Сент-Луис. Красная Америка

Просмотр 1 сообщения - с 1 по 1 (всего 1)
  • Автор
    Сообщения
  • #9694
    Arc
    Хранитель

    1877 год занимает особое место как в истории рабочего движения России, так и в истории борьбы американского пролетариата. 21 марта 1877 года в Петербурге ткач Петр Алексеев бросил в лицо царским судьям: «…Подымется мускулистая рука миллионов рабочего люда и ярмо деспотизма, ограждённое солдатскими штыками, разлетится в прах».

    Уже через 4 месяца, наблюдая события за океаном, слуги его величества императора могли убедиться, что пророчество рабочего активиста имеет под собой реальную основу. 14 июля 1877 года в США в обстановке затяжного экономического кризиса вспыхнула Великая железнодорожная стачка. Полтора месяца рабочие держали за горло капиталистов. Только применив федеральную армию против собственного народа, американский бизнес сумел подавить первое общенациональное выступление пролетариата.

    Начавшаяся в маленьком городке Мартинсбург в Западной Виргинии как протест железнодорожников против снижения заработной платы на 10% забастовка подобно электрическому разряду распространилась по железным дорогам страны и охватила все значимые станции. Она втянула в движение даже по подсчетам буржуазных историков не менее 100 тысяч одних только рабочих-железнодорожников. Всего же в событиях стачки участвовали до полумиллиона пролетариев Америки.

    Хронология стачки, яркие картины уличных боев на улицах Питтсбурга, Чикаго, Филадельфии, Нью-Йорка, Балтимора, активная роль членов новорожденной Рабочей Партии, арест ее лидеров Ван Паттена, Шиллинга и Парсонса — все это неоднократно и достаточно подробно освещалось в публикациях на русском языке. Мы не будем касаться стачки в целом, а затронем тему слабо изученную в отечественной литературе, а именно высшую точку развития стачки — так называемую Коммуну Сент-Луиса, первую в истории борьбы американского пролетариата попытку организовать рабочее самоуправление в масштабах крупного промышленного города.

    На самом деле речь идет о созданных для координации забастовки Исполнительном Комитете Восточного Сент-Луиса и Комитете Большого Сент-Луиса. Название «Коммуна» эти органы получили с легкой руки журналистов, и почетное наименование закрепилось в историографии, позволяя выделить выдающуюся роль сент-луисского рабочего самоуправления в сравнении с другими комитетами, возникшими в ходе Великой стачки 1877 года.

    Некоторые газеты говорили и об «американской Коммуне». В Вашингтоне вышел номер газеты National Republican с редакционной статьей под названием «Американская коммуна». В самой статье прозвучала следующая фраза: «Нельзя отрицать тот факт, что коммунистические идеи нашли отклик в сердцах американских рабочих, которые трудятся в шахтах, на заводах и фабриках, на железных дорогах». Железнодорожная забастовка – «это не что иное, как проявление коммунизма в самой страшной его форме, это противозаконное и революционное явление, которое подрывает сам дух американского народа». Данную точку зрения поддержала и ведущая газета Сент-Луиса Republican: «Нельзя называть эти акции забастовками; это самая настоящая революция рабочих».

    В течение недели с 22 по 28 июля 1877 года управление десятитысячным пролетарским городом-спутником Большого Сент-Луиса (в то время четвертого по величине города США), находилось в руках выборных представителей от железнодорожников всех местных линий. Коммуна Восточного Сент-Луиса по решению рабочих взяла на себя руководство многими станциями железных дорог штатов Миссури и Иллинойс, то есть фактически лишила губернаторов, федеральные и местные буржуазные власти контроля над значительной частью этих штатов. В результате некоторое время Большим Сент-Луисом руководил Комитет, возглавлявшийся социалистами и состоявший из делегатов от рабочих организаций и коллективов предприятий.

    НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ХАРАКТЕРЕ РАБОТЫ

    Отечественные публикации о Коммуне Сент-Луиса в основном опираются на труды историка-коммуниста Филиппа Фонера и в меньшей степени на статьи и книги других историков-радикалов. Это часто вызывает обвинения в идеологической ангажированности, пристрастности и натяжках. В данной работе автор намеренно ограничивался литературой буржуазных историков и историков-оппортунистов из Американской Федерации Труда. Работы Фонера и других крайне левых авторов привлекались лишь для сверки. В приложении в алфавитном порядке даны краткие биографические справки о некоторых участниках событий. Иллюстрации подобраны исключительно из Интернета, где находятся в свободном доступе.

    В отличие от обзорных статей по истории нью-йоркского рабочего движения, при рассмотрении истории Коммуны Сент-Луиса применены методы характерные для школы истории повседневности. Соответственно, привлечены дополнительные исследования и источники. Не ограничиваясь сухим изложением фактов забастовки, постараемся погрузиться в жизнь рабочих Сент-Луиса в 1877 году и разобраться в ней более детально.

    СЕНТ-ЛУИС — ГОРОД КОНТРАСТОВ

    Основанный 15 февраля 1764 года французскими колонистами и названный в честь французского короля Людовика Девятого Святого Сент-Луис с 1767 года находился под фактическим контролем испанцев и стал американским в 1803 году после продажи Наполеоном французских территорий в Северной Америке правительству США. К этому моменту поселение насчитывало немногим больше тысячи жителей. 9 ноября 1809 года, растущий за счет притока англоамериканцев Сент-Луис получил официальный статус города.
    Мощный импульс к развитию экономика этого города, расположенного почти на стыке Миссисипи и Миссури, получила с 1817 года, когда на великих реках началось активное развитие грузового и пассажирского пароходства. Десятью годами позже Сент-Луис уже стал настолько значимым транспортным узлом, что правительство организовало в нем армейский арсенал.

    К 1830 году между Сент-Луисом и другими населенными пунктами непрерывно курсировали 200 речных пароходов, а уже в 1836 году в его порту ежемесячно причаливали не менее 80 пароходов, совершавших путешествия сроком от 50 часов до трех месяцев. В 1855 по количеству прибывших за год речных пароходов — 3450 — Сент-Луис занял первое место в США, опередив Новый Орлеан. Время в пути от Нового Орлеана до Сент-Луиса сократилось до четырех суток.

    Впрочем, путешествие на пароходе в те времена было занятием небезопасным. С 1834 по 1870 на реках США погибло свыше ста судов, погубив более 4 тысяч пассажиров и членов команды.
    С конца 1830-х в Сент-Луисе стартовал промышленный бум, что привело к наплыву иммигрантов. Крупнейшие национальные отряды рабочего класса сформировали выходцы из Германии, Ирландии, Чехии и Италии. К 1850 году население города возросло до 75 тысяч, а к 1877 году — до 400 тысяч постоянных жителей. Половину их составляли мигранты из Европы или их потомки в первом поколении. Четверть горожан имели немецкое происхождение, 15% ирландское. Вместе с многочисленными временными обитателями, переселенцами, останавливавшимися в Сент-Луисе как главнейшем перевалочном пункте по дороге на Дальний Запад, в городе набиралось до полумиллиона человек. Сент-Луис сделался крупнейшим городом штата Миссури и четвертым по количеству населения в США.

    С рабовладельческих времен, когда Сент-Луис играл роль аукционного центра по продаже рабов на так называемый «Глубокий Юг», значительную часть рабочей силы, особенно в сфере портовых работ и речных перевозок, составляли негритянские трудящиеся. Общая их численность к 1877 году превышала 6 тысяч человек. Для черного рабочего Сент-Луиса формальное освобождение мало что изменило с экономической точки зрения. Они оставались самой низкооплачиваемой категорией пролетариата.

    В 1870-е приток иностранной рабочей силы в Сент-Луис усилился в связи со строительством моста через Миссисипи. Его открытие в 1874 году способствовало резкому увеличению грузооборота через городской порт и узловую станцию железной дороги, а также росту населения пролетарского города-спутника Восточного Сент-Луиса (штат Иллинойс), где размещались депо и селились железнодорожники. Паутина крупных железнодорожных компаний начала затягивать Сент-Луис. В Восточном Сент-Луисе выросли новые товарные склады и ремонтные мастерские.

    В Сент-Луисе к 1877 году функционировали 36 железнодорожных компаний, 32 пивоварни, 28 чугунолитейных заводов, 26 мукомольных фабрик, 500 швейных мануфактур. В год город производил, покупал и перепродавал товаров и услуг на сумму свыше полумиллиарда долларов.

    Бенефициаром достигнутых тяжким трудом многонационального сент-луисского пролетариата экономических успехов была многонациональная же сент-луисская буржуазия. В отличие от многих других развивающихся городов США рассматриваемого периода, где англоамериканская элита неохотно и только вынужденно допускала в свои ряды выскочек из числа переселенцев, элита Сент-Луиса изначально формировалась как интернациональная хотя и с превалированием англоамериканцев после перехода города к США. В силу этого обстоятельства противостояние нейтивистов и мигрантов в низших классах не принимало тут таких острых форм как в других крупных городах хотя столкновения на национальной почве конечно случались и иной раз кончались резней. Борьба национальных групп капитала друг с другом в Сент-Луисе имела небольшое значение для политической жизни города, поэтому у буржуазии не было надобности слишком сильно разжигать рознь. Исключение составляло не очень успешное в сравнении с другими городами Юга науськивание белых рабочих на негров.

    Массовое заселение иммигрантами способствовало тому, что уже в 1842 году городской капитал, ориентировавшийся до этого на партию вигов, сделал мэром города иммигранта и демократа ирландца Джорджа Магвайра. Ирландская буржуазия с тех пор играла значительную роль в городском управлении. Особенно на этом поприще преуспевала семья Малланфи — богатейший в Сент-Луисе клан коммерсантов. Без участия иммигранта Джона Малланфи и его родственников вплоть до середины 1850-х не решался ни один серьезный политический вопрос городского масштаба. В 1847 году глава клана юрист Брайан Малланфи, ранее избиравшийся судьей, занял кресло мэра.

    Немецкая буржуазия также активно участвовала в политических делах Сент-Луиса. Значение ее постепенно возрастало с начала Гражданской войны (именно благодаря поддержке немцев Сент-Луис оказался в войне на стороне Севера) и достигло своей высшей точки как раз к середине 1870-х. В 1876 году мэром Сент-Луиса был избран Генри фон Оверштольц, крупный капиталист и прямой потомок одного из старейших родов кельнского патрициата.

    Избрание Оверштольца проходило в атмосфере борьбы с «нейтивной» буржуазией, включая ирландскую. Ни одна партия не согласилась выдвинуть немца. Тогда Оверштольц выдвинулся как независимый кандидат. Кроме того, изначально победителем был объявлен соперник Оверштольца — Джеймс Бриттон, однако, под давлением городского совета, где господствовали ставленники немецких бизнесменов, голоса пересчитали. По итогам пересчета мэром с перевесом всего в 77 голосов стал Оверштольц. Именно ему предстояло в следующем году столкнуться лицом к лицу с рабочим восстанием.

    БОГАЧИ И РАБОЧИЕ

    Дома наиболее богатых жителей Сент-Луиса концентрировались в трех улицах тогдашнего даунтауна с говорящими названиями: Оливковой, Сосновой и Каштановой, а также вокруг Лафайетт-парка и на бульварах Норт-гранд и Дельмар. Лафайетт-парк был самым респектабельным районом города, несколько его улиц являлись частными и были закрыты для свободного посещения обычными горожанами. Сам парк оставался общедоступным.

    Архитектурные стили частных резиденций элиты отражали все этапы становления городской буржуазии — от старинного французского колониального до новомодного викторианского. Один из крупнейших землевладельцев Сент-Луиса Генри Шоу построил себе в 1849 году необычный дом с башней по специальному проекту. Вокруг дома Шоу организовал общедоступный ботанический сад площадью 32 гектара. Но такие филантропы как Шоу были скорее исключением из правил. Большинство крупных капиталистов Сент-Луиса не торопилось пускать к себе в сады простую публику.

    Из постановления муниципалитета о тарифах на воду мы узнаем, что дома некоторых состоятельных горожан имели более 20 комнат. Но обычно даже очень богатые жители Сент-Луиса предпочитали более «скромные» жилища от 4 до 12 комнат.

    Особенно это касалось «коренных» французских и англоамериканских купеческих семей таких как, например, сделавшая состояние на почтовых контрактах семья Кабанне. В 1876 году Кабанне выстроили себе новый дом в стиле Второй империи. В том же году новый 12-комнатный дом обошелся одному местному дельцу в 36 тысяч долларов.

    Излюбленным местом отдыха городской элиты был основанный в 1865 году ресторан Тони Фауста на Дубовой улице. В здании ресторана располагался самый элитный магазин Сент-Луиса — Фултон-Маркет. Помимо прочего он играл и роль книжного супермаркета, поскольку самые модные новинки туда доставлялись раньше, чем в специализированные лавки. В 1877 году в книжном отделе Фултон-Маркета горожане находили новый роман хорошо уже известного автора, своего земляка Марка Твена — «Приключения Тома Сойера».
    Не чуждались зажиточные жители Сент-Луиса и зрелищ. За несколько месяцев до стачки в городе с успехом гастролировало шоу Буффало Билла, представления проходили в городской опере. Несколько городских театров и мюзик-холлов давали спектакли практически каждый вечер. Цена билета колебалась от 50 центов до доллара.

    Леди и джентльмены внимательно следили за парижскими модами: они не забывали обновлять свои костюмы и вечерние туалеты. В 1876 году на городском балу в честь столетнего юбилея Декларации независимости мадам Оверштольц появилась в «скромном» платье, которое пресса оценила не менее чем в 90 долларов. Супруга председателя городской торговой палаты не могла похвалиться такой скромностью, ее наряд стоил приблизительно 165 долларов, не считая украшений. В год в городе давалось от 15 до 30 больших балов, на каждом из которых великосветские красавицы должны были, чтобы не уронить престиж, появляться в новом платье.

    Джентльмены от дам не отставали. В светской хронике и объявлениях о пропажах тех лет мы, например, найдем упоминание о трости ценой 56 долларов, золотых часах на золотой цепочке ценой 88 долларов и прочих элитных мужских аксессуарах. Каждый вечер за картами в мужских клубах и элитных салунах из рук в руки переходили тысячи зеленых бумажек и золотых монет. Полицейский протокол незадолго до стачки беспристрастно зафиксировал ограбление коммерсанта, только что выигравшего у друзей более 500 долларов.

    Подобная расточительность обеспечивали серьезные доходы. По налоговым данным 1870 года в Сент-Луисе сотни человек получали годовой доход, превышающий 50 тысяч долларов, то есть имели статус, соответствующий современному доходу в 1 миллион долларов в год. Число домохозяйств с годовым доходом свыше 10 тысяч долларов исчислялось несколькими тысячами.

