Европейское рабство

Форумы Общество Европейское рабство

В этой теме 2 ответа, 1 участник, последнее обновление  Arc 12 мес. назад.

Просмотр 3 сообщений - с 1 по 3 (из 3 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #9910

    Arc
    Модератор

    В статье рассказывается история девушки — трудового мигранта и Латвии. По словам Аниты, она уехала из родной страны сразу после того, как окончила школу в Даугавпилсе. Уехала, как говорит, в поисках приключений — ну и хлебнула их в полной мере. В какой-то момент она была уверена, что, не выдержав условий труда, попросту умрёт.

    Владимир Веретенников

    История Латгалии последних полутора десятилетий — это история отъездов. У каждого из покинувших дом, где родился и вырос, своя индивидуальная судьба. Судьбы эти складываются по-разному, сходясь лишь в одном — путь эмигранта, покинувшего родной край, всегда тернист и нелегок.

    В Ирландию Анита уехала сразу после того, как окончила школу в родном Даугавпилсе. Уехала, как говорит, в поисках приключений — ну и хлебнула их в полной мере.

    — Поскольку английского языка я тогда не знала, единственным местом, куда меня приняли, оказалась грибная ферма. Первый день был шоком! Начинали работать в шесть утра, а то и раньше, чтобы урвать лучшие грибы, и до заката. Я стала трудиться по семь дней в неделю. Тогда мне платили 275 евро в неделю как «ученические» — лишь потом я узнала, что по закону это «обучение» не должно продолжаться более 39 часов.

    Вторую «ученическую» неделю я отработала шесть дней и была уверена, что сдохну. Руки опухли — держать нож и грибы по двенадцать часов невозможно без последствий. Простуда — потому что ноги постоянно были в воде — холодно, сквозняк. Желудок очень болел: утром не было аппетита, а днем предоставлялись лишь два перерыва на обед — пятнадцать и двадцать минут, особо подкрепиться не успеешь. А вечером все так болит, что есть вообще не хочется…. Обедать приходилось в грязной металлической каморке. Мне было там противно даже просто сидеть — не то что есть.

    Анита вспоминает, что на протяжении всего рабочего дня приходилось быть начеку.

    — В любой момент может зайти супервайзер с новым заказом. Это значит, что ты должен моментально переключиться на очередное задание и начать собирать грибы нужного размера в нужный контейнер. В каждом заказе свои правила. Самый страшный заказ — это так называемые «бэби-грибочки». Чтобы набрать килограмм этих крох, нужно очень сильно попотеть. Слушать супервайзера необходимо беспрекословно, кроме того, ты несёшь полную ответственность за вручённый тебе инвентарь…

    Cвой первый выходной она получила лишь через тринадцать дней.

    — Лежу, все болит, смотрю в потолок. Размышляю: стоит ли губить здоровье?

    Аните довелось трудиться на ферме в составе команд разной национальности.

    — К примеру, за тайванками не угонишься — они мне только голую землю оставляли. Зато с литовками оказалось хорошо, они мне много помогали и словом, и делом. Ведь если во время «обучения» ты не выполняешь норму, тебя могут выставить с фермы. Так девчонки скидывались по коробочке, чтобы и мой ящик был полон. Вылететь с работы можно и в том случае, если по ошибке от усталости выбросишь «хорошие» грибы в мусорное ведро, которое может проверить хозяин фермы или супервайзер…

    Анита признается, что видела много истерик: девушки и женщины бросали ножи, грибы — и с криком «я никого на родине не убивала, чтоб тут так горбатиться!» уходили прочь с фермы…

    — Я смотрела на это, еле сдерживая слезы — слезы боли, усталости и унижения. Я не хотела сдаваться и каждый день уговаривала себя: дай ещё один шанс этой работе! В конце концов все же ушла…

    Она рассматривала вариант с возвращением в Даугавпилс, но судьба подарила ей второй шанс в Ирландии — трудоустройство на мебельную фабрику. На этой фабрике Анита работает уже несколько лет. И не сказать, что этот труд сильно легче того, что был на грибной ферме. Вставать, чтобы успеть добраться до фабрики, приходится в шесть утра, на рабочем месте приходится много дышать вредными испарениями красок, используемых в производстве — из-за этого начались проблемы с кожей. Но в целом терпеть можно — тем более что неплохой заработок, социальные гарантии…

    Из родни у Аниты в Даугавпилсе остались мама (бывшая чиновница) и дядя (педагог) — оба уже на пенсии. Она любит порадовать своих родственников, устроить им праздник. Как минимум пару раз в год, дождавшись отпускных недель, едет с ними на отдых — Канарские острова, или Тунис, или Испания, или какой-либо ещё курорт.

