Гитлер. Немного истории

  • Автор
    Сообщения
    • #2604 Ответить
      Arc
      Хранитель

      Первого апреля 1924 года 34-летний Адольф Гитлер — странный художник и бывший солдат из Австрии — прибыл в тюрьму баварского города Ландсберг отбывать пятилетний срок за организацию неудавшегося переворота, во время которого были убиты 18 человек — в том числе четверо полицейских.

      уууу

      Гитлер оказался в ландсбергской тюрьме как руководитель (временами испытывавший неуверенность в себе) малочисленного, теряющего влияние и дилетантского антисемитского политического движения — национал-социалистической немецкой рабочей партии. Девять месяцев спустя он вышел из заключения уже более уверенным в себе и постепенно начал приобретать известность и власть.

      И, пожалуй, что более важно, Гитлер вышел из тюрьмы в качестве автора книги «Майн Кампф» — двухтомника, состоявшего из мемуаров и нудной политической писанины. В этой книге, по словам биографа Фолькера Ульриха (Volker Ullrich), «были собраны воедино биография [Гитлера] и его политическая программа».

      Таким образом, «Майн Кампф» — опубликованная в период с июля по декабрь 1925 года — стала первым шагом в создании культа личности вокруг ее автора и главной темы. Гитлер был лидером нацистской партии. А ландсбергская тюрьма была лабораторией — его и нацизма.

      Книг о Гитлере написано предостаточно. Но написанная Ульрихом новая биография «Гитлер: Восхождение. 1889-1939 годы» (Hitler: Ascent, 1889–1939), недавно переведенная с немецкого языка на английский, выделяется на фоне остальных благодаря тщательному научному подходу автора и его отказом от мифотворчества. «Глобальная индустрия развлечений уже давным-давно прибрала Гитлера к рукам и превратила его в героя сенсационных материалов и символом ужаса для массовой культуры», — пишет Ульрих.

      Не меньшую тревогу вызывает и то, что авторы исследований личности Гитлера, как правило, впадают в одну из двух крайностей — структурализм и интенционализм. То есть, задаются вопросами: Был ли Гитлер как лидер креатурой более крупных политических и культурных сил? Или же Гитлер создал себя сам?

      Ульрих же задался целью, как он пишет, «свести все это воедино и синтезировать». Этот взвешенный и гармоничный подход становится очевидным, когда Ульрих исследует пребывание Гитлера в Ландсберге. «Тюремное заключение только укрепило веру Гитлера в себя и в свою историческую миссию».

      С большой пользой для начинающего диктатора баварские власти посадили Гитлера и его соратников-заговорщиков — прежде всего, Рудольфа Гесса, будущего заместителя Гитлера — вместе. «Соратники Гитлера, сидевшие с ним в одной тюрьме, и прежде всего Гесс, сделали все возможное, чтобы укрепить в нем уверенность».

      Австриец и его соотечественники-заключенные встречались ежедневно во время обеда. «Заключенные из числа сторонников Гитлера всегда ждали, стоя молча позади своих стульев, когда раздастся за крик „Внимание!“. После этого входил фюрер в сопровождении своего ближайшего окружения — он шел сквозь ряды своих верных последователей и садился во главе стола».

      Гитлер произносил короткую речь. «Зиг хайль!», — восклицали его последователи.

      Тюрьма Ландсберга была для Гитлера необыкновенно комфортной — даже более комфортной, чем многие из тех убогих квартир и пансионов, в которых молодой Гитлер провел большую часть своей взрослой жизни.

      И это не было случайностью. Своими действиями в ходе ареста Гитлера, его суда и приговора баварские власти продемонстрировали, что они опасаются роста влияния Гитлера и в то же время благожелательно относятся к его философии расовой нетерпимости. «Я вас знаю, — сказал Гитлеру один из его охранников. — Я тоже национал-социалист».

      «Гитлер пользовался различными привилегиями, — пишет Ульрих. — Его „камера“ была большой, просторный и уютной меблированной комнатой, из окна которой открывался вид на окрестности. Помимо обильной и сытной еды, которую готовили на тюремной кухне, Гитлер постоянно получал передачи, и некоторым, кто к нему приходил, его камера напоминала о „деликатесах“».