    Беднота жила в районах к северу и югу от центра города, застроенных либо убогими многоквартирными домами, либо самодельными лачугами. Самые страшные трущобы располагались на востоке в районе, ныне называемом Коламбус-сквер. Жидкая прослойка рабочей аристократии — несколько тысяч наиболее высокооплачиваемых мастеров — проживали в собственных или арендованных двух-трехкомнатных домиках.

    Заработная плата кондуктора пассажирского поезда, например, составляла всего 1 доллар 33 цента в день. При этом железнодорожные компании под различными предлогами заставляли своих сотрудников выполнять значительный объем работы бесплатно. В среднем кондуктор мог рассчитывать на оплату только 14 рабочих дней в месяц и получал 4 доллара 50 центов в неделю или около 18 долларов в месяц, или около 216 долларов в год. Это 400 долларов в месяц или чуть больше 13 долларов в день в современных ценах США.

    Для сравнения: заработная плата сборщика муниципальных налогов и платежей в Сент-Луисе в 1877 году составляла около 100 долларов в месяц. То есть даже относительно мелкий муниципальный чиновник зарабатывал в 5 раз больше кондуктора.

    Давайте сходим в гости к будущему участнику забастовки и посмотрим, как жили в 1877 году железнодорожный кондуктор Сент-Луиса (зарплата 4,5 доллара в неделю), его жена (назначим ей 4 доллара в неделю — самую высокую зарплату, получаемую работницами Сент-Луиса в то время) и работающий сын-подросток 14 лет (3 доллара в неделю — максимальная зарплата для юноши того времени). Совокупный доход семьи: в неделю — 11,5 долларов, в месяц — 46 долларов, в год — 552 доллара. Подоходного налога нет.

    Полноценное по минимальным медицинским нормам того времени питание двух взрослых и подростка при условии оплаты наличными деньгами обходилось в 1877 в Сент-Луисе в 535 долларов в год, то есть съедало практически весь доход семьи.

    Значительную часть зарплаты компании, однако, выплачивали не деньгами, а продовольственными сертификатами, которые можно было отоварить лишь в определенных магазинах, где еда стоила на 20-25% дороже. Следует констатировать, что рассматриваемая нами семья работала в буквальном смысле за еду и, при этом, недоедала.

    Серьезной нагрузкой на бюджет таких семей ложилась оплата жилья и коммунальных услуг. Жить в частном домике с удобствами оказывалось выгоднее, чем снимать комнату в доходном доме.

    Например, годовая оплата водопровода в многоквартирном доме составляла 1,5 доллара за комнату. Те, кто жил в отдельных домиках, должны были платить 5 долларов в год. За наличие ванны требовалось доплатить еще три доллара в частном доме и 1,5 доллара в многоквартирном за общую на 10 комнат. За подключенный к канализации туалет в частном доме платили 5 долларов в год, а в многоквартирном — 1 доллар за туалет на 10 комнат. Таким образом, семья кондуктора, гордо живущая в собственном однокомнатном домишке, за кухонный кран, ванну и нормальный туалет должна была отдать в год 13 долларов и оплачивать ремонт в случае поломок. Каждый ремонт обходился в 2-3 доллара и происходил минимум раз в год. Всего выходит примерно 15 долларов в год.

    Однако удобства можно было подключить только в построенном профессиональными строителями доме на официально купленной земле. В самом минимальном (жилая комната, кухня, ванна, туалет, участок на окраине) варианте это обходилось примерно в 1 тысячу долларов, то есть почти в два полных годовых дохода семьи нашего кондуктора.

    В многоквартирном доме семья отдавала всего 4 доллара в год и поломки оплачивал владелец дома. Зато приходилось платить аренду, составлявшую не менее 60 — 70 долларов в год за комнату. Чтобы сэкономить на квартплату, семья нашего кондуктора должна была недоедать.
    Неудивительно, что большинство рабочих предпочитали снимать жилье в трущобах или строить самостоятельно деревянные хижины без удобств, что обходилось не более чем в 20 долларов на стройматериалы да потерянные выходные дни в течении нескольких недель. Впрочем, и 20 долларов еще надо было скопить.

    Естественно, семье кондуктора необходима одежда, посуда, постельное белье, вечернее освещение, дрова и т. п. На всем приходилось жесточайшим образом экономить. Каждая покупка означала недоедание.

    А теперь вспомним, что мы рассмотрели самую выгодную в хозяйственно-демографическом плане семью с 3 работниками без иждивенцев. Реально же самым распространенным вариантом в Сент-Луисе являлась рабочая семья с 1-3 кормильцами и 3-5 иждивенцами. Возможностей для работы белых женщин и детей в силу сохранившихся с рабовладельческих времен патриархальных традиций на Юге пока что было несколько меньше, чем на Севере, но вкалывали они на ура. Особенно хорошо это видно из ежегодных отчетов городского школьного совета.

    85-90% учеников посещали муниципальные школы в дневную смену, 10-15% в вечернюю после работы. В абсолютных цифрах на 1877 год таких работающих детей училось 6 тысяч человек против более чем 50 тысяч неработающих. При этом две трети детей школьного возраста школу совсем не посещали.

    Из числа учащихся 90% пропускали занятия ради подработок. Треть пропускала более половины учебных дней. Каждый второй ученик бросал школу к возрасту 10 лет, едва научившись кое-как читать, писать и считать. Все 7 классов заканчивали менее тысячи человек, среди них почти не было детей рабочих и негров.

    Анализ занятости родителей учеников показывает, что школьники из пролетарских семей в целом составляли только треть, при том, что рабочие составляли более половины обитателей Сент-Луиса.Главным кормильцем рабочей семьи оставался мужчина, тянувший на горбу жену, детей и престарелых родителей.

    Голодные и одетые в обноски железнодорожники, наблюдая как мучаются от недоедания в душегубках тесных квартирок их дети, копили злость и готовились к борьбе. Однако условия для нее складывались неудачные. С 1873 года начался очередной экономический кризис. Тысячи сент-луисских рабочих оказались в буквальном смысле слова на улице.

    РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ

    Сент-Луис принадлежит к числу трех старейших центров рабочего движения США. Еще в эпоху первых рабочих партий при поддержке местного пролетариата должность мэра Сент-Луиса на короткий промежуток времени занял демократ Джон Вимер, человек непростой и трагической судьбы. Работая кузнецом, Вимер активно учился и принимал участие в создании первой Рабочей партии Сент-Луиса, а также первых профсоюзов. Сотрудничая с Демократической партией и рабочим движением, он сумел занять пост почтмейстера, избраться в палату олдерменов городского совета.

    Мэром Сент-Луиса Вимер становился дважды: в 1843 как демократ и в 1857 как кандидат от широкого фронта аболиционистских сил, образовавшего местную партию «Освобождение». Однако, с началом Гражданской войны Вимер, будучи не только аболиционистом, но и сторонником широкой автономии штатов, вступил в ряды армии конфедератов и погиб в битве. Тем не менее, рабочий класс Сент-Луиса, продвигая Вимера и других рабочих активистов во власть, вкусил плоды самоорганизации. Неудивительно, что Сент-Луис стал одним из центров активной работы социалистов, в последние годы жизни в нем вел пропаганду лидер американских марксистов Иосиф Вейдемейер. Благодаря боевитости сент-луисских рабочих штат Миссури к 1868 году принял постановление о 8-часовом рабочем дне.
    Город-спутник Большого Сент-Луиса не отставал. В 1866 году в Восточном Сент-Луисе состоялась первая общегородская акция протеста рабочих с требованием введения коллективных договоров и установления 8-часового рабочего дня. В 1873 году железнодорожник Томас Колхоун возглавил борьбу кондукторов за создание первого в Восточном Сент-Луисе устойчивого профсоюза.

    Победа кондукторов в борьбе с компаниями дала толчок созданию новых рабочих организаций. Появился союз машинистов. В 1875 году по инициативе машиниста Мелберна Стефенса (будущего мэра городка) кочегары локомотивов основали местное отделение профсоюза Brotherhood of Locomotive Firemen. В сентябре следующего года Сент-Луис принял третий Съезд этого профсоюза. В целом к началу стачки в Сент-Луисе действовали десятки профсоюзов и других пролетарских организаций, охватывающие, однако, менее 10% всех рабочих. Профсоюзы и рабочие братства были разделены по расовому и национальному признаку, их влияние распространялось на различные группы рабочего класса крайне неравномерно. Так, если среди немцев в той или иной организации состоял каждый четвертый рабочий, то среди англоамериканцев этот показатель не дотягивал и до 5%.

    ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В ВОСТОЧНОМ СЕНТ-ЛУИСЕ

    Политическую власть в городке делили между собой представители железнодорожных компаний и Wiggins Ferry Company, корпорация местных предпринимателей, соединивших в 1852 году свои капиталы для противостояния богатым чужакам, прежде всего, бизнесменам Большого Сент-Луиса. Значительное влияние на исход выборов имели возглавленные предпринимателями землячества.

    Городской совет практически не реагировал на обращения рабочих, что неудивительно, если учесть его состав. Так, например, в 1875 году пятерка олдерменов Восточного Сент-Луиса состояла из трех высокопоставленных служащих железнодорожных компаний, владельца привокзального отеля и салуна, а также складского подрядчика, чей бизнес полностью зависел от крупных капиталистов. Городской судья Томас Мессик ранее заседал в легислатуре штата, где лоббировал интересы железнодорожных магнатов, а городской аудитор Джеймс Кирк прежде прибытия в Восточный Сент-Луис работал бухгалтером на нью-йоркских железных дорогах. Персоналии городского самоуправления регулярно менялись, но неизменной оставалась политика в интересах большого бизнеса.

    С 1865 года неоднократно мэром Восточного Сент-Луиса от республиканской партии избирался выходец из Германии Джон Боуман (см. биографическую справку). Городом он руководил с перерывами, однако, почти всегда место мэра занимал кто-либо из его друзей и деловых партнеров. Единственным периодом потери власти Боуманом явился промежуток 1870 — 1872 года, когда вцепившиеся друг другу в глотку капиталисты семь раз незаконно поменяли мэра, но так и не смогли найти более удобную фигуру, чем всеми уважаемый «старый добрый Джо».

    К моменту начала стачки Боуман в четвертый раз избрался на пост мэра, а расширенный до восьми членов городской совет полностью поменял свой персональный состав. Это не устроило нескольких влиятельных воротил, оспоривших легитимность выборов. В результате погрязший в судебных разбирательствах город получил сразу двух конкурирующих мэров (Джона Боумана и бакалейщика Мориса Джойса), два городских совета и даже два полицейских управления (City Marshals Боумана и Metropolitan Police Джойса).

    ПРЕДПОСЫЛКИ СТАЧКИ

    Тем временем, полыхавший в стране финансовый кризис затронул и Большой Сент-Луис. Рухнул старейший и крупнейший банк штата Миссури — Национальный банк. Вслед за ним за неделю с 10 по 17 июля 1877 последовала целая серия банкротств местных финансовых учреждений. Сотни рабочих-вкладчиков разом лишились своих жалких сбережений. Позади была голодная и холодная для тысяч безработных зима. Если зимой без работы в Сент-Луисе оставались 3 тысячи человек, то к июлю их число возросло до 15 тысяч.

    Изменений к лучшему не предвиделось. Только одна из 15 присутствовавших в Сент-Луисе железнодорожных компаний смогла уплатить акционерам хоть какие-то дивиденды. Многие компании уже несколько месяцев не выдавали зарплату своим рабочим даже продуктовыми сертификатами. Наконец железнодорожникам было объявлено об урезании и без того скудного жалованья. В городе нарастало грозовое напряжение, которое неизбежно должно было разразиться народными волнениями.

    ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. 22 ИЮЛЯ 1877, ВОСКРЕСЕНЬЕ

    Первые телеграфные сообщения о массовых убийствах бастующих рабочих Балтимора и Питтсбурга поступили в Сент-Луис вечером 21 июля. Многие железнодорожники получили эту информацию от телеграфистов, до её публикации в газетах. Если раньше они пристально следили за ходом стачки в ожидании каких-то еще им неведомых событий, то известие о кровавой расправе пробудило пролетариат Сент-Луиса от спячки.

    В ночь с субботы на воскресенье большое число рабочих различных местных железнодорожных линий стихийно собралось после трудового дня в депо Восточного Сент-Луиса. Нам доподлинно неизвестно как именно проходил этот митинг, но известен его результат. Рабочие приняли резолюцию о подготовке к стачке и избрали для этой цели временный комитет.

    Известие о собрании железнодорожников, несмотря на ночное время, мгновенно облетело город и достигло южного района Сент-Луиса под названием Каронделет, в те времена пункта концентрации тяжелой индустрии. Покинув свои дома, рабочие-металлисты устремились на митинг в поддержку стачки железнодорожников. На этом митинге впервые выступили представители рабочей партии США Петер Лофгрин и Альберт Каррлин срочно приглашенные лидером профсоюза металлистов Каронделета Мартином Беккером. Металлисты не зря первыми откликнулись на решение железнодорожников, у них был сильный и сплоченный профсоюз. Однако в прошлом 1876 году они бастовали безуспешно, поэтому теперь ограничились резолюцией в поддержку товарищей и постановили повременить с началом новой стачки.

    Утром за чашкой кофе многие буржуазные горожане узнали о сражениях рабочих с армией в Балтиморе и Питтсбурге, но мало кто из них обратил на эти известия особенное внимание. Гораздо интереснее были новости с фронта русско-турецкой войны, где турецкая армия удерживала Плевну и последние дни успешно наступала, заняв Аладжинские высоты. Мэр Оверштольц также игнорировал первые сообщения о готовящейся стачке, так как предыдущий успешный опыт подавления забастовок позволял ему надеяться обойтись силами местной полиции в случае волнений.

    К вечеру воскресенья, получив известия о событиях в Питтсбурге, многие транзитные пассажиры с Запада отказались следовать на восток и покинули поезда. Их массовое появление в Сент-Луисе вызвало слух о перекрытии путей местными железнодорожниками в поддержку братьев по классу на Востоке.

    По городу начала распространяться паника. Она усилилась, когда гарнизон городского арсенала, 50 кавалеристов армии США, бросив лошадей, погрузился на поезд и покинул город. Причина бегства солдат так и осталась до сих пор исторической загадкой. Ясно одно: их отъезд напугал обывателей, хотя должен был успокоить и доказать на практике, что поезда еще ходят.
    Железнодорожное начальство располагало куда более точной информацией о ситуации, чем судачащие за столиками кафе леди и джентльмены. Джеймс Уилсон, бывший кавалерийский офицер, тогда один из управляющих St. Louis&Southeastern Railway, в тот день написал первое личное письмо о стачке своему другу Карлу Шурцу, бывшему немецкому революционеру, бывшему соратнику Линкольна, бывшему генералу северян, бывшему сенатору от Миссури, а ныне министру внутренних дел в кабинете президента Хейса, с требованием принять меры к прекращению еще только надвигающейся забастовки. Прозорливый Уилсон сразу угадал, что Сент-Луис неизбежно повторит судьбу восточных городов, охваченных пожаром протестов. В дальнейшем Уилсон регулярно писал Шурцу, информируя его о ходе стачки.