    Возвращаться на родину Анита смысла уже не видит. Говорит, что за десять лет, минувшие с ее отъезда, друзей в Даугавпилсе осталось совсем мало, да и вообще непонятно, чем там заниматься. А на фабрике у нее какая-никакая, а карьера: начав как простая работница, постепенно доросла до руководителя одного из производственных подразделений, есть и дальнейшая перспектива. Опять же, пока она на фабрике, копятся различные социальные бонусы.

    Родной город же она тоже посещает ежегодно — на несколько дней. Говорит, что такой связи с Латвией ей вполне достаточно.

    #9918

    Arc
    Модератор

    Рижанин поделился опытом трудоустройства в Германии.

    Читатель Delfi рассказал печальную, но поучительную историю работы за границей, с целью «предостеречь тех, кто думает, что там все так сладко, правильно и красиво». Дмитрий попал в компанию, которая занимается перевозкой по Германии людей с ограниченными возможностями движения. Оказалось, что и в такой упорядоченной стране есть деятели, которым закон не указ. На их удочку попадаются не только слабо знающие права и язык гастарбайтеры, но и граждане Германии.

    Причина, по которой Дмитрий и его девушка решили покинуть Латвию, мало отличается от историй десятков тысяч молодых латвийцев, живущих сегодня за рубежом. Из рассказов своих знакомых, перебравшихся в Германию, представляли ее себе исключительно законопослушной страной, «где, в первую очередь, соблюдаются права человека, а любой труд достойно и честно оплачивается, где есть перспектива как для специалиста, так и для простого рабочего, где хороший климат и инфраструктура, в общем все прелести цивилизованной Европы».

    Первый пшик. Глубокая провинция, стирка «за наличные», до магазина час пешком

    Понимая, что сразу найти престижную работу, без знаний языка, невозможно, Дмитрий с девушкой решили начать с малого. Знакомый предложил нам обратиться в немецкую фирму K., занимающуюся транспортировкой больных людей по территории Германии. Сам он там работал (как позже выяснилось, за привлечение работников из Латвии ему обещали премию) и утверждал, что все будет хорошо.

    В середине августа прошлого года Дмитрий связался с неким Павлом из этой компании, который выразил готовность трудоустроить пару из Латвии, как водителя и сопровождающего. От молодых людей требовались лишь права B категории и гражданство ЕС.

    «Суть работы изложили так: перевозка на микроавтобусе по типу «скорой помощи» малоподвижных сидячих и лежачих пациентов из пункта А в пункт Б, а при необходимости — заносить или заводить их на разные этажи, — рассказывает Дмитрий. — Пять дней в неделю, каждая вторая суббота — рабочая, до 14.00. Оплата сдельная. Объяснили, что работа физически и морально непростая, но люди довольны. Сильно подкупало обещание квартиры в городе».

    Ближе к оговоренному сроку переезда из компании сообщили, что адрес пребывания в Германии меняется. Молодые люди завершили дела в Латвии, посетили интенсивные курсы немецкого, упаковали чемоданы, сели в машину и уехали. «Уже в нескольких километрах от места, куда нас вел навигатор, мы поняли, что находимся в глубокой провинции, — рассказывает Дмитрий. — Из дома вышел наш земляк и будущий коллега, который отвел нас на второй этаж в «квартиру», комнату типа «общежитие» с двумя убитыми кроватями и с двумя соседями по этажу. Это был последний дом в поселке, до ближайшего магазина — час пешком.

    На первом этаже дома — замечательные хозяева, немцы, которые регулярно ходили к нам на этаж, как к себе домой. Настаивали, чтобы мы не пользовались водой, не включали отопление и свет, не топтали в коридоре, не открывали окна. Наша машина им мешала, где бы она не стояла, но не мешало требовать с нас деньги за пользование стиральной машиной «только наличными» и за гостей, оставшихся на ночь. За все счастье с зарплаты удерживалась сумма, равная стоимости не самой плохой квартиры в ближайшем городе».

