ИТАЛИЯ! ИТАЛИЯ!

Просмотр 0 веток ответов
  • Автор
    Сообщения
    • #3479
      Arc
      Хранитель

      — Неужели же меня волнует исход встречи Италия-Англия? Я, знаете ли, не из числа футбольных фанатов, для которых спортивный азарт превыше всего.
      Он весьма убежденно говорил это синьорине Сильвани, а та слушала его весьма рассеянно, вернее, не слушала вовсе, продолжая разглядывать в зеркальце левую бровь.
      — Вы меня слушаете, синьорина? — забеспокоился он.
      — Да, конечно, конечно… Так о чем вы говорили?
      — Я говорил, — терпеливо продолжал он, — что совсем не понимаю своих коллег. Ну можно ли две недели подряд обсуждать одно и то же — предстоящий матч? Да еще потратить десять тысяч лир, чтобы только поглядеть, как двадцать два болвана бьют ногами мяч? И потом, что изменится в моей жизни, если Италия вдруг выиграет у Англии?
      Последние слова он произнес прерывающимся голосом.
      — Ну, я пошла! — ответила Сильвани и направилась к машине, подтвердив его опасения: она его не слушала…
      Вечерело, они только что кончили работу и беседовали возле стоянки.
      Фантоцци бросился вслед за синьориной Сильвани.
      — Синьорина… синьорина… простите, не согласились бы вы пойти со мной на футбол в среду? Если пойдете, я достану пригласительные билеты!
      Это было неправдой, если она согласится, то билеты он купит в баре «Стелла», он уже попросил их отложить, преисполненный радужных надежд.
      — Пожалуй, могу и пойти, — ответила она, садясь в машину. — Несмотря на то что футбол меня нисколько не интересует. Более того, я его просто ненавижу.
      Фантоцци озадачила эта странная логика.
      — Так вы пойдете или нет? — с трепетом переспросил он.
      — Поживем — увидим, — ответила она, — а вы пока доставайте пригласительные билеты.
      И уехала, шурша шинами.
      — Спасибо… спасибо. — Счастливый, он помахал ей вслед и с решимостью самурая ринулся в бар «Стелла».
      — Франко, — крикнул он владельцу бара. — Дай мне два билета, которые я просил отложить.
      — Какие билеты? — гнусно-недоуменным тоном поинтересовался Франко. — Ты про них долго не спрашивал, ну я и отдал. Сегодня уже пятница, не стену же ими оклеивать!
      Фантоцци, даже не попрощавшись с Франко, вышел из бара в совершенном отчаянии. Он должен любой ценой раздобыть эти проклятые билеты.
      Назавтра, в восемь утра, Фантоцци отправился на стадион. Кассы открывались в десять, но уже стояла огромная очередь. Собственно, это была очередь по-итальянски — иными словами, схватка. Он ринулся в самую гущу. Понятно, вчера вечером он бессовестно солгал — он был самым ярым и фанатичным футбольным болельщиком всех времен. Он знал наизусть все составы команды «Ювентус» 1930–1935 годов, знал всех игроков, забивших голы, все рекорды участия в составе национальной сборной, ни разу не пропустил по второму каналу телевидения видеозапись игр команд первой лиги и был способен сорока четырьмя ударами заступа убить того, кто заранее сообщил бы результат идущей в видеозаписи встречи. В туалете он читал из газет лишь спортивную страницу. Словом, он был самый настоящий и крайне опасный футбольный маньяк.
      Ровно в десять открылись кассы, и схватка мгновенно превратилась в кровавую битву: проклятия, толчки в спину, удары локтем в зубы и, наконец, плевки, ножевые удары и пинки по ногам с разбегом до двенадцати метров. В десять часов десять минут все билеты были проданы, и кассы закрылись, но бой продолжался до полудня. Фантоцци остался в одних трусах и крепко держал за горло служащего из Итальянского кредитного банка. При этом он пытался оторвать ему ухо и плюнуть в лицо. В двенадцать тридцать поле боя окружили беспощадные неаполитанские перекупщики, завлекшие эту группу неудачников в засаду. Размахивая билетами, они помчались в старый город. Началась новая, уже чисто городская схватка, к которой он, Фантоцци, был совершенно не подготовлен.