      Неудавшийся путч Гитлера (и его соизмеримое с этим тюремное заключение) показали жителям Германии, что Гитлер — это «человек, который в критических ситуациях не только говорит, но действует, и который готов идти на огромный риск для самого себя».

      А для Гитлера пребывание в тюрьме способствовало снятию нервного напряжения повседневной жизни, оно предоставляло ему достаточно времени для общения со сторонниками — до пяти человек в день — и позволяло отдохнуть и сосредоточиться, чтобы писать «Майн Кампф», которую он неумело печатал двумя пальцами на машинке, предоставленной ему тюремным начальством.

      Так что Гитлер отдыхал, ел, оттачивал свои лидерские и ораторские способности, работал над своей книгой — и вел себя прилично. По сравнению с тем возмутительным и бунтарским поведением, из-за которого он оказался в тюрьме, здесь Гитлер вел себя совершенно иначе и был сущим ангелом. «Гитлер всячески избегал каких-либо конфликтов с тюремным начальством».

      Примерное поведение было для Гитлера не просто способом сохранения своих привилегий в тюрьме. То, что Гитлер изображал из себя послушного и неконфликтного человека, стало одной из ключевых перемен в его философии. Если раньше этот начинающий фюрер стремился к свержению государства, то теперь Гитлер хотел получить контроль над государством… посредством собственных механизмов государства.

      «Как Гитлер вспоминал в феврале 1942 года, именно находясь в заключении в ландсбергской тюрьме, он убедился, что насилием ничего не добьешься, поскольку государство является слишком прочной налаженной системой и имеет в своем распоряжении все средства самозащиты», — пишет Ульрих.

      В соответствии с этим убеждением Гитлер и жил. Выйдя из тюрьмы досрочно в декабре 1924 года, Гитлер реорганизовал свою национал-социалистическую партию, обеспечил популярность своей книге, а также взрастил и воспитал массовую аудиторию, которая в условиях экономического спада и глобальной политической напряженности начинала все более благосклонно относиться к антисемитской риторике.

      В 1932 году Гитлер выставил свою кандидатуру на пост президента и проиграл. Но под руководством Гитлера фашисты получили наибольшее количество мест в парламенте. Рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург неохотно назначил Гитлера канцлером. Год спустя законодатели-фашисты приняли закон, который подготовил почву для того, чтобы, Гитлер в конечном итоге пришел к диктаторской власти.

      Дайте мне четыре года, а потом судите.

      Политики многое обещают. Одни рассчитывают на плохую память избирателей и забывают половину своих обещаний. Другие уже в первые дни нахождения у власти разводят крайне бурную деятельность, чтобы затем как можно дольше не утруждать себя хлопотами должного управления страной. И некоторым это удается.

      Адольфу Гитлеру, например. Вскоре после назначения Гитлера рейхсканцлером 30 января 1933 года в первом в своей жизни обращении по радио он заявил: «Немецкий народ, дай нам четыре года, а потом суди нас и выноси свой приговор!»

      Это выражение ему, судя по всему, понравилось, ведь спустя два дня он снова использовал его в одном из своих редких интервью иностранным журналистам: «Дайте нам четыре года, конституционный срок полномочий рейхстага, а затем пусть страна нас судит». В той же беседе он пояснил: «Невозможно сразу же направить „корабль» страны на верный курс. На это нужно время. Четыре года — это все, что я требую».

      Эта фраза прославилась в своей сокращенной форме: «Дайте мне четыре года, и Вы не узнаете Германию!» Несмотря на то, что Гитлер выразил свою мысль не совсем такими словами, именно в этом варианте ее использовала партийная пропаганда, к примеру, на открытках и плакатах.

      Ровно через четыре года, 30 января 1937 года, Гитлер поднялся на трибуну для подведения обещанных итогов в зале восстановленного здания Кролль-оперы, служившего с 1933 года местом заседаний бессмысленного рейхстага. В 13 часов он приступил к своему трехчасовому выступлению: «Четыре года прошло с того момента, как начались великие внутренние преобразования, которые с тех пор переживает Германия». Он повторил: «Четыре года, которые я просил у немецкого народа как период испытания и вынесения приговора».

      Разумеется, его итоги были исключительно положительными: «За несколько недель остатки государства, а также общественные предрассудки тысячелетней давности в Германии были уничтожены».