    Второй пшик. Женщины не требуются, бюро с запахом навоза, мифическая медстраховка

    Очередное разочарование не заставило себя долго ждать — девушке Дмитрия в рабочем месте отказали. О том, что «женщины на работу не требуются» сообщил ответственный за перевозки по региону Артур, к которому он приехали в «бюро» («неотапливаемый кабинет на старой фабрике-конюшне с терпким запахом трансмиссионного масла и навоза»). На упоминание договоренности с Павлом, Артур ответил, что Павел за этот регион не отвечает.

    «Какие-то совсем негерманские имена, скажете вы… — пишет Дмитрий. — Так и есть, фирмой, филиалами и диспетчерской службой руководили исключительно бывшие жители одной теплой советской республики — друзья, братья и сестры владельца компании, у которых несколько лет назад были судебные разбирательства, связанные с отмыванием денег через дочерние предприятия. Осознавая, что влипли по уши, сошлись на том, что вернуться в Латвию еще успеем. Но сюрпризы на этом не закончились».

    Очередные проблемы касались оформления медицинской страховки, которая обязательна для всех работающих в Германии с первого дня. При оформлении документов Дмитрий получил от Артура бланк, «якобы копию отправленного заявления на страхование здоровья». По словам менеджера, страховая карточка должна была прийти в течении недели-двух. Не дождавшись документа за месяц, Дмитрий лично отправился в страховую компанию: «В их базе данных меня не оказалось. Страховщики позвонили в фирму, после чего карточка пришла за неделю».

    Третий пшик. Двойная бухгалтерия, ненормированная работа, хамские диспетчеры

    По рассказу Дмитрия, рабочий процесс тоже сильно отличался от того, который был обещан до отъезда в Германию. «На вопрос, почему мы уже одиннадцатый час на смене, в сотне километров от дома, коллеги отвечали, что это еще не поздно. Учета часов в фирме нет. В этом регионе работники получают фиксированный оклад за срисованные с потолка бухгалтерией часы, плюс премию, дотягивающая сумму до оговоренного оклада. Никаких официальных выходных и праздничных дней в фирме нет, как и надбавок за сверхурочные, ночные, праздничные. Единственный документ, в котором отображается примерное время и дни работы — бланки адресов, простые листы А4, которые раз в неделю выдающийся водителями в «бюро» — после сверки их выбрасывают в мусорную корзину.

    В рабочем договоре все красиво: почасовая оплата, 40-часовая рабочая неделя. Отпуска — выходные — праздники. Время приема заказов на фирме — с 6:00 до 22:00. Казалось бы, рабочее время красиво делится на две 8-часовые смены. На деле, никаких смен нет, количество рабочих часов водителя — начиная от 220 в месяц. Обещанные субботы «до 14.00» тоже оказались обманом — заканчивать работу приходилось очень поздно. Оплата за часы получалась гораздо меньше установленной в Германии минималки. Планировать что-либо после работы — смысла не имеет, так как время завершения «дня» — непредсказуемо.

    В среднем, за день проезжаешь 400 километров, домой приходишь в полуобморочном состоянии. Перестают существовать дни недели, времена суток и времена года. На мой вопрос к руководству, почему время работы превышает все возможные нормы, последовал ответ: рабочий микроавтобус стоит под домом, вам не нужно добираться до работы, а проезд до первого адреса и с последнего адреса работой не считается.

    Свой вклад в безумный режим работы вносит диспетчерская служба, распределяющая поездки. Недопонимания начались с первых же дней: я высчитал время до первого адреса и с последнего адреса, чтобы укладываться хотя бы в 10 рабочих часов в день. Как только я сообщал, что заканчиваю смену и новые заказы не беру, мне выдавали самые несуразные поездки в другой конец региона. Сперва, под предлогом, что надо же кому-то выручить, но когда я отказался от систематической выручки, я услышал в свой адрес много неприятных эпитетов. Вскоре каждое окончание смены сопровождалось скандальными звонками.

    Позже начали давить на человеческие качества, мол, нужно съездить помочь коллеге поднять пациента на этаж. Потом упреки, что не помог. В общем, никакого понимания, что у водителей может быть личное время и планы. Если нужно — разбудят среди ночи и заставят ехать. Не дозвонятся на рабочий телефон — будут звонить на личный, выключишь личный — станут звонить соседу по этажу.