    Да, то, чего так боялись добропорядочные буржуа Сент-Луиса, произошло. В ночь на понедельник в Траубел-холле Восточного Сент-Луиса собралась созванная по телеграфу конференция делегатов железнодорожных линий Миссури и Иллинойса с совещательным участием некоторых членов Рабочей партии и профсоюзных активистов из Большого Сент-Луиса, которая объявила забастовку, создала стачечный фонд и избрала для руководства совместными действиями Исполнительный комитет, в который вошли как железнодорожники, так и рабочие других профессий.

    Председателем Исполкома стал член Рабочей партии машинист Гарри Истмэн, секретарем — Альберт Каррлин. Исполком в свою очередь делегировал полномочия на непосредственное руководство оперативному штабу из пяти членов в составе: Гарри Истмэн, Алекс Киссинджер (кондуктор), Джек Маккарти (кондуктор), Альберт Каррлин, Джозеф Гленн.

    Вышеупомянутая группа, пополняясь с течением времени новыми членами, осуществляла непосредственное руководство стачкой и готовила проекты документов к заседаниям Исполкома. Штаб-квартирой Исполнительного комитета сделали депо Восточного Сент-Луиса.

    После конференции в депо состоялся массовый митинг с участием большого количества рабочих из Сент-Луиса, в том числе 500 членов Рабочей партии (всего партия насчитывала в четырехсоттысячном Сент-Луисе около 1200 членов). На митинге, помимо местных рабочих, выступили активисты Рабочей партии Петер Лофгрин и Альберт Каррлин.

    После митинга Уилсон, получивший сведения от присутствовавших на нем шпиков, написал второе письмо Шурцу, требуя предоставить в его распоряжение войска для подавления забастовки.

    В этот же день, 22 июля 1877 года, лидер Рабочей партии США Филипп Ван Паттен направил письма во все партийные отделения с указанием поддержать забастовку железнодорожников Америки и выдвинуть требование национализации всех железных дорог и телеграфных линий, а также повсеместного введения 8-часового рабочего дня. Один из кондукторов доставил письмо Ван Паттена в Сент-Луис уже во вторник.

    Официальное объявление забастовки, как ни странно, несколько разрядило обстановку в Сент-Луисе. Ожидаемое событие свершилось. Буржуа попрятались по домам, а на улицах города до утра шли народные гуляния с оркестром.

    ДЕНЬ ВТОРОЙ. 22 ИЮЛЯ 1877, ПОНЕДЕЛЬНИК

    Утренние выпуски буржуазных газет вышли с посвященными событиям в Питтсбурге кричащими заголовками «Режим Террора», «Кровавый кризис Великой Рабочей Агитации» и т. п. Газеты намекали на скорые буйства черни в Сент-Луисе и призывали ветеранов Гражданской войны, северян и южан, забыть о былых разногласиях и организоватьcя для защиты частной собственности под началом двух проживавших в Сент-Луисе экс-генералов — северянина Смита и южанина Мармадьюка. Особенно старалась в этом отношении газета «Республиканец», орган соответствующей партии.

    Подогреваемый получающим истерические сообщения от Уилсона Шурцем, военный министр Джордж Макрэри с утра по телеграфу уполномочил командующего Миссурийским военным округом (центр — форт Ливенворт, штат Канзас) генерала Поупа отправить в Сент-Луис войска и использовать их как он сочтет необходимым.

    Тем временем, забастовщики с утра начали брать под контроль Восточный Сент-Луис. Исполком установил жесткую дисциплину, перво-наперво закрыв все салуны и взяв под охрану запасы спиртного. К полудню понедельника Исполком выпустил в виде листовки оформивший блокировку железных дорог Приказ № 1 о рабочем контроле над перевозками грузов по всем линиям. Перевозка грузов без специального разрешения Исполкома запрещалась. Пассажирские и почтовые перевозки осуществлялись по графику. Последующие прокламации бастующих также печатались в виде листовок на предоставленном владевшим газетой мэром Боуманом печатном станке.

    Немедленно после этого получивший информацию от Уилсона чикагский судья Драммонд, к ведению которого относились дела на железных дорогах Южного судебного округа штата Иллинойс, выдал своим маршалам несколько ордеров с указанием определить блокирующих железнодорожные операции лиц и пресечь их деятельность под угрозой возможного наказания. Однако легче было принять постановление, чем провести его в жизнь.

    Полицейские отряды мэра Восточного Сент-Луиса Боумана и его конкурента не могли быть использованы против тысяч организованных забастовщиков. На протяжении года они крайне нерегулярно и плохо оплачивались, а кризис легитимности муниципалитета заставлял полицейских проявлять осторожность при арестах. Несколько десятков бедствующих и сомневающихся в легитимности властей полицейских, рекрутированных из рабочей среды, вполне могли поддержать Исполком забастовки.

    В этих условиях популярный в массах Боуман предпочел разыграть роль нейтрального арбитра, выставляя себя своим человеком и среди рабочих и среди капиталистов. Впрочем, многие буржуа поначалу приняли его позу за чистую монету. Уже в вечерних выпусках за понедельник местные газеты представляли Боумана как анархиста и даже организатора стачки, со смаком пережевывая подробности его революционного прошлого в Германии (Боуман участвовал в революции 1848 года).

    Исполком импонировала позиция мэра. Он избрал Боумана посредником в переговорах с железнодорожными компаниями. Боуман немедленно связался с боссами компаний. Вместе они выработали стратегию переговоров, чтобы разделить рабочих. Явившись в Исполком, Боуман заявил, что каждая компания готова вести переговоры только с собственными работниками, но не с Исполкомом или иным единым органом стачки.

    Вместе с тем Боуман предложил наделить назначенных Исполкомом охранников статусом специальной муниципальной полиции (наподобие общественных помощников шерифа, которых мы столь часто видим в вестернах), придав им легальность. Это предложение было принято. Идею сепаратных переговоров с хозяевами Исполком отверг. В течение дня Исполком принял решение взять под контроль все работы по поддержанию в порядке моста через Мисиссипи. Так как компания-владелец моста отказалась сотрудничать, а ее сотрудники не присоединились к стачке, Исполком постановил организовать техническое обслуживание моста с оплатой непосредственно рабочим за счет средств забастовочного фонда.

    Также Исполком, не доверяя телеграфистам, организовал систему транспортировки своих уполномоченных и доставки сообщений между бастующими станциями. Для этой цели выделили несколько локомотивов и дрезин. В этот же день началась забастовка среди части матросов речных пароходов, объявивших, что не станут перевозить товары и людей без указания Исполкома.

    Сент-луисские газеты, столкнувшись со стачкой профсоюза печатников, частично перешли в режим бюллетеней, которые вывешивались на досках объявлений. Возле этих досок весь период стачки три раза в день накапливались толпы желающих узнать свежие новости. К сожалению, к профсоюзу печатников принадлежало меньшинство представителей этой профессии, и полностью сорвать выпуск газет сразу не удалось.

    В понедельник кафе и рестораны работали нормально последний день. Уже следующим утром в них не доставили свежую форель — ночью к стачке присоединились рыбаки, направившие улов в помощь бастующим товарищам. С каждым днем нарастали проблемы с доставкой продуктов питания, из-за чего многие заведения закрылись или вынкждены были урезать меню.

    Мэр Сент-Луиса Оверштольц, получив вышеперечисленные неутешительные известия, направил письмо менеджерам железнодорожных компаний, в котором предлагал им пойти на незначительные уступки, чтобы остановить стачку. Ему было отказано в резкой форме. Однако некоторые компании все-таки попытались осуществить эти меры раздельно.

    Missoury Pacific к вечеру понедельника договорилась со своими рабочими об отмене сокращения зарплаты и повышении жалования на 25 центов в день всем категориям сотрудников. Однако Исполком стачки не утвердил этот договор. На своем вечернем заседании делегаты обсудили и приняли общие для всех требования. Железнодорожники выдвинули два простых и понятных всем пункта, отбросив второстепенное и сосредоточившись на основном:

    1) Отмена сокращения зарплаты и ее повышение на 10%.
    2) Установление единого ежемесячного дня выплаты зарплаты, прекращение ее задержек.
    К вечеру понедельника забастовка охватила 100% железнодорожников Сент-Луисского узла и почти всех работников близлежащих станций. Лишь на западе некоторые линии у реки Мисиссипи отказались поддержать Исполком. Последними к стачке присоединились вечером в понедельник стрелочники депо Большого Сент-Луиса.

    Продолжение стачки грозило массовыми выступлениями рабочих. По указанию мэра Оверштольца полиция Сент-Луиса мобилизовала своих сотрудников, около 300 человек, сконцентрировав их в здании суда и вооружив ружьями. Вечером в Каронделете состоялся созванный Исполкомом массовый рабочий митинг, провозгласивший лозунг всеобщей стачки. На митинге по образцу Восточного Сент-Луиса был избран Исполнительный комитет Каронделета, состоящий исключительно из местных рабочих. В нем не оказалось ни одного социалиста.

    Одновременно на рынке Lucas Market прошел другой митинг, организованный Рабочей партией. В нем приняли участие по сведениям рабочих газет около 25 тысяч жителей города, включая посетителей рынка и случайных прохожих. По ходу митинга прибывали все новые и новые зрители, которым не было слышно выступающих, так что пришлось возвести еще две трибуны в разных частях рынка. Ораторы по очереди произносили одну и ту же речь три раза на различных трибунах, чтобы каждый мог получить информацию.

    Выступления не отличались разнообразием, все выражали поддержку стачке и ругали власти.
    Вел митинг Петер Лофгрин. Основными ораторами от Исполкома были Каррлин и Гленн. В своем выступлении Джозеф Гленн провел параллели между нынешней стачкой и Парижской Коммуной. На митинге также выступил делегат от негритянской рабочей Вильсон. Содержание его речи замолчали газеты, оно к сожалению, нам неизвестно. Зато мы знаем из тех же газетных отчетов, что речь черного пролетария была оценена бурными аплодисментами.

    Буржуазные газеты также замолчали неудобное выступление на митинге преподобного Джона Снайдера, священника местной унитарианской церкви. В своей речи почтенный пастор побуждал рабочих к политической борьбе в духе «красного республиканизма», то есть радикального крыла республиканской партии США, призывавшего к демократизации экономической и политической жизни.

    Митинг завершился в 23 часа принятием резолюции в поддержку стачки, в которой в частности содержалось требование к президенту Хейсу не вводить армейские части в Сент-Луис. Для организации стачки в Большом Сент-Луисе собравшиеся избрали временный комитет из пяти членов. В его состав вошли Петер Лофгрин, Томас Кертис упомянутый выше Вильсон, башмачник и член Рабочей партии Джеймс Маккарти (не путать с членом Исполкома Восточного Сент-Луиса Джеком Маккарти!) и секретарь англоязычной секции Рабочей партии, башмачник, иммигрант из Англии Джеймс Коп Коп на первом заседании был избран председателем Комитета Большого Сент-Луиса.

    В ночь с понедельника на вторник неизвестные предприняли попытку поджога здания газеты «Республиканец», пожар был быстро ликвидирован, редакция не пострадала. Были ли виновниками поджогами рабочие, возмущенные призывами газеты к расправе над бастующими железнодорожниками, или речь шла о провокации, осталось неизвестным.

    Пока лихорадочно тушили здание редакции «Республиканца» рота А местной Национальной гвардии, состоявшая почти полностью из белых «нейтивных» сторонников северян, тайно собралась в городском арсенале, где началась подготовка к силовому подавлению стачки.

    Сто передовых на то время однозарядных винтовок Ремингтона с механизмом откидного (кранового) затвора «роллинг блок» (образца Remington 1867 года) и боеприпасы к ним в количестве тридцати зарядов на ствол были тайно доставлены в здание суда. Там же в усиление отряда из трехсот полицейских под командой капитана полиции Уоррена Фокса расквартировали 126 гвардейцев. Таким образом, в распоряжении мэра Сент-Луиса Оверштольца уже к вторнику оказалось более 400 хорошо вооруженных и подготовленных бойцов.

    Надо отметить, что вопреки активно эксплуатируемому в культуре США мифу о повальной вооруженности в то время белых мужчин на Западе и Юге подавляющее большинство рабочих Сент-Луиса и его города-спутника были безоружны. Средний Запад не фронтир, а Сент-Луис не прерия. Оружие стоило значительных денег, хотя и изрядно подешевело после Гражданской войны. Например, упомянутая винтовка Ремингтона стоила 15 долларов, армейская модель револьвера Кольта образца 1860 года — 13 долларов 75 центов, шестизарядный револьвер Старра 44 калибра продавался за 12 долларов.

    Преступность после Гражданской войны сильно возросла, рабочие нуждались в револьверах для самообороны, некоторая часть городского пролетариата занималась охотой, но приобрести хорошее оружие могли немногие. Как правило, рабочие приобретали подержанные охотничьи ружья устаревших моделей, среди которых преобладали образцы с медленной перезарядкой, и наиболее дешевые револьверы. В докладе мэра Оверштольца, сделанном по итогам стачки, упоминается конкретное число рабочих Сент-Луиса, владевших по данным полиции в 1877 году собственным огнестрельным оружием. Их было всего 3 тысячи человек. Естественно, не все они приняли участие в забастовке.

    Однако, помимо роты «северян» в городе имелись еще три роты Нацгвардии: белых «нейтивных» ветеранов-южан, немцев и негров. Немецкая и негритянская милиция почти полностью состояли из рабочих и притом общественно активных. Расовая, языковая и политическая сегрегация сыграла злую шутку с городскими боссами: из 400 городских гвардейцев половина поддерживала стачку и при этом состояла в отдельных подразделениях, что облегчало их возможный переход на сторону восставших.

    ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ВТОРНИК, 24 ИЮЛЯ 1877

    В этот день стачка стремительно распространилась по железным дорогам штатов Миссури и Иллинойс вплоть до штата Канзас и города Чикаго соответственно. Рабочие таких городов как Седалия, Ганнибал и других, присоединяясь к стачке, выдвигают новое требование — перерасчет заработной платы за последние три месяца по новым неурезанным и увеличенным ставкам. Оно принимается Исполкомом в Восточном Сент-Луисе. Тем временем промышленные предприятия Сент-Луиса, еще не охваченные стачкой, начали испытывать недостаток в поставках угля из Иллинойса и были вынуждены сократить производство.