      В частности, помимо всего прочего, Гитлер упомянул возрождение экономики, наведение порядка в прессе и культуре, которую «сегодня направляют и формируют исключительно немецкие соотечественники». Он сам себя хвалил за то, что расторг международные соглашения и заодно отказался от «немецкой подписи» в Версальском мирном договоре.

      В то же время он указал на свою компромиссность: «Время так называемых сюрпризов отныне закончилось, и в будущем Германия «преданно» и с полным сознанием своих «европейских задач» будет работать над всеми политическими проблемами мира. Рейхстаг, состоявший исключительно из национал-социалистов (и только мужского пола), разумеется, неистово рукоплескал — и тут же единогласно принял решение о продлении действия закона 1933 года о предоставлении полномочий правительству, то есть о лишении власти самого себя еще на четыре года, для начала — до 1941 года.

      Но как на самом деле выглядели итоги спустя четыре года правления национал-социалистов? Средние расчетные денежные вознаграждения в Германии к концу 1936 года не достигли и уровня 1931 года: их размер составлял 1783 рейхсмарки, что на 141 марку или на 7,3% меньше, чем пятью годами ранее.

      Тем не менее, эти относительно небольшие цифры обманчивы. Поскольку, во-первых, в период между 1931 и 1936 годами потребительские цены выросли примерно на 15%; во-вторых, большинство зарплат (за исключением жалованья новых членов партии) оставались на одном и том же уровне. Это ложное восстановление среднего размера денежных вознаграждений прежде всего основывалось на том, что около трех миллионов безработных были задействованы в программах занятости Имперской службы труда, отправлялись на службу в армии с момента возобновления призыва в 1935 году и, кроме того, они устраивались на работу в стремительно расширяющемся государственном секторе.

      Размер сектора увеличился с 700 тысяч человек в начале 1933 года до 1,2 миллиона на начало 1938 года. При этом создавались почти без исключения новые руководящие должности, главным образом, во всевозможных штабах связи между государством и партией, в которых до 1933 года не было необходимости, да и теперь они, в основном, сами себе находили занятия.

      Число надлежащих трудовых отношений в сфере экономики, напротив, едва ли выросло за тот же промежуток времени. Исключение составляли лишь предприятия оборонного комплекса — так, число занятых в немецкой авиационной промышленности выросло с 8357 работников в середине 1933 года до 160 000 на начало 1937 года.

      А в сфере строительства люди теряли рабочие места, поскольку количество столь необходимого нового жилья стремительно снижалось: если в 1930 году только в Берлине съемщикам были переданы 43 854 квартиры, их число в 1933-1935 гг составляло меньше 10 000 квартир в год, а в 1937 году выросло лишь до 18 746 квартир — меньше, чем за десять лет до этого. Причиной тому было равнодушие государства: если в 1928 году на жилищное строительство уходило 18,4% государственных инвестиций, теперь доля вложений составляла лишь 2%.

      Поскольку имеющиеся средства утекали, главным образом, в скрытый, но тем не менее огромный оборонный комплекс. Уже в 1934 году его доля в государственном бюджете, который, кстати, к тому времени уже не рассчитывался надлежащим образом, составляла около 50%. Поскольку денежные средства фактически «создавались» путем увеличения денежной массы, то есть, говоря простым языком, в ход был пущен печатный станок, дело дошло до дополнительного инфляционного давления. Поэтому в ноябре 1936 года имперское правительство объявило о замораживании цен — в результате чего образовался черный рынок.

      Не только в отношении экономики первые четыре года нахождения у власти правительства Гитлера можно в лучшем случае назвать противоречивыми. Гораздо больше это определение касается, конечно же, проблемы гражданских прав: с 1933 года их практически не существовало. Более 100 000 немцев с того времени находились в концентрационных лагерях и часто подвергались жестокому обращению. В конце 1936 года в тюрьмах сидели порядка 6000 политических заключенных, арестованных без решения суда.

      Около 40 000 политических противников национал-социализма сбежали из Германии, в основном, в 1933 году, кроме того, за четыре года бегством спасался почти каждый пятый еврей — порядка 100 000 из почти полмиллиона проживающих в стране. Гитлеровская политика дискриминации и эксплуатации в 1937/38 годах стала еще более жестокой.