    Еще четыре пшика. Инвалиды пачками, мерзлый автобус без тормозов, падающие бабушки

    По словам Дмитрия, страшнее всего, что произошло с ним и его девушкой — только отношение компании к пациентам. При том, что на интернет-странице она преподносит себя как «дружелюбную организацию, предоставляющую транспортные услуги на высшем уровне». Но «жадность этой компании преобладает над всеми возможными человеческими чувствами». Дмитрий приводит четыре аргумента в пользу своего утверждения.

    1. Санитарный транспорт превращается в общественную маршрутку. В компании, единственной в регионе, активно практикуется перевозка в одном микроавтобусе нескольких пациентов одновременно — с разных больниц, с разными диагнозами, с большими разбросами по адресам и по времени. Пациенты вынуждены ехать до точки назначения кругами, ожидать в холодном автобусе, пока бригада привезет следующего пациента (стоять с заведенным двигателем на территории больниц, как правило, запрещено), опаздывать на обследования.

    Диспетчеры пытались принудить меня взять пациента, для которого в автобусе уже не было места, пересадив его с инвалидного кресла на переднее сидение. Представляете себе скорую помощь, «собирающую» пациентов с нескольких адресов в разных концах города, где медперсонал пересаживает инвалида со спецкресла на сидение рядом с водителем? Уму непостижимо!

    2. Единственная подобная фирма, которая допускает к работе бригады, состоящие из одного человека. Водители в одиночку перевозят лежачих пациентов, в одиночку их перекладывают и пересаживают. Передвижная складная лежанка весит около 70 кг, пациенты — разного телосложения и состояния. Их надо переложить, поднять, загрузить и выгрузить. В тяжелых случаях — пересадить в спецкресло. Если не получается перенести пациента одному, можно часами ждать помощи. Вспомогательными электрическими устройствами машины не оборудованы, проблемы со спиной наступают очень быстро. У медперсонала в больницах часто возникают вопросы, как такое возможно. Но большая часть водителей немецкий не понимает.

    3. Основная ставка при отборе кадров в этой фирме делается на загнанных в угол иностранцев с плохими знаниями языка и местного законодательства. Никакого инструктажа, либо элементарных курсов первой помощи при начале работы не проводится. Все это выливается в непонимание просьб пациента и неправильные действия в чрезвычайных ситуациях. Жалоб на предприятие со стороны пациентов и их родственников очень много. Случаи падения пациентов при подъеме нередки, так же часто родственники вынуждены оказывать помощь при подъеме пациента на этаж, так как диспетчерская якобы не знала, что в доме есть лестница. Заказ принял — разбирайся сам.

    Активно принуждают работать людей, которые находятся на больничном. Известны случаи, когда принципиальных работников, отказывающихся работать на таких условиях, руководство в одночасье выселяло из служебной комнаты и вывозило на вокзал, невзирая на установленный порядок увольнения. Фирма с удовольствием берет на работу латвийцев — большинство из них готовы работать на любых условиях и молчать. Не так давно на наших порталах фигурировало объявление о трудоустройстве в эту компанию — немецкая фирма, без посредников…

    4. Техническое обслуживание транспорта в Германии хоть и проводится на высшем уровне, но фирма игнорирует заявки о технических неисправностях, не связанных с прямой способностью машины передвигаться и приносить прибыль. Практически всю зиму я отъездил с неисправной системой отопления, в морозы было много жалоб от пациентов да и сам замерзал. Сообщения о неисправности игнорировались. Особенно запомнился случай, когда ответственное лицо вынуждало меня перегнать машину с отказавшей тормозной системой на расстояние в несколько десятков километров, чтобы не оплачивать услуги эвакуатора.

    Глобальный пшик. Двойная бухгалтерия для «рядовых осликов» и «козлов»

    «Как все это возможно в Германии, и каким образом фирма уже несколько лет остается без внимания спецслужб?» — задается вопросом Дмитрий. И сам же отвечает: «Жалобы пациентов оседают в той же бухгалтерии, где рисуются часы с потолка. Руководство беспокоит лишь то, чтобы пациент не жаловался никуда дальше. Доказать «на бумаге» часы и условия работы бригад, как уже отмечалось выше, без прямого надзора довольно сложно. Еще одна бухгалтерия и сервера с реальными данными, путевыми листами и всеми финансовыми передвижениями находятся за пределами Германии — филиалы работают с ними удаленно, следовательно, любые проверки «по месту» результатов не приносят».