    Буржуазные газеты с утра вновь метнули громы и молнии в забастовщиков, опубликовав небылицы о подготовке взрыва моста в Сент-Луисе и минировании железных дорог по приказу Исполкома. По-прежнему пресса призывала обывателей вооружаться для подавления начинающейся революции. Но всё же утром во вторник было официально опубликовано решение Исполкома о запрете сепаратных переговоров бастующих с отдельными компаниями. Приказ № 2 гласил «Все или никто, всё или ничего!». Исполком оставил за собой исключительное право ведения переговоров и постановил вести их только со всеми компаниями разом.

    Пока Исполком заседал, в Ист-сайде хулиганами прямо на улице был остановлен почтово-пассажирский поезд. Компании немедленно воспользовались этим инцидентом как предлогом для прекращения пассажирских перевозок. А компания уже известного нам Уилсона остановила и почтовое движение, о чем он немедленно уведомил Шурца, требуя предоставить армейский отряд в полторы-две тысячи солдат для подавления стачки. После полудня у депо Сент-Луиса неожиданно скопилась толпа из нескольких тысяч служащих и мелких предпринимателей. Поводом послужил слух о возобновлении пассажирского движения.

    В основе слуха лежало действительное событие. В адрес Исполкома поступил протест против остановки пассажирского движения от введенного в заблуждение стачкома города Мэттун штата Иллинойс. Тамошние железнодорожники полагали, что Исполком нарушил решение конференции о сохранении пассажирского движения.

    Как уже было сказано выше, в действительности пассажирское движение остановили переставшие продавать билеты компании, а не бастующие. Возобновление пассажирского движения требовалось, прежде всего, с целью завоевания поддержки мелкобуржуазных слоев и служащих. Однако, забастовка шахтеров и прекращение поставок угля крайне обострили проблему снабжения локомотивов топливом. Имевшийся в наличии уголь был нужен для обеспечения коммуникаций между стачкомами. Некоторые члены Исполкома считали, что раз сами компании отказались от пассажирского движения, то стоит воспользоваться этим, сэкономив топливо.

    В итоге несколько групп забастовщиков переправились через мост в Большой Сент-Луис из Восточного на паровозах и дрезинах с целью разъяснения ситуации и агитации собравшихся у депо клерков и лавочников. Развернулась горячая дискуссия, в ходе которой, пользуясь своим официальным временным статусом маршалов, рабочая полиция Исполкома арестовала провокатора, подосланного хозяевами и пытавшегося подзуживать собравшихся к драке. Указанное лицо было хорошо известно рабочим: этот человек за жалование в 20 долларов в месяц от железнодорожных компаний и дармовую выпивку целые вечера просиживало в салунах, подслушивая разговоры пролетариев. Вот каким был первый и последний репрессивный акт Исполкома с начала забастовки. Провокатор остался под арестом до вечера, после чего в интересах сохранения его жизни и здоровья от горячности рабочих вывезен на дрезине в другой город и отпущен.

    Около полудня произошло ещё одно важное событие: в поддержку железнодорожников забастовали мясники одной из боен. Владелец обратился не в мэрию, а в Исполком стачки с просьбой разрешить забой скота, так как ему стало нечем его кормить. Была заключена сделка, ставшая прецедентной для дальнейшей политики Исполкома в области продовольственного снабжения. Стачечный фонд получил 500 банок говяжьих консервов в обмен на разрешение Исполкома забить и обработать 125 голов скота. Подчеркнем: консервы получил общий стачечный фонд, а не только бастующие мясники, что означало на деле начало централизации распределения произведенной продукции.

    После обеда пришло известие от шахтеров Иллинойса: они приняли решение о поддержке стачки. Таким образом прекратилась не только перевозка, но и добыча угля. Шахтеры Белльвилля помимо этого сформировали отряд быстрого реагирования в 150 человек, готовых в случае необходимости поддержать железнодорожников силой.

    Секретарь Исполкома стачки, Альберт Каррлин, опубликовал объявление с призывом к рабочим промышленных предприятий и торговых заведений Большого Сент-Луиса направлять делегатов в штаб-квартиру Рабочей партии — Тернер-холл, где разместился временный комитет забастовки для получения информации и обсуждения вопроса о стачке. Каррлин предлагал каждому остановить работу и вовлечь в стачку других рабочих. После публикации этого объявления Каррлин прекратил свою работу в Восточном Сент-Луисе, сосредоточив усилия на организации забастовки в Большом Сент-Луисе.

    Объявление Каррлина очень быстро разошлось по городу. Первыми отреагировали бондари. Они провели стихийное собрание, переросшее в демонстрацию. С дудками и барабанами толпа шествовала от предприятия к предприятию, призывая собратьев по ремеслу бастовать пока зарплату не поднимут до 9 центов за бочку. Примеру бондарей последовали газовщики. С вечера вторника и до конца стачки улицы Сент-Луиса лишились ночного освещения.

    Крупным ударом по буржуазии стало присоединение к стачке уличных продавцов газет поскольку именно у них в основном приобретали прессу рабочие, тогда как более состоятельные граждане покупали газеты в киосках и магазинах, а также получали по почте. Газеты капиталистов лишились большей части рабочей аудитории.
    Стачка в течение дня охватывала все новые и новые группы рабочих. Предприниматели принялись действовать на упреждение. На одном из речных пакетботов объявили о повышении зарплаты механикам на 10 долларов до 40 долларов в месяц, не дожидаясь пока до экипажа дойдет сообщение Каррлина.

    Другие предприниматели действовали силой. Управляющий изготовлявшей готовые части для систем отопления мануфактуры «Печные работы Эксельсиор» Джил Филли нанял охрану и выставил вон 50 наиболее активных членов профсоюза. Когда делегация печников с других предприятий приблизилась к мастерской «Эксельсиор», их встретили винтовочные дула из окон и даже небольшая старинная пушка во дворе. Филли фактически арестовал оставшихся в здании рабочих, однако, это ничего ему не дало. Печники блокировали здание, препятствуя отгрузке продукции. Арестованные рабочие, которые до этого момента колебались поддержать ли стачку, отказались трудиться и потребовали выпустить их под угрозой привлечения к суду за лишение свободы.

    Дополнительным аргументом для Филли стало известие, что рабочие послали за немецкой ротой Нацгвардии. Главари «охранников» отказались сражаться с гвардейцами. Рабочих выпустили, производство остановилось. К вечеру в ванны освежающихся к обеду респектабельных сент-луисцев хлынула мутная вода — забастовали водопроводчики буржуазных кварталов. Впрочем, они не отключили воду совсем, а в уличных колонках можно было набрать и чистую (для питья).

    Город вновь настигала отступившая было волна паники. Обыватели еще с утра побежали в лавки запасаться продовольствием. В полдень толпа паникующих горожан разгромила и разграбила одну из булочных на окраине. Почтенные главы буржуазных семей инструктировали домочадцев не раздеваться на ночь на случай пожара и готовили транспорт для экстренной эвакуации из города.

    Пока рабочие решительно развивали стачку, капиталисты готовились ее разгромить. Утром во вторник видные представители городской общественности собрались в мэрии на совещание с муниципальными чиновниками. Среди них были редакторы городских газет, католический епископ Райан, судья Томас Гантт, отставной генерал Кавендер, бывший генерал конфедератов Мармадьюк, экс-губернатор Томас Флетчер, вице-президент совета комиссаров полиции Сент-Луиса полковник Армстронг (будущий сенатор от штата Миссури). Интересы железнодорожных магнатов представлял Уилсон.

    Перед началом совещания мэр Оверштольц отдельно побеседовал с командиром роты гвардейцев капитаном Пирсом и генералом Кавендером. Кавендер требовал от мэра опубликовать призыв о наборе 10 тысяч добровольцев, которых он мог бы возглавить. Добровольцев предполагалось вооружить из покинутого кавалеристами армейского арсенала. Оверштольц отказался от продиктованного политическими амбициями генерала авантюрного плана, считая, что вместо тысяч на незаконный приказ откликнутся сотни, зато рабочим станет все ясно. Под угрозой вооруженного подавления стачки пролетариат Сент-Луиса может сам перейти в наступление. На совещании бизнесмены выдвинули план организации ополчения. Возникла идея вооружить клерков, направив их на подавление бунта.

    Армстронг предложил созвать вечером митинг консервативных горожан как альтернативу рабочим собраниям. Ему возражал епископ Райан, считавший нереальным собрать на митинг достаточное количество людей и опасавшийся, что акция консерваторов спровоцирует беспорядки. Райан предложил железнодорожным боссам вступить в официальные переговоры с Исполкомом и всячески затягивать их, выигрывая время для подготовки подавления забастовки. Чтобы усыпить бдительность рабочих вожаков, епископ предлагал делать им мелкие предварительные уступки.Уилсон отверг план священника потому что не хотел создавать прецедент отраслевых переговоров. Совещание у мэра закончилось решением собраться еще раз вечером в здании суда.

    В тот же день президент Хейс сообщил генералу Поупу, что тот должен использовать армию для «наведения порядка» в Сент-Луисе только по официальной просьбе губернатора штата Миссури. Губернатор же имел право запросить помощь армии лишь в случае беспорядков и только после того как полиция и Нацгвардия не смогут справиться самостоятельно. Это не устраивало подогреваемого железнодорожными баронами-разбойниками военного министра Макрэри, который придумал хитрую комбинацию, чтобы обойти закон.

    Министр велел одному из своих генералов отправить войска в Сент-Луис для защиты федеральной собственности и собственности, которую в наше время назвали бы стратегической. К ней относилась та часть собственности частных компаний, которая использовалась для правительственных нужд и находилась в юрисдикции федеральных судов. В ее числе были и те железные дороги, по которым осуществлялись почтовые перевозки и переброска войск.

    Поуп получил вышеуказанное решение и тут же выполнил его. Уже к 6 часам вечера без приглашения губернатора в депо Большого Сент-Луиса из Седалии прибыли на государственном поезде шесть рот 23-го пехотного полка под командованием полковника с очень подходящим для карателя именем Джефферсон Дэвис (так звали президента мятежной Конфедерации).

    Биография полковника тоже указывала на его профессиональную пригодность к роли усмирителя народных масс. Будучи во время Гражданской войны генерал-майором северян, Дэвис застрелил в пьяной драке другого генерала. Но благодаря личной дружбе с влиятельным в Вашингтоне губернатором штата Индиана Мортоном, избежал трибунала. Его лишь понизили в звании до полковника.

    В общей сложности под командой полковника Дэвиса в город вошли триста солдат, вооруженных однозарядными винтовками Спрингфилд с откидным затвором «роллинг блок» модели 1873 года. На каждую винтовку приходилось по 60 патронов, кроме того, солдаты могли пополнить боеприпасы у квартирмейстера, доставившего целый вагон патронов, и в городском арсенале. На вооружении отряда Дэвиса находились два новеньких пятиствольных пулемета Гатлинга калибром 0,45 дюйма. Пулеметы обеспечивали темп стрельбы в 700 выстрелов в минуту. Применение этого оружия достоверно показано в новейшем варианте вестерна «Великолепная семерка».

    Через некоторое время генерал Поуп прислал Дэвису еще сто солдат и два пулемета и затем почти каждый день отправлял подкрепления, собирая в городе армейский кулак для удара по бастующим.Солдаты заняли городской арсенал Сент-Луиса двумя милями южнее депо. Еще до ухода из депо Дэвис выступил перед рабочими, сообщив, что войска прибыли охранять государственную и общественную собственность, а не подавлять стачку или принудительно пускать поезда. Дэвис утверждал, что не подчинится никакому влиянию кроме приказов военного министра.

    Ободренные появлением армии сент-луисские буржуа собрались вечером на запланированное совещание в здании суда. На этот раз мероприятие прошло энергично и по-деловому. Получив поддержку в виде солдат, городская элита решила взять быка за рога. На собрании был создан чрезвычайный орган управления городом — Комитет общественной безопасности. Его возглавили судья Гантт для придания всему процессу вида законности и пять отставных генералов: Смит, Мармадьюк, Нобл, Кавендер, Стивенсон. Двое из них, Смит и Мармадьюк, были назначены командирами отрядов ополчения, которые они должны были мобилизовать из ветеранов, северян и южан, соответственно.

    Смит на момент собрания занимал должность городского аудитора, а до этого служил почтмейстером Сент-Луиса. Мармадьюк, правнук губернатора Кентукки, сын восьмого губернатора Миссури и сам в будущем губернатор Миссури, являлся членом железнодорожной комиссии этого штата. Генерал Нобл, бывший министр внутренних дел в кабинете президента Харрисона, отвечал в комитете за связь с Вашингтоном, губернатором штата и военными властями.

    Американский историк Редигер, опираясь на данные переписи и газетные публикации, установил имена и социальную принадлежность 77 из 107 членов Комитета общественной безопасности. 36 из них занимались оптовой торговлей, владели промышленными предприятиями или строительными компаниями. 8 держали булочные, салуны, мелкие лавки и т. п. Пятеро во главе с Уилсоном являлись местными топ-менеджерами железнодорожных компаний. Также в комитет вошли 4 банкира, 4 чиновника, один рабочий (организатор штрейкбрехеров) и один рантье. Имена и занятия еще 30 членов комитета не установлены. Можно предположить, что в их числе были мэр, полицейские и армейские офицеры, журналисты, которые упоминались в прессе в связи с основной должностью и не нуждались в упоминании именно как члены комитета.

    Вышеуказанный список дает ясное представление о непосредственном участии крупной буржуазии в подавлении забастовки. В 1877 году среди американских олигархов еще не распространилась мода оставаться в тени за спинами всевозможных официальных лиц.
    10 из установленных членов Комитета общественной безопасности были по происхождению и позиции в Гражданской войне южане (дикси), 8 — янки (северяне), еще четверо — уроженцы Миссури (нейтралы). Об остальных, сведения не сохранились.

    Рабочие Сент-Луиса, тем временем создавали свой комитет. От полудня до вечера он пополнял свой состав за счет членов Рабочей партии, делегатов от профсоюзов и предприятий. Согласно документам забастовщиков практика кооптации, продолжалась и в последующие дни. К вечеру четверга в орган были делегированы в общей сложности 22 тысячи рабочих Сент-Луиса. Среди них были представители примерно 50 рабочих организаций (профсоюзов, клубов, просветительных обществ, касс взаимопомощи, братств масонского образца и т. п.). Особо отмечено, что в числе членов комитета оказались три делегата от негритянских рабочих.