      Немцы дали Адольфу Гитлеру четыре года. Результат был ужасен, однако в немецких идеологизированных СМИ он не обсуждался, а среди населения критику озвучивали лишь за закрытыми дверями. Тем не менее, через два с половиной года он вверг Европу в новую войну. А ее последствия были куда хуже.

      Хиросима. Бомба Гитлера.

      Это история большого чемодана или, возможно, ящика, содержавшего 70 килограммов урана. В самом начале мая 1945 года генерал СС передал его чиновнику американской разведки. Ближайшее окружение Третьего рейха терпело крах, миру открывалась ужасная бездна концентрационных лагерей. Три месяца спустя в 8.15 утра на Хиросиму обрушивается Little Boy, атомный гриб поглощает японский припортовый город. Ничто больше на Земле не будет по-прежнему. Возможно, из-за содержимого того самого большого ящика. Эта страница двадцатого века все еще остается недописанной.

      Два главных действующих лица в этой истории — это Ганс Каммлер (Hans Kammler) и Дональд «Дон» Ричардсон (Donald Richardson). Лицо первого – словно высечено из камня, второй — с длинными глазами, тяжелым подбородком, квадратным лицом с массивной челюстью, совершеннейший янки, хоть и черноволосый. Первый — военный преступник, один из главных обвиняемых в организации Холокоста; второй — американский агент 007 высочайшего уровня, при необходимости проявляющий должную меру цинизма: двое врагов оказались лицом к лицу, чтобы договориться о секретном предмете торга, наделенном огромной деструктивной силой. С одной стороны, Каммлер — обергруппенферер СС, «технократ уничтожения», создатель газовых камер в немецких лагерях, генерал, сделавший стремительную карьеру и в считанные месяцы потеснивший Геринга среди фаворитов Гитлера.

      Будучи не столь известен, как Геббельс или Гиммлер, на самом деле, Каммлер является ключевой фигурой в гитлеровском безумии: по непосредственному указанию фюрера он принимает на себя контроль над всеми секретными проектами Третьего рейха. Включая разработку атомной бомбы. С другой стороны, Ричардсон, агент УСС (Управления стратегических служб, предвестника ЦРУ), которого прозвали «глазами и ушами Эйзенхауэра», отправленный в Европу в погоне за нацистами, которых США должны были перехватить любой ценой, чтобы обеспечить надежное укрытие для знаний, технологий и людей немецкого научного аппарата. Сохранились фотографии, на которых он изображен в Ялте в 1945 году и смотрит на Сталина из-за спины Рузвельта.

      Две таинственных личности в центре одной из самых главных головоломок истории, к которой сегодня сын американского секретного агента, Джон Ричардсон (John Richardson), врач по профессии, добавляет критически важную деталь. Именно он, Джон, рассказал два года назад австрийскому режиссеру-документалисту Андреасу Зульцеру (Andreas Sulzer), уже пять лет занимающемуся расследованием тайн нацистских атомных разработок, что, вероятно, его отец Дональд вел переговоры о выдаче Каммлера в Австрии и отвечал за его отправку в Америку, где генерал подвергся «безжалостному допросу» и умер в 1947 году «так и не выйдя на свет божий». Речь идет об удивительном признании, которое сам агент Ричардсон якобы сделал в 1996 году на предсмертном одре в разговоре с сыновьями Джоном и Дагом. Это признание на сегодняшний день никто так и не опроверг официально: ни американские источники, ни источники других странах, ни историки, ни другие какие бы то ни было свидетели.
      Сейчас Ричардсон-младший добавляет новый эпизод, до сих пор остававшийся в тени: «Мой отец привез с собой почти 70 кг урана. Уран, который, вероятно, хранился в подземных галереях лагеря Гузен в австрийском комплексе, называвшемся «Бергкристаль». Да, «это был самый настоящий ад», главный из лагерей в системе Маутхаузена, в гигантских подземных туннелях которого ценой десятков тысяч жизней депортированных заключенных собирались в том числе знаменитые реактивные истребители «Мессершмитт». Здесь находилась последняя штаб-квартира Каммлера. Именно здесь, возможно, терпящий поражение нацизм пытался создать свою атомную бомбу. «Генерал предложил нам более современное вооружение, оружие, ставшее синонимами смерти и разрушения».

