со вчерашнего дня, ходили по улицам, заваленным трупами, держа в руках камни, обломки досок, куски железа, самодельные ножи, цепи… Стоило кому-нибудь выкрикнуть что-то невнятное, как толпа бросалась — куда угодно, хотя бы на другую толпу — и вчерашнее повторялось опять.

      14

      А одиночки, правда, их количество значительно увеличилось со вчерашнего дня, пытались пробиться и уйти. Но все так же город был оцеплен солдатами, и они все так же стреляли в приближавшихся к ним. И все так же танки сбивали с дорог машины. Воздух города пах смертью, смертным ужасом и непониманием происходящего. Некоторые улицы были так завалены трупами, что по ним уже невозможно было пройти. Целые, неразбитые стекла остались только в верхних этажах зданий. Город продолжал убивать себя.

      =============================

      Примерно через три недели.

      В большом кабинете было два человека. На столе была разложена крупномасштабная карта области, точнее одного из районов области, где проводился Эксперимент. Один из людей внимательно читал какие-то бумаги, которые он держал в руке, и делал на карте пометки карандашом. Второй, расслабленно откинувшись в кресле, наблюдал за действиями первого. Наконец, первый отложил на стол последний листок, сделал последнюю пометку и с наслаждением потянулся, хрустнув плечами. Второй поднялся с кресла и подошел поближе.

      Они уже давно работали вместе и понимали друг друга без слов. Вот и сейчас второй внимательно посмотрел на карту, перевел взгляд на город, который с трудом можно было накрыть ладонью. Потом повернулся к первому человеку и вопросительно скосил глаза на карту.

      Первый кивнул и закурил. Второй извлек из кармана ручку и начертил жирный крест на бывшем городе. Потом опять уселся в кресло и тоже закурил. Почти одновременно докурив, они еще посидели несколько минут в креслах. Потом синхронно встали и подошли к другому столу.

      15

      На нем тоже лежала карта, но уже другой области и более мелкая. Город-миллионник можно было накрыть пятирублевой монетой. Второй вновь извлек из кармана ручку, повертел ею в воздухе, будто прикидывая что-то… Потом решительно обвел город кружком и посмотрел на первого.

      Первый встал, снял трубку телефона и начал набирать номер…

       

      Рекомендую к прочтению

      АНТИУТОПИЯ «…С моей точки зрения, всемирная озабоченность, спровоцированная таким явлением, как пандемия коронавируса, является продолжением плана выполнения задач глобальной элиты, в своё время сформулированных в докладах Римского клуба. Всё многообразие этих задач можно свести к четырём пунктам…»

      США. АТМОСФЕРА СТРАХА «…Большая часть американцев сейчас на грани нервного срыва. Фактор коронавируса сработал как катализатор, который активизировал воображение граждан, породил быстро распространяющийся страх. Особенно этому способствовало то, что нежданно-негаданно 27 марта США вышли на первое место в мире по числу заболевших коронавирусом…»

    • #27266
      Антуан

      А ведь вполне реально. Самоликвидация.

Просмотр 1 ветки ответов
  • Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.