    Первым решением нового комитета стало разграничение полномочий с Исполкомом железнодорожной стачки и утверждение официального названия нового органа — Исполнительный Комитет Сент-Луиса (далее — Комитет Сент-Луиса). Характерно, что буржуазная пресса упорно называла его Комитетом Рабочей партии, умалчивая об участии в Комитете профсоюзов и рабочих делегатов с предприятий.

    В тот же день состоялась встреча делегации Комитета Сент-Луиса во главе с Джеймсом Маккарти с мэром Оверштольцем. Оверштольц заявил, что решение вопроса о присутствии армии в городе находится в компетенции федерального правительства, а он не в силах повлиять на Вашингтон. На встрече мэр дал делегатам Комитета Сент-Луиса лживое обещание сохранять нейтралитет.

    Вечером этого долгого и насыщенного дня бастующие устроили шествие и митинг. Полторы тысячи литейщиков и механиков, выстроившись по четыре человека в ряд, c факелами, дудками и барабанами промаршировали через весь город на рынок, где их встретили еще около десяти тысяч рабочих. Председателем митинга вновь был избран Петер Лофгрин.

    Первым на митинге выступил член Рабочей партии и Комитета Сент-Луиса бондарь Дж. П. Каделл, заявивший толпе, что «было время во Франции, когда сотни голов летели в корзину, и это время может наступить в США». Это заявление вызвало энтузиазм собравшихся, рабочие скандировали требование немедленного вооружения народа.

    Следующим выступил один из железнодорожников, говоривший о необходимости соблюдать бдительность в отношении расквартированных в городе новых армейских частей. За ним слово дали Альберту Каррлину. Потом негр-матрос произнес речь о необходимости единых действий всех рабочих независимо от цвета кожи, озвучив, между прочим, информацию о зарплате портовых разнорабочих: они получали 20 долларов в месяц летом, а зимой сидели без работы.

    Речь Джеймса Маккарти в отличие от предыдущих ораторов имела практическую направленность. От имени Комитета Сент-Луиса он изложил схему формирования рабочей милиции и призвал митингующих тут же, на месте, формировать ее подразделения. Милицию предполагалось разбить на десятки, которые вливались в двадцатки. Двадцатки в свою очередь соединялись в сотни. Таким образом, выстраивалась примерная схема: отделение-взвод-рота.
    Первостепенной задачей рабочей милиции должно было стать патрулирование города. Так как подконтрольные буржуа полицейские, бросив исполнение своих прямых обязанностей, укрылись в здании суда. Горожане оказались оставлены на милость уголовной преступности. Власти предполагали, что начнется волна погромов, которые можно будет приписать забастовщикам. Рабочей милиции предстояло остановить подобные беспорядки.

    Однако, Комитет Сент-Луиса не решился выдавать огнестрельное оружие рабочим. Предполагалось, что милиционеры явятся с собственным вооружением или ограничатся холодным и прочим неогнестрельным оружием. Эта первая ошибка руководителей стачки стала решающей. Несмотря на радикальность выступлений, они все еще рассматривали начавшуюся забастовку как экономическую в своей основе и ожидали обычного бодания с большим бизнесом по принципу «кто продержится дольше». Этому способствовало наличие среди делегатов Комитета большого количества умеренных представителей консервативных рабочих организаций. Именно они составляли большинство при голосованиях.

    С другой стороны, получая известия о расстрелах в других городах, недостачно опытные активисты наивно рассчитывали «обезоружить» своих противников дисциплиной и порядком. Голоса более опытных борцов тонули в хоре умеренности. Консерваторы охотно предоставляли радикалам орать с трибун, но последнее слово оставляли за собой.

    Другие ораторы так же произнесли на митинге немало жарких речей, то рисуя картины бедственного положения рабочих, то атакуя капиталистов вплоть до брани. Особенно в этом отношении отличился известный своей многолетней судебной защитой рабочих адвокат Дж. Дж. Макбрайд, ирландский революционер-фений, выступавший еще на демонстрации за 8-часовой рабочий день в мае 1867 года. Вдохновленные рабочие проводили Макбрайда домой, выкрикивая революционные лозунги.

    В финале мероприятия секретарь Комитета Генри Аллен (см. биографию) предложил резолюцию о продолжении стачки и превращении ее из местной в бессрочную всеамериканскую забастовку с двумя основными требованиями: 8-часовой рабочий день для всех и запрет труда детей до 14 лет на всей территории США. Резолюция была принята единогласно и той же ночью напечатана в виде прокламации на английском и немецком языке. Эта прокламация стала основным документом бастующих. Она распространялась ими до последнего дня стачки.

    После митинга большая часть его участников построилась в колонну по четыре человека и промаршировала в Восточный Сент-Луис, где состоялся еще один короткий митинг для тех железнодорожников, которые дежурили и не могли отправиться на рынок Сент-Луиса. За происходившим на рынке наблюдали: его подробно описал в депеше сержант из местного офиса Корпуса связи армии США. Корпус связи использовался в то время не только собственно для военных нужд, но также информировал Вашингтон о ситуации в штатах.

    В ночь на среду на свое заседание собрался Комитет общественной безопасности. Он решил создать ополчение и телеграфировал военному министру Макрэри просьбу выдать из городского арсенала для вооружения ополчения 10 тысяч винтовок, 2 тысячи револьверов, батарею легких орудий для стрельбы картечью и соответствующие боеприпасы. Министр ответил, что оружие может быть выдано ополчению, но только под командой и контролем генерала Поупа и только по заявке губернатора штата. Тем не менее, полковник Дэвис передал местной полиции два пулемета Гатлинга для охраны находившейся в здании суда городской тюрьмы от якобы возможной попытки освобождения рабочими заключенных уголовников.

    С появлением пулеметов здание суда окончательно превратилось в основной военный лагерь буржуазии Сент-Луиса. Горожан ждала очередная тревожная ночь. Многие вновь не спали, высматривая из окон не начались ли обещанные газетами поджоги. Один из свидетелей тех событий, в то время маленький мальчик, впоследствии вспоминал, что его отец всю ночь просидел в гостиной с двустволкой, полный решимости защищаться от погромщиков.

    ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. СРЕДА, 25 ИЮЛЯ 1877

    С утра в городе появились объявления о найме на работу слуг за повышенную зарплату. Вместо 9 долларов в месяц на готовом жилье и питании теперь слугам предлагали по 15 долларов в месяц при тех же условиях. Оказалось, что, побывав во вторник вечером на рыночном митинге, некоторые горничные и лакеи вернулись домой с требованием прибавки. А некоторые и вовсе бросили работу, увлеченные стачкой!

    Рядом с объявлениями о найме слуг владельцы еще плавающих пакетботов шлепали рекламу о готовности перевозить куда угодно, что и кого угодно. Многие зажиточные горожане воспользовались этим предложением, чтобы убраться из города.

    Торговая палата Сент-Луиса в тот день не открылась. Не пускали посетителей бары и салуны. Мэр Оверштольц призвал всех бизнесменов отправлять своих служащих в полицейские участки для формирования гражданского ополчения. Он первым подал пример, запретив работать всем сотрудникам муниципальных учреждений и рекомендовав им защищать город.
    Полицейские оставили суд и тюрьму под охраной Нацгвардии, чтобы вернуться в здания участков по всему городу и усилить свои отряды за счет ополченцев. С согласия мэра Комитет общественной безопасности приказал полиции закрыть все оружейные магазины и обеспечить их охрану. Сам Комитет безопасности разместил свою штаб-квартиру в здании суда.

    Давайте прогуляемся в Лафайетт-парк и поглядим как буржуазия готовилась к войне с рабочим классом Сент-Луиса.

    В прекрасном здании полицейского участка собралось самое зажиточное подразделение ополчения Сент-Луиса, состоящее из жителей элитных «патрицианских» кварталов, расположенных близ парка. Командовал отрядом некто Келси, бывший житель Бостона и сын одного из ротных командиров бостонского ополчения, имевший богатый опыт подавления выступлений сторонников отмены рабства. Общее руководство осуществлял экс-губернатор Томас Флетчер.

    Отряд Келси был самым боеспособным подразделением гражданского ополчения. Следует учитывать, что городская элита Сент-Луиса в 1877 году состояла отнюдь не из «мажоров». Большинство молодых мужчин прошли жестокую школу Гражданской войны, а некоторые из богатых немецких эмигрантов даже участвовали как офицеры во франко-прусской войне в 1870-1871. Все без исключения имели собственное хорошее вооружение: ружья, карабины, винтовки и револьверы новейших моделей. Почти все отлично стреляли..

    Видные граждане, не вступившие в ополчение, организовали по всему городу вооруженные комитеты бдительности для непосредственной защиты домов буржуазии.

    Для легализации создания гражданского ополчения шериф графства Джон Финн издал posse comitatus — приказ о созыве в качестве помощников шерифа мужчин, способных носить оружие. Всего таким образом полномочия помощников шерифа получили 5 тысяч ополченцев, по большей части лавочников и служащих, мобилизованных работодателями. Из них 600 человек явились с собственным огнестрельным оружием или были вооружены за счет Торговой палаты Сент-Луиса, члены которой собрали 20 тысяч долларов на покупку в местных оружейных магазинах упомянутых выше винтовок Ремингтон и боеприпасов к ним. Стрелковый клуб Сент-Луиса пожертвовал ополчению несколько десятков единиц оружия, находившихся в общем владении членов клуба.

    Отметим, что количество ополченцев со временем росло. К последнему дню стачки увеличилось до 15 тысяч человек, из которых согласно докладу полковника Дэвиса, президенту США около трех тысяч имели огнестрельное оружие.

    Значительную часть ополченцев составляли ветераны Конфедерации и члены Ку-клукс-клана, в том числе прибывшие из самых замшелых сельских районов Миссури.

    Губернатор штата Миссури Джон Фелпс, тем временем, еще ночью приказал отгрузить из подконтрольного ему арсенала штата в Джефферсон-сити в распоряжение ополчения Сент-Луиса полторы тысячи устаревших дульнозарядных ружей Спрингфилд модели 1842 года и боеприпасы к ним, а также две батареи 12-фунтовых полевых орудий (по 6 орудий в батарее, всего 12 орудий) с запасом картечи и ядер для разрушения баррикад. Для использования артиллерии в Сент-Луис были направлены бывший офицер-артиллерист армии Конфедерации и 40 опытных артиллеристов Нацгвардии. Одну из батарей разместили рядом с пулеметами Гатлинга во дворе тюрьмы прямо под виселицей.

    В среду произошел инцидент в городе Эффингем штата Иллинойс. Члены гимнастического и стрелкового обществ Сент-Луиса, возвращавшиеся домой с фестиваля в Милуоки, были задержаны бастующими железнодорожниками, решившими, что они направляются поддержать гражданское ополчение. Спортсменов ссадили с поезда, разоружили и разместили в городских гостиницах, обеспечив также питанием. Расходы по их пребыванию в Эффингеме взяли на себя сами рабочие.

    В Сент-Луисе, тем временем, с утра судовладельцы объявили о повышении заработной платы командам некоторых кораблей. Однако, расколоть стачку не удалось. По инициативе чернокожих матросов пять тысяч речников и портовых рабочих двинулись маршем через город. По пути к ним присоединялись литейщики, упаковщики, мукомолы, работники химических предприятий, фабрик цинковых и свинцовых изделий и другие. Всего к рыночной площади подошли около 10 тысяч человек.

    Во главе шествия демонстранты несли красный флаг и водруженную на древко буханку хлеба. Духовой оркестр играл «Марсельезу». Организация шествия оказалась на высоте. Подозревая возможность силового столкновения с ополчением, Комитет запретил идти на марш женщинам и юношам до 16 лет. Рабочих заранее инструктировали не употреблять спиртного и соблюдать железную дисциплину в колоннах. Наиболее известные массам и надежные профсоюзные активисты были назначены маршалами демонстрации. Маршалы, имевшие при себе револьверы, охраняли рабочих и управляли шествием, а также пресекали провокации хулиганов.

    Без провокаций не обошлось. Пока рабочие маршировали, преступники разгромили несколько магазинов в других частях города. Эти ограбления были приписаны прессой бастующим.
    Шоком для капиталистов стал отказ от отдельных негритянских колонн. Чернокожие рабочие впервые в истории Сент-Луиса не просто бастовали и митинговали вместе с белыми, а свободно смешались с ними в единых колоннах демонстрации и даже были назначены в число маршалов.

    На этот раз на митинге выступали почти одни активисты Рабочей партии. Они призвали рабочих объединяться под их знаменем и освободиться от власти капиталистов так же, как в прошлое десятилетие Линкольн освободил рабов. Новая резолюция помимо прежних требований включала в себя такие пункты, как обобществление железных дорог, избрание рабочих в Конгресс и создание государственной программы занятости для безработных. В это же время в депо Восточного Сент-Луиса проходил отдельный митинг женщин в поддержку стачки.

    Исполком стачки не дремал. Пока основная масса рабочих маршировала и митинговала, он постановил: раз буржуазия саботирует движение пассажирских и почтовых поездов, то компании теряют права на эти перевозки. По решению Исполкома железнодорожники приступили к восстановлению регулярных пассажирских и почтовых перевозок без участия уполномоченных служащих от компаний. Управление железными дорогами и станциями должны были осуществлять стачкомы, они же собирали плату за проезд и перевозку почты, которая поступала в общую кассу.

    Также руководители стачки в обоих Комитетах решили восстановить производство продуктов питания с помощью владельцев пищевых производств или без них. Некоторые капиталисты-пищевики, например, хозяин предприятия по производству сахара Белчер согласились сотрудничать с Исполкомом. Но владельцы мукомольных фабрик и хлебопекарен отказались помогать Исполкому. Тогда рабочие сами взяли в свои руки обеспечение города хлебом, направив на предприятия команды рабочей милиции. Для распределения продовольствия среди жителей обоих городов Исполком и Комитет Сент-Луиса выделили специальных делегатов. Там, где владельцы сотрудничали, продукты продавались ими по ценам на прошлую субботу. Брошенные хозяевами пищевые предприятия направляли продукцию в стачечный фонд, откуда она распределялась пайками среди бастующих и членов их семей, не имеющих возможности платить за еду.

    Наконец, Комитет Сент-Луиса после долгих дебатов перенес свой штаб из помещения Рабочей партии в Тернер-холле в Шулер-холл, здание на пересечении Биддл-стрит и Пятой улицы. Делегаты рассчитывали таким нехитрым образом доказать, что их Комитет представляет всех рабочих, а не одну только партию. Получив сведения о решениях Исполкома, Комитет общественной безопасности направил в Вашингтон телеграмму: рабочие создали собственное государство и вступили в войну с Соединенными Штатами.