      Слова Ричардсона-младшего служат свидетельством ужасающего сценария развития событий: эта гипотеза состоит, в сущности, в том, что бомба в Хиросиме, полностью перераспределившая соотношение сил между мировыми державами и их стратегическими образованиями, уничтожившая моментально от 66 до 78 тысяч людей, не говоря о долгосрочных последствиях радиоактивного цунами, была создана с использованием урана и отчасти научных разработок нацистов. Очевидно, однако, что окончательных доказательств этой гипотезы нет. Только слова сына тайного агента. Однако, сопоставив данные о встречах и свидетельствах, мы видим, что косвенные доказательства совпадают.

      В этой теме открываются и другие маленькие подробности, на которые указывает журналист Франк Деберт (Frank Döbert), попытавшийся реконструировать последние недели Каммлера перед его смертью в статье, опубликованной несколько месяцев назад: «Свидетельства, обнаруженные в 2006 году, указывают, что Дон Ричардсон вылетел на борту B-29 с немногим более, чем 60 кг урана, в направлении США и приземлился на базе ВВС США в Вендовере. Здесь уже полным ходом шла подготовка к запуску атомной бомбы на Японию». Но не только это. Ричардсон-младший утверждает, что его отец вместе с генералом Суини (Sweeney), пилотом, сбросившим бомбу на Нагасаки, осуществлял пробный «технический» полет над Нагасаки. Голова идет кругом.

      Сделаем шаг назад. Обмен урана, если он действительно имел место, произошел в неуточненный день в начале мая 1945 года. Третий рейх уже превратился в руины, Европа вдоль и поперек была исхожена агентами разведки союзников в поисках ученых, технического персонала и чиновников высокого ранга, бывших в курсе самой засекреченной информации. Крупномасштабных операций, осуществленных союзниками, чтобы достичь нужного результата, было две: операция «Скрепка» и миссия «Алсос». Ничего странного, что столько внимания привлекает легендарный и столь же таинственный генерал Ганс Каммлер, о кончине которого существует, по меньшей мере, шесть разных версий. Его тело так и не было обнаружено.

      При этом существует документ Корпуса контрразведки, обозначенный Nnd 785009, рассекреченный властями Соединенных Штатов в 1978 году и впервые опубликованный в газете «Репубблика» 25 апреля 2014 года. В нем черным по белому утверждается, что «спустя некоторое время после начала оккупации (прибытия союзников) Ганс Каммлер появился в Корпусе контрразведки в Гмундене и сделал подробное заявление». Иными словами, он сдался американцам, как говорит Ричардсон. Эту версию, помимо прочих, разделяет немецкий историк Райнер Карлш (Rainer Karlsch). Сложно представить себе, что человек, занимающий положение Каммлера, не был немедленно задержан и помещен под охрану. После чего генерал, ответственный, помимо прочего, за массовые убийства в Варштайне, в ходе которых были расстрелены 208 подневольных рабочих, так и не окажется на скамье подсудимых на Нюрнбергском процессе. Разве это не странно?

      Однако по поводу роли Каммлера не могло быть никаких сомнений. Среди засекреченных проектов Третьего рейха, которыми руководил генерал, были разработки Wunderwaffe (чудооружия), которое бы определило исход войны. «Каждый день в эти последние дни Гитлер спрашивал о новостях из Гузена: он хотел быть в курсе подробностей происходящего в этом уголке Австрии», рассказал нам два года назад местный историк Рудольф Хауншмид (Rudolf Haunschmied). Однако вопрос с предполагаемой передачей урана из рук генерала СС в руки американскому разведчику был связан также с этим австрийским лагерем, оборудованным огромной сетью туннелей, которые, по свидетельствам и доказательствам, собранным Зульцером и его командой, под руководством Каммлера должен был превратиться в своего рода подземный военный завод, где должны были проводиться масштабные ядерные испытания: возможно, нацисты были ближе к созданию атомной бомбы, чем до сих пор полагалось.