    Последней каплей дегтя в бочке дегтя же стало нежелание работодателя рассчитаться за работу после того, как пара решила оставить гиблое дело. «Как только мы переехали в свою квартиру и перестали полностью зависеть от этого работодателя, я поспешил попрощаться с фирмой в кратчайшие сроки и забыть эту работу, как страшный сон. Был наслышан о практике невыплаты зарплаты при увольнении. Поэтому при написании заявления прямо спросил Артура, расходимся ли мы по хорошему и не будет ли никаких проблем с зарплатой.

    Обещал, что проблем не будет. Зарплату и раньше задерживали регулярно, а последний месяц не стал исключением. На карточку пришла лишь половина суммы, после чего я незамедлительно попытался связаться с руководителем фирмы Арсеном — он трубку не взял. Я написал сообщение, ответ на которое не выдерживает никакой критики (см. на фото). Очевидно, что для этой организации закон не писан».

    Дмитрий призывает соотечественников помнить о его опыте и очень осторожно относиться к предложениям по трудоустройству за границей. В идеале, не пожалеть времени и денег, чтобы навестить работодателя и лично ознакомиться с рабочим процессом, договором и местом проживания до переезда. «Вывод: даже на самую законопослушную нацию всегда найдется хитрый предприниматель, который не побрезгует заработать на вашем безвыходном положении, незнании прав и языка, и всячески способствовать вашей зависимости от него».

    #9926

    Arc
    Модератор

    Переход от государственного социализма к капитализму внушил глубокое ощущение несправедливости тем, кто занимается физическим трудом в Чешской Республике. Изнеможение, тяжелый физический труд, отчаяние — вот что увидела репортер на задании британской газеты, проработав полгода на нескольких низкооплачиваемых работах. Многие бедные люди живут во временном жилье, где нет элементарных условий.

    The Guardian (Великобритания): Если экономика Чехии быстро развивается, то почему мы такие бедные?

    Саша Ухлова (Saša Uhlová)

    Я стояла рядом с Мартой. Мы вдвоем поднимали тяжелые простыни и укладывали их в отжимной барабан. Я видела, что каждое движение причиняет ей боль: мокрое белье было тяжелым, а она была больна — воспаление межпозвоночного диска. На предыдущей неделе после того, как она посетила врача, наш начальник сказал ей, что она не может взять больничный, потому что у него слишком мало рабочих рук.

    «Сильно болит?» — спросила я, обеспокоенная ее состоянием. «Я думаю о том, что буду готовить сегодня вечером», — ответила она. Несмотря на боль, ее главной заботой было то, чем она будет кормить ребенка. Марта работает в прачечной одной крупной чешской больницы, получая минимальную зарплату (11 тысяч чешских крон или примерно 385 долларов в месяц). Поскольку ей приходится выплачивать долги, накопленные в прошлом, в месяц ее доход составляет примерно 9 тысяч чешских крон. За съемное жилье она платит 20 тысяч крон. Государство выплачивает ей пенсию как вдове, деньги на ребенка, лишившегося одного из кормильцев, и субсидию на жилье. Все эти выплаты едва покрывают стоимость жилья. Несмотря на то, что у Марты очень тяжелая работа — иногда до 11 часов в день — она продолжает все глубже увязать в долгах.

    Изнеможение, тяжелый физический труд, отчаяние. Именно так я могу описать то, что увидела, проработав в течение шести месяцев на нескольких разных низкооплачиваемых работах в Чешской Республике, будучи репортером на задании. Моей целью было изучить условия, в которых люди в Чехии работают на неквалифицированных, низкооплачиваемых должностях. Помимо прачечной я также поработала на птицекомбинате, на кассе в супермаркете, на конвейере и на предприятии по переработке мусора. Мой журналистский проект назывался «герои капиталистического труда». Эти люди живут на грани.

    Большинство из них боятся говорить о своих проблемах из-за страха потерять работу. На птицефабрике сотрудники часто работали по много часов при температуре в 8 градусов по Цельсию. Временами они оставались там до шести часов, не имея возможности выпить воды, поесть или отдохнуть. Прежде мой коллега Карел работал кровельщиком как индивидуальный предприниматель. Он залез в долги, — отчасти потому что до конца не понимал административную сторону своей работы. На заводе со всеми переработками и ночными сменами он зарабатывал примерно 15 тысяч крон. Но после выплаты долгов у него оставалось только 8 тысяч крон. Он никогда не жаловался — напротив, он был благодарен, постоянно повторяя: «По крайней мере, они оплачивают мою медицинскую страховку и соцстрахование». Когда мы с ним познакомились, у него как раз забрали дом за долги. Он находился в состоянии отчаяния и даже подумывал о самоубийстве.