    После утреннего шествия состоялась встреча делегации Комитета Сент-Луиса с мэром Оверштольцем, на которой стороны договорились отказаться от силовых акций. Комитет Сент-Луиса обещал прекратить уличные митинги. Оверштольц вновь солгал: уже в пятницу капиталисты перешли в наступление.

    ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ЧЕТВЕРГ, 26 ИЮЛЯ 1877

    С утра газеты принялись разжигать расизм обывателя, расписывая вчерашний рабочий марш в привычных антинегритянских красках и угрожая бунтом, блудом и массовыми изнасилованиями белых женщин. Эти призывы, как мы увидим дальше, возымели действие.
    Тем не менее, четверг прошел относительно спокойно. Продовольственная проблема была на какое-то время решена, угроза голода отступила. Город застыл в ожидании новых событий. Рабочие клубы, переполненные бастующими, служили площадками дискуссий. Буржуазия не дискутировала, она лихорадочно готовила ополчение.

    Вечером в четверг на рынке состоялся неожиданный для лидеров забастовки стихийный митинг. Рабочие, понаблюдав за приготовлениями властей к расправе, собрались и потребовали от обоих комитетов выдать им оружие для самообороны от гражданской гвардии. Прямо с митинга толпа направилась в Шулер-холл для переговоров с руководством.

    Лидеры стачки с одной стороны вовсе не рассчитывали на вооруженное восстание, а лишь хотели припугнуть капиталистов, чтобы сделать их посговорчивее, с другой — знали уже о подавлении забастовок армией во многих городах и понимали обреченность движения. Они вновь отказались вооружить пролетариат, хотя возможности для этого были. Опираясь на роты Нацгвардии, вооруженных милиционеров и маршалов, можно было извлечь остатки вооружения из магазинов и разоружить некоторые наиболее слабые подразделения ополчения.
    Но Комитет Сент-Луиса отказался от вооружения народа. Это была роковая ошибка, тем более, что в четверг забастовка достигла своего пика: не считая железнодорожников и продавцов газет, бастовали 60 крупнейших предприятий Сент-Луиса, на каждом из которых трудились не менее 100 человек, а также несколько сотен предприятий с числом рабочих менее 100 человек. Общее число бастующих превышало 30 тысяч человек.

    Кроме того, косвенно «бастовали» примерно 10 тысяч рабочих, официально не заявлявших о поддержке стачки, но прекративших работу по причине отсутствия угля или поставок сырья. Не забудем прибавить к бастующим 15 тысяч безработных и получим цифру участников Коммуны Сент-Луиса почти в 50 тысяч человек.

    По итогам переговоров решено было собрать утром новый митинг в Шулер-холле, чтобы принять окончательное решение там. Узнав об этом и боясь, что сторонники вооружения победят, Комитет общественной безопасности решил атаковать Шулер-холл.

    ДЕНЬ ШЕСТОЙ. ПЯТНИЦА, 27 ИЮЛЯ 1877

    Рабочий митинг, созванный Комитетом Сент-Луиса, планировался в пятницу утром в Шулер-холле. Негритянские милиционеры, особенно остро чувствовавшие нарастание угрозы, явились на митинг с оружием и предложили Комитету Сент-Луиса вооружить всех рабочих. Однако уже тогда страдавший в некотjрой степени расизмом Альберт Каррлин, боясь «потерять сочувствие» мелкобуржуазных масс, наоборот, предложил неграм разоружиться. Возник конфликт, результатом которого стал уход с митинга 500 черных и сотни белых рабочих. Впоследствии, находясь под арестом, Каррлин ставил этот эпизод себе в заслугу перед следствием.

    Тем временем, по приказу шефа полиции города Сент-Луис Мак Донахью заранее сконцентированные небольшие отряды полицейских в форме и штатском приступили к окружению Шулер-холла. В этот момент произошла накладка. Генералы Смит и Мармадьюк, которые должны были вывести на помощь полиции отряды гражданского ополчения, неожиданно отказались выполнять карательную роль, заявив, что ополчение создано для обороны, а не нападения, и кроме того есть договор о неприменении силы с Комитетом Сент-Луиса. Смит мотивировал свой отказ в том числе и наличием среди рабочих большого количества ветеранов войны. По словам Смита, офицерская честь не позволяла ему воевать с сослуживцами, не совершившими еще никаких насилий и не предавшими США.

    Мармадьюк также имел репутацию «человека чести». Во время войны он не побоялся обвинить в трусости своего командира, дрался с ним на дуэли и убил. После подавления стачки этот человек начал общественную кампанию против железнодорожных баронов, на ее волне в 1884 году был избран губернатором Миссури и провел несколько законов, ограничивающих разгул капитала. Однако нельзя забывать, что Мармадьюк был расистом и сторонником сегрегации.

    Пришлось срочно менять несговорчивых генералов на менее щепетильного генерала Стивенсона. Основные силы нападающих двинулись от здания суда маршем во главе с полицейскими боссами Армстронгом и МакДонахью. Впереди во всю ширину улицы шествовал отряд конной полиции. За ним следовали две линии пеших полицейских, вооруженных револьверами и винтовками со штыками. Далее шло гражданское ополчение во главе с мэром и генералом Стивенсоном — 600 пеших ополченцев (в их числе две роты Нацгвардии и элитный отряд Келси) и артиллерийская батарея. По пути полиция рассредоточилась, пропуская вперед ополчение.

    Достигнув в 15 часов дня Шулер-холла, Стивенсон выстроил обе «регулярные» роты Нацгвардии с лицевой стороны здания, разместив по бокам два орудия. Остальное ополчение оставили в резерве. Митинг еще не начался, но зал был заполнен. Места внутри на всех не хватило, часть собравшихся, около двухсот человек, осталась у входа в здание. Рабочие встретили появление гвардейцев свистом и насмешками.

    Дождавшись размещения пехоты и артиллерии, конная полиция высыпала из соседних переулков, перешла на рысь и врезалась в толпу. Рабочие сначала отступили, крича и ругаясь, но вскоре сомкнули ряды и двинулись вперед. На помощь им пришли товарищи из Шулер-холла. Кавалерия еще несколько раз атаковала толпу и наконец сумела рассеять ее, частью загнав в помещение. В зале возникла давка.

    Рабочие с верхних этажей пытались спуститься вниз и помочь товарищам, но лишь усиливали тесноту и неразбериху. Многие в суматохе получили растяжения, вывихи и переломы, несколько человек были травмированы, попав под копыта коней. Очистив улицу, конники отступили. В Шулер-холл ворвались пешие полицейские под командой капитана Ли, объявившего всех, кто находился внутри, арестованными.

    Арестовать всех, однако, не удалось. Полиция не смогла эффективно блокировать Шулер-холл и из двух тысяч собравшихся на митинг подавляющее большинство сумело уйти через черный ход, окна и крыши, а часть скрылась еще во время атаки кавалерии. Около полусотни тяжело травмированных рабочих полиция отпустила по домам и в госпиталь. В руках блюстителей спокойствия буржуазии оказались только 73 человека, при этом ни один из членов Комитета Сент-Луиса не был арестован.

    Но в руках полиции оказался штаб Комитета Сент-Луиса, его документы и достаточное количество активистов для получения необходимой для дальнейших арестов информации.
    Из 73 арестованных полиция насчитала 40 неквалифицированных рабочих, 25 квалифицированных, трех, не являвшихся рабочими. 4 человека отказались указать род занятий, и полиция не смогла его установить. Еще один, имея квалификацию, работал не по профессии.

    После разгрома митинга в городе начались облавы и аресты. Первыми попались Каррлин и член Комитета Фишер которые явились в ратушу потребовать у Оверштольца ответа за невыполненное обещание. Никакого ответа они, естественно, не получили, да ещё и были арестованы. Арест полиция произвела прямо во время беседы с мэром, обвинившим Каррлина в подстрекательстве к убийствам и поджогам. «Тысячи людей в городе знают, что это ложь!» — отвечал Каррлин.

    В последовавшей перепалке Оверштольц обвинил Каррлина в представлении зарубежных интересов на том основании, что он не имел еще гражданства США. Каррлин ответил, что подал заявление на натурализацию. В конце беседы мэр предупредил Каррлина, что попытка организовать рабочих еще на один митинг приведет к кровопролитию. Находившийся в кабинете член Комитета общественной безопасности обещал Каррлину, что он будет помещен в такое место, где уже никогда не увидит солнечного света.

    Официальным предлогом ареста Каррлина и Фишера стала якобы найденная полицией в кармане Каррлина бутылка с зажигательной смесью. Разбирательство после стачки показало, что представленная следствию бутылка попросту не помещалась ни в один из карманов Каррлина или Фишера. В действительности в карманах Каррлина нашли только несколько документов, касающихся запланированной им на пятницу встречи с бастующими работниками песчаных карьеров. Журналисты буржуазных газет, опомнившись после стачки от своего животного ужаса перед рабочими, вынужденно признавали, что разгон митинга в Шулер-холле и последовавшие аресты были незаконными.

    Вслед за Каррлином и Фишером в следующие несколько дней полиция арестовала на улицах и по домам еще 77 активистов, среди которых было и несколько членов Комитета Сент-Луиса. Среди них: неквалифицированных рабочих — 21, квалифицированных рабочих — 11, лиц иных профессий — 2. Еще 21 человек оказались иногородними, а в отношении 22 точных сведений не было установлено. Для 17 арестованных сохранились сведения о национальной, территориальной и расовой принадлежности: немцев — 5, ирландцев — 3, янки — 3, англичан — 2, негров — 2, дикси — 1, французов — 1.

    Из приведенных сведений мы можем без преувеличения сделать вывод о том, что стачка 1877 года сплотила в Сент-Луисе рабочих всех уровней квалификации, рас и национальностей. Полицейский рапорт констатирует: когда негров пытались отделить от белых арестованных, последние требовали не делать этого и поместить черных в «белое» отделение тюрьмы. Некоторых арестованных сразу не доставляли в тюрьму, находившуюся в здании суда, а везли в Лафайетт-парк, где пытали в помещении полицейского участка, добиваясь информации.

    Вечером, как бы в ответ на угрозы Оверштольца, в Сент-Луисе состоялись три рабочих митинга: на рынке, в Саут-сайде и в Норт-сайде. Все выступления были организованы уцелевшим и переехавшим в Норт-Сайд-холл Комитетом Сент-Луиса при деятельной поддержке Исполкома стачки. Полиция разогнала все три митинга. На рыночной площади рабочие установили трибуну, с которой начали выступать ораторы. Конный отряд рассеял толпу после чего пешие полицейские разгромили трибуну, ранив несколько человек, находившихся на ней. Аналогичные события имели место и при разгоне трех других митингов.
    Одновременно в городские салуны были запущены провокаторы, критикующие Рабочую партию и подогревавшие пьющих рабочих к негритянскому погрому и избиению немцев. Надо отметить, что отказ выдать оружие создал благоприятные условия для антисоциалистической пропаганды. Многие рабочие воспринимали действия Комитета Сент-Луиса как предательство. Их настроение умело использовалось агентами капиталистов, разжигавших антипатию «нейтивных» рабочих к немцам и другим «иноземцам», которых было немало в руководстве Комитета. Другие шпики работали среди немцев, обвиняя ирландцев в саботаже работы Комитета.

    Между тем, уличные победы полиции еще не раздавили стачку. В ночь с пятницы на субботу делегаты от союзов табачников как ни в чем не бывало собрались в Тернер-холле прямо в покинутом помещении Рабочей партии для обсуждения своих требований к хозяевам. Среди собравшихся было много членов Рабочей партии. Среди смельчаков был совсем еще молодой Дэвид Крейлинг, будущий президент организации Американской Федерации Труда в штате Миссури и секретарь Сент-Луисского профсоюзного центра, человек, с именем которого, несмотря на оппортунизм, связаны такие победы миссурийского пролетариата как преодоление расовой сегрегации в профсоюзах и принятие многих законов в интересах рабочего класса.

    Вечером металлисты и железнодорожники Каронделета, выступавшие в числе застрельщиков забастовки, распустили свой комитет во главе с Мартином Беккером, голосовавшим против вооружения народа, как соглашательский. Избрав новое руководство, они решили захватить помещения железнодорожной компании Iron Mountain и разрушить местный мост, чтобы не допустить переброски по нему войск из-за речки Дес Перес.

    Беккер предал своих товарищей, тайно сообщив хозяевам о планах забастовщиков. Местные бизнесмены организовали отряд ополчения и вызвали подмогу. В полночь в Каронделет прибыла рота гражданского ополчения численностью 130 человек, вооруженная не только винтовками, но и пушкой. Рота взяла под охрану имущество предпринимателей. На следующий день с помощью штрейкбрехеров и служащих компания пустила поезда.

    После нападения на Шулер-холл губернатор Миссури Фелпс направил письмо губернатору Иллинойса Каллому с предложением использовать расположенный в Сент-Луисе воинский контингент для разгрома Исполкома в Восточном Сент-Луисе и окончательного подавления забастовки. Для информационной подготовки Каллом оперативно выпустил прокламацию, обвиняющую забастовщиков во всех смертных грехах, и организовал публикации в газетах призывов применить против них армию. Только одна газета, белльвилльский «Уикли Адвокат», вышла в этот день с заголовком «Революция!» и более-менее объективной информацией о стачке.

    В полдень в Белльвилле мэр собрал жителей на митинг для решения вопроса о пресечении беспорядков. Под беспорядками понимались прошедшие прошлой ночью митинги бастующих шахтеров. Угольные компании в ответ на забастовку объявили локаут, что обострило ситуацию. Белльвилльские благонадежные граждане решили создать ополчение под началом шерифа. Вечером их соседи из Эдвардсвилля также организовали ополчение. Новости о нападении на Шулер-холл вызвали большое волнение среди железнодорожников Восточного Сент-Луиса. Началось обсуждение планов обороны города от вторжения полиции и гражданского ополчения.

    Исполком стачки собрался на заседание. Сразу обозначился раскол на две фракции: сторонников компромисса и сторонников борьбы до конца. Вопрос об обороне запутывался позицией оказавшегося в Норт-холле Комитета Большого Сент-Луиса. Его представитель обозначил ее так: продолжать стачку и агитацию, но не прибегать к силе. В условиях, когда буржуазия уже сама прибегла к силе эта тактика не удовлетворяла ни соглашателей ни радикалов.

    Кроме того, было очевидно, что Комитет Сент-Луиса лишился поддержки большей части пролетариата, продолжавшего еще стачку лишь по инерции. На стороне Комитета Сент-Луиса твердо оставалось всего около 500 человек, почти исключительно членов Рабочей партии, находившихся в Норт-холле и кругом него.