      Конечно, это противоречивое предположение о «бомбе Гитлера», однако сегодня оно находит все больше обоснований благодаря открытиям, сделанным на местах, и «совершенно секретным» документам. Среди этих косвенных доказательств, что касается Гузена, была зафиксирована радиоактивность «в 26 раз превышающая норму», эти наблюдения были сделаны три года назад: такую радиоактивность можно «соотнести, — как утверждает геолог из Венского университета Франц Джозеф Марингер (Franz Josef Maringer), «с ядерной деятельностью нацистов». И еще одно: многочисленные геофизические рельефы указывают, как говорят, на существование гораздо большего количества галерей по сравнению с «известными», был обнаружен аномальный туннель восьмиугольной формы недалеко от лагеря, «платформа для запуска ракет», – утверждает Зульцер, а также фрагмент ускорителя частиц.
      Историк Стефан Карнер (Stefan Karner), директор пользующегося престижем института Людвига Больцмана, утверждает, что «имеются сведения об исследованиях цепных реакций: если это было действительно так, это означало бы наличие работ, ведущих к атомной бомбе». И еще кое-что. В программе второго канала немецкого телевидения (Zdf) сообщалось о нескольких досье советских спецслужб (ГРУ), датированных мартом 1945 года, где открыто говорится о двух ядерных испытаниях, проведенных в Тюрингии: «Немцы организовали два больших взрыва… военнопленные, находившиеся в периметре взрыва, погибли, от них не осталось никаких следов. Вдобавок было отмечено значительное повышение уровня радиоактивности». Предприятия в Тюрингии, как и в Гузене, находились в распоряжении Каммлера.

      Сейчас документалист Зульцер представил то, что, на его взгляд, может стать новой осью этого сюжета: он снял (но до сих пор не демонстрировал) рассказ сына одного из командиров австрийского лагеря, Карла Хмелевского (Karl Chmielewski), прозванного «гузенским дьяволом». 87-летний Вальтер Хмелевский (Walter Chmielewski) в то время был еще подростком, сегодня он сохраняет невероятную трезвость ума, помнит с точностью все, что произошло в последние месяцы войны в том уголке Австрии: «Тогда говорили, что сеть подземных галерей достигала 30-40 км… Говорили также, что в конце 1944 года пришел указ фюрера, что необходимо немедленно прекратить производство “Мессершмиттов” и заниматься разработкой атомной бомбы…».

      От атомной бомбы нацистов до американской: ряд исторических этапов, которые надо восстанавливать шаг за шагом, и главным действующим лицом которых является Каммлер. Генерал, возможно, принял решение еще при последней встрече с Гитлером. Она состоялась 3 апреля 1945 года. Йозеф Геббельс, влиятельнейший министр пропаганды, говорил: «Мы возлагаем на него большие надежды». Однако 13 апреля Каммлер рассказал Альберту Шпееру (Albert Speer) о своем намерении войти в контакт с союзниками и предложить им вооружение и разработки. Незадолго до этого, 31 марта 1945 года, Геббельс пишет в своем дневнике: «Если генералы Люфтваффе последуют указаниям Каммлера, фюрер намерен перейти к дальнейшему исполнению приговоров военных трибуналов и расстрелам». Иными словами, генерал был неприкасаем. Возможно, он считался последней надеждой Третьего рейха. Ответ находится в подземных галереях Гузена, и он окрашен в серебристо-белый цвет урана.

      Итак, Хиросима стала неразрывно связана с историей урана. Многие считают, что незадолго до того, как с самолета «Энола Гей» была сброшена бомба Little Boy, Соединенные Штаты не располагали достаточным количеством урана для завершения производства своей бомбы. Для первого ядерного взрыва в истории, «Trinity Test», проведенного 16 июля 1945 года в пустыне Нью-Мексико, американцы использовали заряд из плутония. Как и в Нагасаки. Единственное ужасающее «испытание» урановой бомбы произошло в Хиросиме: происхождение этого урана, составлявшего в точности 64,13 кг в бомбе, названной впоследствии «оружием массового поражения», всегда становилось предметом спекуляций, которые так никто и не смог опровергнуть. Совершенно точно одно: речь идет о предмете, к которому нужно подходить крайне осторожно. Возможно, в этой истории кроется слишком большая тайна, захороненная вместе с агентом американской разведки и генералом СС.

Ответ в теме: Гитлер. Немного истории

Вы можете использовать BBCodes для форматирования вашего текста.
Ваш аккаунт не может использовать продвинутые BBCodes, они будут удалены перед сохранением.

Ваша информация:




:bye: 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-)