      — Держите деньги в зубах! — кричали перекупщики в мегафоны.
      — Сколько? — отвечали бедолаги, которые ничего уже не видели.
      — Сорок тысяч за билет!
      Фантоцци сунул в зубы новенький окровавленный банкнот в сто тысяч лир.
      — Вот он я, дайте два билета. Деньги у меня в зубах!
      Он стоял у фонарного столба, и вдруг тот внезапно ожил и с редкой ловкостью выхватил у него изо рта деньги — это был неаполитанский перекупщик, хитроумно загримировавшийся под фонарь.
      — Подождите, сейчас принесу сдачу, — сказал фонарный столб.
      — Билеты… дайте мне билеты.
      Фантоцци удалось их вырвать после короткой, но ожесточенной борьбы.
      — Дайте мне, пожалуйста, двадцать тысяч лир сдачи… мою сдачу… Мои двадцать тысяч лир!..
      — Подождите, сейчас принесу сдачу, — раздались в ответ голоса перекупщиков, загримированных под водостоки, мотоскутеры, железные ограды.
      — Подождите… подождите, — снова услышал он, а потом все заглушил циничный смех.
      Фантоцци терпеливо прождал почти целый час, но затем стал подозревать неладное. Ведь за закрытыми окнами то и дело слышались клокочущие слова на неаполитанском диалекте, злая насмешка и брань. Ему хотелось плакать, и наконец он отправился в отделение карабинеров, чтобы подать официальную жалобу.
      — Послушайте, — сказал он решительным тоном, — у меня обманом выманили двадцать тысяч лир неаполитанские перекупщики… сами знаете, они известные мошенники.
      Зазвонил телефон.
      — Подождите минуту, — извинился старшина-неаполитанец. — Алло? Где это случилось?.. Но разве можно взять в заложники восемнадцать человек сразу?! Хорошо, хорошо… Я весьма сожалею… — И повесил трубку. — Так что же вы хотите? — вежливо спросил он у Фантоцци, но тут снова зазвонил телефон. — Алло! Да… Что? Малолетние бандиты полностью разрушили школу?.. Хорошо. Может быть, пошлем полицейскую машину… Я говорю, может быть, потому что мы остались без машины… Они все брошены на борьбу с террористами… Поняли?
      — Слушаю вас, синьор? — вновь обратился он к Фантоцци.
      — Ну вот… вы же знаете, какие неаполитанцы жулики и прохвосты, — принялся он рассказывать в третий раз. — И я хочу подать официальную жалобу на тех, кто украл у меня двадцать тысяч лир.
      Между тем раздавались все новые телефонные звонки. Старшине сообщили, что совершено нападение на членов правительства, а во дворец Монтечиторио подложена бомба.
      — Итак, вы хотите подать жалобу на предмет мошенничества? Так ведь?
      — Да. На изъятие мошенническим путем двадцати тысяч лир.
      — Назовите имя мошенника.
      — Имени я назвать не могу, я его не знаю.
      — Как выглядел этот тип?
      — Он замаскировался под фонарный столб.
      Тут вошли карабинеры, раненные в уличных схватках, которые продолжались уже неделю.
      У Фантоцци не хватило духу до конца изложить свою жалобу.
      — Он был фонарным столбом… то есть казался фонарным столбом, но сам-то был мошенником неаполитан… э-э, большое вам спасибо и до свидания.
      В воскресенье после полудня он дождался Сильвани у ее дома. Она спросила:
      — Получили пригласительные билеты?
      — Конечно, — ответил он. — Вот они! — И хлопнул себя по грудному карману, где лежали билеты.
      — Покажите, — пропела Сильвани.
      Он сразу же впал в панику — ему вовсе не хотелось, чтобы она увидела цену 10 000 лир и поняла, что это не пригласительные билеты.
      — Одну минуту, — ответил он, смешавшись так, что вид у него стал жалкий-прежалкий.
      — Чего же мне ждать? — Синьорина Сильвани вонзила в него сверлящий взгляд.