    «По крайней мере, у нас есть работа», — я слышала снова и снова, когда мы начинали обсуждать условия работы с моими коллегами. И неважно, что окружавшие меня люди регулярно работали по 12 часов в сутки, — а иногда даже по 14 или 17. Мы просто обязаны быть благодарны за то, что у нас есть возможность работать.

    Однако решительное недоверие к политикам было очень заметным. Почти никто из моих коллег не принимал участия в выборах, — только несколько раз мне удалось поговорить с теми, кто поддерживал Коммунистическую партию. Перестройка экономики после 1989 года была основана на дешевом рабочем труде и стимулах для прямых иностранных инвестиций. Но никто не захотел заниматься решением растущего числа проблем, которые такая политика повлекла за собой. В прессе мы снова и снова читаем, что люди сами должны о себе заботиться, — никто не обязан им помогать.

    Превращение Чехии из государственного социализма в капитализм часто называют успехом, и сегодня практически все экономические показатели свидетельствуют о том, что страна процветает. Однако опыт конкретных людей рисует перед нами иную картину. Отдельные истории тех, кто попал в тяжелое положение, не преподносятся нам как проявления системных проблем всего общества. Достижения государства благосостояния часто рассматривались как то, что пришло на смену коммунизму, а профсоюзы высмеивались как пережиток старого режима. В течение многих лет переговоры о заключении коллективного договора были практически ругательством. Поэтому со временем низкая заработная плата стала неизменно сопровождаться вопиющими нарушениями трудового кодекса, а люди стали бояться высказывать свое мнение из страха потерять работу. Со всеми этими бесконечными версиями лозунга «каждый должен сам о себе заботиться» чешское общество утратило чувство солидарности.
    Последние несколько лет либеральная элита пытается внушить людям, что они должны быть солидарны с беженцами. Это привело к возникновению проблемы. Чехи не понимают, почему они должны быть солидарными с теми, кто живет, скажем, в Африке, если никто никогда не обращает внимания на проблемы, существующие в Чехии.

    Долгое время «зарплатный занавес» не интересовал политиков в Западной Европе, но любой чех знает, что продавец в магазине в Германии или Австрии получает в три раза больше такого же продавца в Чешской Республике. Между тем расходы на жилье и еду в Чешской Республике ненамного ниже, чем в странах Западной Европы. Работающие бедные люди, которые зачастую не могут свести концы с концами, испытывают глубокое ощущение несправедливости. Им кажется, что о них все забыли.

    Сегодня во многих областях по всей Чешской Республике работу найти несложно. Проблема заключается в том, что многие люди не могут прожить на те деньги, которые приносит такая работа. Муниципального жилья практически нет, а государство покрывает лишь крохотную часть расходов на жилье. В настоящее время 750 тысяч человек имеют долгосрочные задолженности, и коллекторы — люди, имеющие лицензию на сбор долгов, — забирают из их ежемесячной зарплаты так много, что людям не хватает денег на выплату аренды жилья.

    Это сказывается на их семьях. По данным Social Watch, долги выплачивают 2,5 миллиона человек, то есть почти четверть населения страны. Государство никак не компенсирует потерю доходов и выплату долгов. Цены на аренду жилья растут очень быстро. Главный стрессовый фактор для людей — это страх остаться без крыши над головой. Те, у кого есть дети, также боятся, что государство отберет у них детей, учитывая тяжелое положение родителей. Многие бедные люди живут во временном жилье, где нет элементарных условий.

    И, пока во время шестимесячного эксперимента я могла помечтать о награде в виде отпуска вместе с супругом и детьми, одна из моих коллег по прачечной мечтала о том, чтобы сэкономить денег на билет на метро, чтобы съесть в центре города пирожное. «Однажды мне удалось это сделать, — взволнованно рассказала она. — Я сфотографировалась с тем пирожным, чтобы у меня осталась память о хорошей жизни».

Просмотр 3 сообщений - с 1 по 3 (из 3 всего)

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.