    Когда стало ясно, что большинство делегатов Исполкома Восточного Сент-Луиса поддерживают продолжение борьбы, пятеро соглашателей подали в отставку. Во главе движения встал новый оперативный штаб: Гарри Истмэн, Алекс Киссинджер и Джек Бенсон. На место ушедших делегатов рабочие избрали четырех новых членов Исполкома. Новый состав Исполкома принял решение продолжать стачку до победы. На заседании было рассмотрено предложение делегатов от линии «Миссури-Пасифик» прислать им подкрепление для обеспечения блокировки железной дороги. Однако Исполком не обладал достаточными силами для переправы через реку и противостояния гражданскому ополчению. Кроме того, линия «Миссури-Пасифик», несмотря на частный характер, имела статус федеральной, ее остановка означала неизбежное вмешательство в конфликт армейских подразделений.

    Между тем, по примеру Комитета общественной безопасности Сент-Луиса, владельцы салунов Восточного Сент-Луиса с подачи железнодорожных боссов вновь открыли свои заведения, стремясь завлечь в них наиболее несознательных рабочих и создать почву для провокаций на расовой и национальной почве. Активизировались распространители всевозможных слухов. В середине дня провокаторы сделали попытку повести толпу рабочих на блокировку пассажирского движения по федеральной линии, чтобы создать предлог для вмешательства армии, но железнодорожники не поддались на уловку.

    На вечер пятницы под подсчету газеты «Республиканец» Исполком Восточного Сент-Луиса полностью контролировал 13 железнодорожных линий в штатах Миссури и Иллинойс. Это была вершина забастовки железнодорожников, предел их организационных усилий. Фактически, десятки крупных и малых станций функционировали независимо от компаний и государства, при этом не сепаратно друг от друга, а системно централизовавшись и избрав рабочий совет, делегатов которого тут же отзывали решениями собраний и митингов. Возникало рабочее самоуправление.

    В ночь с пятницы на субботу правительство США приняло решение уничтожить рабочее самоуправление в Восточном Сент-Луисе и его окрестностях вооруженной силой с применением армейских частей. Генерал Таунсенд представил президенту Хейсу основанный на донесениях полковника Дэвиса и официальных сообщениях губернатора Миссури подробный доклад о ситуации в зоне Сент-Луиса. Губернатор заявил о полной победе над рабочими Сент-Луиса, что было некоторым преувеличением поскольку Комитет Сент-Луиса еще работал, а стачка продолжалась. Он советовал применить войска против главного центра забастовки — Исполкома Восточного Сент-Луиса. Полковник Дэвис поддержал их мнение, считая, что разгром штаба стачки солдатами окажет «моральную поддержку» усилиям отцов города по наведению порядка. То есть Дэвис полагал, что вмешательство регулярных войск деморализует рабочих.

    Главной причиной обращения правительства к армии стало известие от губернатора Каллома о невозможности применить Нацгвардию Иллинойса из-за ее малочисленности, плохой подготовленности и экипировки. Кроме того, население Иллинойса сочувственнее относилось к забастовке, чем население штата Миссури. Быстро собрать в Иллинойсе достаточное количество ополченцев представлялось затруднительным.

    Губернатор несколько приуменьшил трудности. На самом деле он попросту не доверял своим гвардейцам. За исключением чикагских частей Нацгвардии никто не хотел отправляться на подавление стачки за пределы своего графства. А гвардейцы отказались противостоять забастовщикам и в собственном графстве. Их сбор превратился в митинг, на котором была принята резолюция, что стачка есть частное дело между работниками и предпринимателями, и пока нет создающих угрозу жизни граждан массовых беспорядков или вооруженного восстания, направленного на отделение графства или штата от США, Нацгвардия не должна вмешиваться в это частное дело.

    Последней каплей склонившей Хейса к применению войск стало оперативно вынесенное в отсутствие представителей ответчика судебное решение по иску железнодорожных компаний против стачечников. Судья Трит в Сент-Луисе и судья Драммонд в Чикаго молниеносно постановили, что правительство обязано защитить собственность компаний. Судебный исполнитель Леффингвелл из Сент-Луиса запросил президента Хейса о возможности использовать отряд Дэвиса для подавления забастовки. Этот запрос завизировал генеральный прокурор Девенс. Хейс дал согласие и приказал Дэвису начать операцию. За ночь в Сент-Луис были переброшены значительные подкрепления.

    Исполком Восточного Сент-Луиса энергично готовился к обороне. Движение по мосту через Мисиссипи было полностью остановлено, мост блокирован баррикадами из вагонов и реквизированных у извозчиков карет. Исполком мобилизовал личное оружие рабочих, изъял оружие из двух имевшихся в городе оружейных лавок, конфисковал полицейские арсеналы у обоих «мэров» и даже организовал захват одного из складов Нацгвардии Иллинойса.

    В городе была распространена прокламация Исполкома с призывом подниматься на защиту Восточного Сент-Луиса от вторжения федеральных войск. В Белльвилль, где бастовали шахтеры, Исполком направил делегацию с предложением немедленно сформировать вооруженный отряд и выступить на помощь Восточному Сент-Луису. Делегация численностью не более десяти человек отбыла в 2 часа ночи субботы на поезде из локомотива и одного вагона. Одновременно еще один представитель Исполкома тайно отправился верхом домой к одному из руководителей шахтерского профсоюза.

    Шериф Белльвилля был предупрежден агентами компаний об этой поездке, поэтому на въезде в город в районе угольного склада организовал силами ополчения засаду. Когда прибыл поезд с делегацией, помощники шерифа дали залп по локомотиву из более чем сотни разномастных ружей, карабинов и винтовок, среди которых были и медленно перезаряжаемые, но мощные старинные мушкеты. Хотя шериф велел стрелять предупредительно в воздух над поездом, в результате залпа снесло дымовую трубу и крышу локомотива, несколько железнодорожников получили ранения. По некоторым сведениям, один или два человека погибли от ран, но документального подтвержедения их смерти нет. Делегацию шериф арестовал и доставил в Белльвилль. Немного позже следившие за домами шахтерских лидеров ополченцы арестовали и прискакавшего тайного связного.

    ДЕНЬ СЕДЬМОЙ. СУББОТА, 28 ИЮЛЯ 1877

    Ранним утром еще до рассвета в субботу 28 июля 1877 года армия США начала операцию по захвату Восточного Сент-Луиса. Мост через реку Дэвис захватил легко, так как на часах стояли непривычные к военной службе молодые рабочие, попросту профукавшие армейскую разведку и не успевшие оказать сопротивления. Старательно возведенные баррикады оказались бесполезны.

    Затем под покровом темноты 12 пехотных рот (около 600 человек) под непосредственным командованием полковника Дэвиса погрузились на баржу, пришвартованную у армейского арсенала. Пароход речного порта отбуксировал их вверх по реке. Войска высадились на восточном берегу. Восемь рот заняли позиции к северо-востоку от депо, две к востоку от города и еще две к северу. Еще одна рота, тринадцатая, прошла через мост и блокировала его. Затем прибыли еще четыре роты, которые кольцом окружили депо. Таким образом, примерно 800-900 солдат создали две линии блокады депо и города.

    Наконец по приказу Дэвиса солдаты поднялись в атаку и ворвались в депо. Там они обнаружили двух невооруженных рабочих со значками городских маршалов. Эти рабочие являлись по соглашению с мэром Боуманом членами специальной полиции, официально созданной для поддержания порядка в городе в период забастовки. В депо они находились тоже официально на дежурстве по охране собственности железнодорожных компаний от мародеров.

    Итак, блестящая войсковая операция полковника Дэвиса по окружению депо завершилась абсолютно незаконным взятием в плен двух безоружных людей, совершенно законно находившихся на полицейской службе местного самоуправления. Что же произошло? Еще ночью Исполком вывел рабочих из депо и рассредоточил их в городе, полагая, что оборону выгоднее держать небольшими группами, опираясь на поддержку жителей конкретных кварталов. Дэвис отправил восемь рот на охрану путей, еще одна рота заняла оборону в депо.
    Из Сент-Луиса в помощь ардмии прибыла посланная Уилсоном команда ополченцев, мобилизованных его компанией из числа офисных клерков. Дэвис направил ее на охрану грузовых склаов.

    Потом прибыли и два сводных отряда Нацгвардии Иллинойса, собранных губернатором с бору по сосенке из отказавшихся покидать свои графства подразделений. В основном это были бывшие конфедераты. Ими командовал генерал в отставке Бэйтс. Их Дэвис определил в резерв. Наконец прибыл губернатор Каллом, пожелавший лично наблюдать за отправкой штрейкбрехерами первого поезда из депо. К этому моменту у депо скопилась толпа из нескольких тысяч зевак, местных и специально прибывших по уже очищенному от баррикад и открытому для движения пешеходов и карет мосту из Сент-Луиса.

    Едва только состав тронулся, около пятисот безоружных рабочих, неожиданно прорвав армейское оцепление, окружили локомотив и погасили огонь в топке. Губернатор попытался произнести речь, призывая рабочих прекратить сопротивление, но желаемого эффекта не добился. Ему предложили самому вести поезд, если он того желает. Затем рабочие увели штрейкбрехеров. Стрелять в присутствии драгоценной особы губернатора солдаты не решились.

    Тем временем, в городе начались аресты и зачистки, производимые федеральным судебным исполнителем южного округа Иллинойса при силовой поддержке солдат армии США. Первой жертвой федеральной юстиции в Восточном Сент-Луисе стал вовсе не забастовщик, а городской главный маршал Джон Кэррол, обвиненный в подстрекательстве к вооруженному мятежу и выдаче оружия бунтовщикам. Кэррол защищался, утверждая, что всего лишь выполнял распоряжения мэра. Хотели было арестовать и Боумана, но местные бизнесмены отсоветовали это делать. Таким образом, крайним назначили Кэррола.

    Заперев на всякий случай боумановских маршалов, солдаты окружили кварталы, где заняли оборону рабочие и с применением пулеметов и картечи методично очистили их. Огонь из «гатлингов» и пушек сделал бой бессмысленным. Исполком почти сразу приказал плохо вооруженным рабочим прекратить сопротивление и, выбросив оружие, постараться избегнуть ареста. Дэвис достаточно эффективно выявил членов Исполкома и арестовал их почти поголовно.

    Вопрос о количестве жертв боя в Восточном Сент-Луисе является дискуссионным. Буржуазные историки отрицают наличие убитых и умалчивают о раненых. И если мы точно знаем о десятках обратившихся в тот день за медицинской помощью рабочих, то о количестве убитых таких точных сведений не имеем. Гуляющее по текстам американских левых организаций число 18, является скорее преданием, чем документированным фактом. Взято оно из полицейских документов. 18 убитых — это общее число лиц, скончавшихся от насилия в Сент-Луисе и его спутнике за два дня, пятницу и субботу. Оно может включать в себя и жертв уголовного насилия и погибших солдат. Убитые, наверняка, были среди рабочих (применение картечи и пулеметов это на 99% гарантирует), но их точное число, видимо, останется неизвестным, пока не будут открыты новые источники.

    Получив все-таки утром призыв о помощи, во второй половине дня к товарищам в Восточном Сент-Луисе из Белльвилля, как и обещали ранее, прибыли несколько сотен шахтеров. Около полусотни из них были вооружены огнестрельным оружием. Отряд перехватили и под угрозой пулеметов разоружили солдаты Дэвиса. После допроса полковник решил не арестовывать шахтеров, а отправить обратно. Тюрьмы были переполнены.

    Тем временем, с утра буржуазные газеты Сент-Луиса поспешили раструбить о победе властей и прекращении стачки на всей территории города, штата и страны, что конечно же было неправдой. Газетные площади заполонили с одной стороны истерические призывы разобраться с «кровавыми преступлениями» социалистов и конспирологические измышления о «подстрекателях стачки», а с другой — статьи на тему «честно трудись на босса и разбогатеешь». Диссонансом прозвучала статья в «Дейли джорнал», призывавшая освободить арестованных рабочих и критиковавшая железнодорожных баронов как привилегированный класс.

    Реальность, как обычно, имела мало общего с газетными публикациями. Буржуазия далеко не была уверена в своей окончательной победе, поскольку еще действовали рабочие комитеты, а большинство предприятий, контор и учреждений так и не открылось в субботу из-за отсутствия персонала, либо продолжавшего стачку, либо завербованного в ополчение.

    Часть предприятий простаивала из-за отсутствия угля. Бастующие шахтеры Иллинойса препятствовали новым поставкам. Угольные склады Сент-Луиса были очищены полицией от «захватчиков», но вступившие вновь во владение углем эффективные собственники немедленно взвинтили цену на него с 20 до 35 центов за бушель. Многие бизнесмены не могли заплатить братьям по классу такие деньги.

    На стачке пытались нажиться и шарлатаны. Одна медицинская фирма оперативно наладила производство и продажу средства от поноса под названием «Successful Strike» (успешная забастовка). Весь день по улицам Сент-Луиса дефилировали отряды гражданского ополчения. Продолжались учения ополченцев, формировались новые роты из все прибывающих в город расистов — «дикси». Из шести отдельных рот, состоявших из горожан, создали первый сводный полк. Благонадежные граждане несли в здание суда различные лакомства для ополченцев. Особенно закормили артиллеристов, некоторые из них так наелись, что вынуждены были обратиться за медицинской помощью.

    В полдень губернатор Миссури и высшие чины мэрии провели смотр первого полка ополчения. После мероприятия было решено прекратить набор добровольцев и на следующее утро распустить по домам все роты без огнестрельного оружия как неэффективные. Вооруженные роты свели в полки. Городской бизнес сделал еще один широкий жест, полностью заменив находившиеся на вооружении полиции Сент-Луиса старые револьверы Смит и Вессон модели 1857 года и Ремингтон модели 1858 года на знаменитые «писмейкеры» Кольта. Их выкупили в оружейных магазинах и тут же раздали полиции.

    Бизнес старался не зря. Пока шла замена револьверов, полиция подавила попытку организовать новую забастовку среди строителей одного из зданий. Ранее эти рабочие не участвовали в забастовке. 9 инициаторов «волынки» были немедленно арестованы. При этом рабочие оказали сопротивление, один из них был ранен в плечо выстрелом из револьвера.
    Попытка рабочих песчаного карьера все же провести митинг, сорванный вчера арестом Каррлина, была также пресечена полицией.

    Самую серьезную в этот день попытку провести митинг предприняли рабочие Каронделета, переправившиеся ради этого за реку в так называемый «Люксембург», район немецких пивных и колбасных магазинов. Полиция разогнала митинг, а затем вместе с ополчением провела зачистку Каронделета. В ходе операции полисмены арестовали 27 бывших и действующих членов Комитета Каронделета, в том числе и предателя Мартина Беккера. Впрочем, уже через пару часов Беккера выпустили якобы из-за преклонного возраста под поручительство представителя железнодорожной компании.