      — Подождите, сейчас я… понимаете, никак не могу достать из кармана билеты.
      Но Сильвани не отступала.
      — Послушайте, Фантоцци, если вы вздумали обмануть меня и испортить мне такой прекрасный воскресный день, то я вас… я вас…
      — Подождите, всего секунду, одну только секунду. Прошу вас! — умолял он, испытывая трагические предобморочные симптомы — руки словно две мочалки, рот полон слюны, лоб покрылся капельками холодного пота, в глазах какие-то видения. Загнанный в угол, он в отчаянии воскликнул: вот они! — и вытащил два билета, проданные ему неаполитанскими перекупщиками, неловко закрыв цифры большим пальцем.
      — Хорошо, хорошо, — сказала она. — Ну так идемте же!
      — Видите, я получил пригласительные билеты.
      — Кто вам их дал?
      — Мои высокопоставленные друзья.
      Они вошли на стадион. Мошенник-неаполитанец всучил ему совершенно чудовищные места — за единственной на стадионе колонной.
      Едва ввели мяч в игру, Сильвани проворковала:
      — Фантоцци, сейчас мы всласть посмеемся над этими двадцатью двумя ненормальными, которые носятся за одним мячом… ведь мне на футбол наплевать!
      — Я тоже пришел немного повеселиться, и мне на эту дурацкую игру нап…
      Он не докончил — Каузио блистательным финтом обошел противника, и вместо «наплевать» из горла Фантоцци вырвалось отчаянное:
      — Франкооооо, давай!
      Сильвани с подозрением поглядела на него.
      — Кто этот Франко?
      Он снова впал в состояние полной прострации — обильное слюноотделение, ватные руки, — но все же каким-то чудом сумел вывернуться.
      — Мой дальний… родственник, он болен и нуждается в моральной поддержке.
      Синьорина Сильвани недоверчиво посмотрела на него.
      И тут Антониони пробил штрафной удар.
      — Гоооол! — посинев, словно отравленный ядом, завопил он и стал обнимать своего соседа слева.
      — Что с вами, Фантоцци? — теперь уже крайне подозрительно спросила синьорина Сильвани.
      — Ничего, ровно ничего… Я встретил старого школьного друга, которого не видел тридцать лет, и от волнения обнял его.
      — Слава богу, — сказала она. — А я уж испугалась, что вы один из болельщиков, этих болванов тут тьма.
      — Я? Как вы могли подумать, синьорина! Да я себе никогда этого не позволю!
      Сильвани засмеялась, ее все больше веселила «эта дурацкая игра».
      — Смейтесь и вы, Фантоцци, смейтесь… до чего нелепы эти двадцать два кретина, не правда ли?
      — Да, вы правы, синьорина, они просто жалкие…
      — Скажите, пожалуйста: они кретины.
      — Да-да, они кре…
      В этот самый момент в красивейшем прыжке Беттега головой забил второй незабываемый гол в ворота английской сборной.
      — Гооооол! — закричал Фантоцци, взлетев с места словно ракета.
      — Вы, конечно же, шутите, не так ли, Фантоцци? — сказала она, дергая его за рукав.
      — Кто шутит?
      — Ясное дело, вы… скажите же — они кретины.
      И тут он света невзвидел от гнева.
      — Это ты кретинка… козья морда… Я шутил, когда сказал, что пришел сюда посмеяться… Нет, я пришел сюда не посмеяться, я живу судьбой нашей славной футбольной команды, я живу судьбой нашей сборной, я без ума от нее, я влюблен в Каузио. Поняла, шлюха старая? — И он бросился вниз, в лес голубых флагов.
      В одиннадцать вечера Пина начала поиски мужа — позвонила в Скорую помощь, в больницы, в морги, затем — карабинерам. Но он исчез, испарился.
      А он тем временем с группой таких же бедолаг плясал огненный сальтарелло. Почти все они были в трусах и размахивали трехцветными знаменами и фьясками вина. А потом с плеском попрыгали в фонтаны. Ведь это была их великая победа, единственная после всех поражений в этой собачьей жизни.

Просмотр 0 веток ответов
  • Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.