    Полиция также захватила документы Комитета Каронделета после чего они загадочным образом исчезли. Попытки рабочих впоследствии обратиться к протоколам заседаний Комитета Каронделета для защиты в суде не имели успеха. Полиция утверждала, что не располагает указанными бумагами.
    Обсуждался также вопрос об аресте предпринимателей, сотрудничавших с рабочими, но, само собой, городские власти их не тронули.

    Комитет Сент-Луиса утро субботы встретил в состоянии близком к самороспуску. Бесполезно продебатировав всю ночь, наутро члены комитета обнаружили, что большая часть из сотен рабочих, защищавших Норт-холл накануне вечером, разошлась по домам. Примерно треть членов Комитета также дезертировала. С Комитетом остались только члены немецкого профсоюза столяров.

    Единственным решением принятым в ночной дискуссии была отправка делегатов к мэру Оверштольцу с требованием освобождения арестованных рабочих. Делегация побывала у мэра ранним утром, но ничего не добилась.

    В 9 утра началось новое заседание Комитета, напоминавшее скорее расширенное профсоюзное собрание столяров, чем работу представительного органа пролетарского самоуправления. У подавляющего большинства оставшихся делегатов не было связи с пославшими их организациями и коллективами.

    Обсудив ситуацию, собравшиеся избрали новый состав Комитета для переговоров с работодателями, в котором теперь большинство составили члены профсоюза столяров. Было решено созвать еще один большой митинг, чтобы вдохнуть новую жизнь в гаснущую стачку и надавить на власти для освобождения арестованных. Члены Комитета разошлись, чтобы никогда больше не собраться. Часть их немедленно арестовала полиция, остальные махнули рукой на продолжение забастовки. Посетивший Сент-Луис генерал Поуп отрапортовал вечером в Вашингтон о полной победе и отбыл в Чикаго.

    ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. ВОСКРЕСЕНЬЕ, 29 ИЮЛЯ 1877

    В воскресенье 29 июля прекратилась стачка экипажей речных судов. Под присмотром полиции матросы выслушали сообщение о снижении заработной платы. Жалование урезали и тем, кто по ходу забастовки получил прибавку от хозяев в обмен на отказ от поддержки рабочего движения.

    Утром газета «Республиканец» в городской тюрьме взяла интервью у Генри Аллена, бывшего секретаря Комитета Большого Сент-Луиса. Запуганный полицией сведенборгианец утверждал, что вел внутри Комитета борьбу со сторонниками насилия и добивался ареста рабочей полицией выступавших на митингах радикальных ораторов как провокаторов. По его словам, радикальные элементы среди рабочих угрожали ему расправой за умеренную позицию.

    Раскрыл Аллен и «тайные планы» радикалов. По его словам, они планировали уничтожить городской водопровод, взорвать газовый завод и разрушить внутригородскую железнодорожную сеть. Аллен возложил на Интернационал (!) вину за разграбление булочной во вторник, хотя виновата в погроме были распространители слухов о нехватке продуктов и разнородная толпа, охваченная паникой.

    По поводу связи между Интернационалом (уже почившем, о чем не знали или не хотели знать газетчики) и Рабочей партией Аллен нес откровенную чушь, то отрицая эту связь, то признавая ее. В конечном счете он «признался» интервьюеру, что ненавидит коммунизм и скорее перережет себе глотку, чем хоть пальцем шевельнет в пользу коммунизма, что коммунизма никогда не было в Рабочей партии, но часть ее членов все-таки были коммунистами и агентами Интернационала.

    Этот трусливый поток бреда был напечатан газетой «Республиканец» и обрушился на головы обывателей под соусом сенсационного разоблачения. В то же время местная «Таймс» совершила нечто совершенно необычное, а именно опубликовала полный текст программы Рабочей партии, благодаря чему не менее 30 тысяч сент-луисцев, покупателей и подписчиков этой газеты, получили возможность ознакомиться с данным документом. До публикации «Таймс» Рабочая партия смогла продать в Сент-Луисе только около 700 брошюр с программой на английском и немецком языках так что даже не все члены партии ее приобрели. Публикация программы партии (к тому же совершенно бесплатная) в популярной газете крупного города стала по тем временам настоящим информационным прорывом.

    В Восточном Сент-Луисе рабочие предприняли последнюю попытку сопротивления. Толпа под руководством оставшихся на свободе нескольких членов Исполкома двинулась к депо, чтобы блокировать пущенные штрейкбрехерами поезда, но была остановлена армией. Сотни человек подверглись аресту и были заперты в багажных вагонах.

    В этой ситуации мэр Боуман проявил политическую мудрость. Понимая, что ему еще предстоит переизбираться в своем городе, он добился от Дэвиса освобождения всех арестованных в воскресенье рабочих кроме членов Исполкома и активистов профсоюзов. Забастовка была полностью разгромлена. Из рабочей среды арестами вырвали в общей сложности почти тысячу активистов. Оставшиеся на свободе оказались в бегах. В понедельник заработали некоторые предприятия Большого Сент-Луиса. К вторнику они заработали все, а на железнодорожных линиях сдались последние бастующие станции.

    ПИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ

    Во вторник буржуазия Сент-Луиса устроила парад гражданского ополчения. По городу промаршировали пять сводных полков ополчения, проехала артиллерия Нацгвардии и армейская артиллерия с двумя пулеметами Гатлинга. В параде участвовали 3 тысячи ополченцев, включая сводные отряды Нацгвардии Иллинойса. Из Белльвилля прибыла немецкая делегация местных ополченцев-ветеранов франко-прусской войны. Они маршировали в прусской военной форме.

    Парад возглавляли генерал Смит и десять полковников. Принимали парад мэр Оверштольц и высшие чины городской полиции. Состоялось торжественное награждение офицеров ополчения украшенными серебром револьверами Кольт с рукоятками из слоновой кости. Капиталисты Сент-Луиса отдали должное и генералам. Генерал Бэйтс удостоился визита делегации Торговой палаты Сент-Луиса. Полковник Дэвис, генерал Поуп и некоторые офицеры были приглашены на торжественный обед в ресторане лучшего в Сент-Луисе отеля «Линделл».

    После парада ополченцев постепенно распускали по домам. Это вызывало тревогу у буржуазии. 8 августа мэрия Сент-Луиса обратилась к губернатору с просьбой оставить в ее распоряжении тысячу ружей и боеприпасы к ним для организации постоянной городской милиции. Губернатор отклонил просьбу. Тогда 10 августа Оверштольц, выступая перед муниципальной ассамблеей, потребовал ассигнований на усиление полиции людьми и оружием. Он получил средства и увеличил штат полиции до 800 человек.

    МЕСТЬ КАПИТАЛИСТОВ ЗАБАСТОВЩИКАМ

    Аресты продолжались всю первую неделю августа. По указанию Уилсона федеральный судебный исполнитель получил ордера на арест еще находившихся на свободе 20 членов Исполкома Восточного Сент-Луиса и Комитета Сент-Луиса. Жителей Восточного Сент-Луиса, в том числе маршала Кэрролла, вывезли в тюрьму графства. С 4 августа, арестованных стали группами доставлять в Спрингфилд для суда. Газеты обвиняли лидеров стачки в государственной измене и требовали для них сурового наказания.

    Сначала рассматривались дела по преступлениям против частных интересов железнодорожных компаний. Обвинителем на процессах против участников стачки выступал Блюфорд Уилсон, родной брат того самого Джеймса Уилсона, который представлял в Сент-Луисе интересы железнодорожных магнатов. В качестве защитника обвиняемые пригласили…мэра Боумана (он был, помимо прочего, адвокатом с лицензией).

    Большинству обвиняемых, в том числе Кэрроллу, суд вынес оправдательный приговор или засчитал срок пребывания под арестом и выпустил как мелких нарушителей. Шесть членов Исполкома Восточного Сент-Луиса судьи признали виновными в организации беспорядков и приговорили к трем месяцам тюрьмы каждого. Защита оспорила приговоры, а рабочие организовали сбор подписей под петицией об освобождении своих товарищей. Эту петицию, не желая обострять ситуацию, подписали даже некоторые менеджеры железнодорожных компаний.

    3 сентября судья Трит освободил осужденных под письменное обязательство в течение одного года не препятствовать деятельности железных дорог федерального значения, находящихся в юрисдикции федеральных судов. Нарушители обязательства должны были заплатить штраф в 500 долларов и вернуться в тюрьму. В большом Сент-Луисе власти очень долго не могли выловить всех членов Комитета. Виднейшие из них, такие как Каррлин, Лофгрин, Коп, Фишер и другие, были схвачены еще в июле или в первые недели августа. Однако многие так и остались на свободе. Зато полиция и суды отыгрались на рядовых рабочих. Их приговаривали к штрафам, которые они не могли оплатить. Неоплаченный штраф тут же заменялся полугодовой каторгой или тюрьмой штата Миссури.

    Тюрьма штата Миссури представляла собой в 1877 году кошмарное место. Заключенные жили в каменных камерах 2 на 2 метра, заполненных насекомыми и крысами. Спали они на каменных полках на матрасах, набитых кукурузной шелухой. Дневная норма питания состояла из тарелки супа на картофельных очистках, примерно 200 граммов кукурузного хлеба с патокой и маленькой чашки черного кофе. Также в день полагалось по полтора литра чистой питьевой воды. Нарушителей режима пороли или заковывали в цепи на несколько суток в абсолютно темном подземном карцере. В таких условиях пришлось отсидеть 6 месяцев нескольким рабочим.

    Члены Исполкома Каронделета были приговорены к штрафу в 100 долларов каждый за «нарушение общественного спокойствия и сопротивление полиции». Многие из них также попробовали тюремной баланды. В понедельник 30 июля адвокат Каррлина представил полиции habeas corpus — судебный приказ, требующий немедленно предъявить арестованному обвинение в суде. Только на следующий день группу арестованных рабочих лидеров доставили в суд, где обвинили их в бунте, выразившемся в «принуждении рабочих прекратить работу». В случае обвинительного приговора закон предусматривал наказание тюремным заключением до 5 лет со штрафом до двух тысяч долларов.

    Судья назначил непомерную сумму залога в 3 тысячи долларов для каждого обвиняемого. В течение двух дней рабочие Сент-Луиса собрали 6 тысяч долларов, которых хватило, чтобы освободить из тюрьмы Каррлина и Копа. В ответ буржуазная пресса распространила сказку о том, что деньги для выкупа прислали «коммунистические общества» из Европы. О масштабах репрессий против Рабочей партии говорят следующие факты.

    1 августа состоялось собрание немецкой партийной секции. На него явились только шестнадцать членов из более чем шестисот. Остальные были либо арестованы, либо объявлены в розыск для ареста.

    5 августа в Тернер-холле состоялось общегородское собрание Рабочей партии. В нем приняли участие 50 членов партии из более чем тысячи. Прочие находились под арестом или в бегах. При этом из англоязычной секции не явилось ни одного члена.

    4 августа в Сент-Луисе умер от тифа один из ветеранов социалистического движения США, участник германской революции 1848 года и американской Гражданской войны Фердинанд Лингенау. 6 августа в последний путь его проводили около 100 человек, товарищей по партии и однополчан. Похоронная процессия, ведомая Альбертом Каррлином проследовала по рабочим кварталам на кладбище. Перед гробом несли красный флаг партии и флаг США в знак уважения к военной доблести Лингенау. Несколько тысяч рабочих выстроились в две шеренги вдоль улицы и молча стояли с непокрытой головой. Полиция не решилась разогнать шествие.

    10 августа в Исправительном суде Сент-Луиса начался большой процесс против подлинных и мнимых руководителей забастовки. Среди большой группы активистов Рабочей партии и случайно схваченных рядовых участников движения перед буржуазным судом предстали члены двух Исполнительных комитетов и ораторы митингов. Членами Исполкомов были: Альберт Каррлин, Петер Лофгрин, Джеймс Коп, Джозеф Гленн, Уильям Фишер и Генри Аллен. Томас Кертис (см. биографию в приложении) только выступал на митингах как частное лицо.

    Газеты в репортажах о суде называли подсудимых, включая публично открестившегося от социалистических идей Аллена, коммунистами. Пресса распространяла о них небылицы, не гнушаясь прямой ложью. Так, про Каррлина писали будто он отсидел в немецкой тюрьме 7 лет за революционную деятельность, тогда как на самом деле ему был вынесен заочный приговор на гораздо меньший срок за уклонение от призыва в армию.

    Суд начался со скандала. Дождавшись, когда прокурор закончит зачитывать текст обвинительного акта, полного пассажей против мятежей и бунтов, адвокаты представили публике информацию о том, что уважаемый прокурор, ирландец по национальности, сам недавно занимался сбором средств среди соотечественников для финансирования революции в Ирландии против власти британской короны. Блестящая речь одного из защитников вскрыла лицемерие официальных властей и одновременно акцентировала внимание слушателей на том факте, что США возникли в результате революции, и нельзя быть американским патриотом, не признавая право на революцию.

    Суд был недолог. Ловкий прием адвокатов превратил заседание в балаган. Прокурор, понимая, что над ним откровенно потешается весь зал, отказался от обвинения, заявив о необходимости доследования дела. Суд постановил на время «доследования» вернуть залог обвиняемым. И дело действительно нуждалось в доследовании, потому что в руках следствия не оказалось документов Комитета Большого Сент-Луиса кроме опубликованных и не оказалось свидетелей, способных дать сколь-нибудь серьезные показания о «преступных действиях» обвиняемых. Платных агентов прокурор вызывать побоялся, Мартин Беккер наотрез отказался выступать с показаниями открыто, а Генри Аллену адвокат втолковал, что для него же лучше помалкивать.

    Окруженные ликующими товарищами руководители стачки покинули зал суда свободными людьми. В октябре была сделана еще одна попытка начать процесс в Большом жюри, но суд по формальным причинам отказался принимать дело к рассмотрению, оно было отправлено в архив. По своему обыкновению пресса переврала решение суда, опубликовав сведения о наказании организаторов стачки. Фонер и другие историки рабочего движения долгое время воспроиводили созданный СМИ миф пока Бербанк на основе судебных документов и биографических данных подсудимых не опроверг его.

    ЭЛЕКТОРАЛЬНЫЕ ИТОГИ СТАЧКИ

    Оправдательное по сути решение суда позволило Рабочей партии возобновить активную деятельность в Сент-Луисе. 3 сентября 1877 года на рынке состоялся партийный митинг численностью примерно 300 участников. На нем со своеобразным отчетом выступили руководители местного отделения Рабочей партии. В сентябре в Восточном Сент-Луисе с разрешения мэра состоялся большой пикник, на котором рабочие создали единый профсоюз графства под руководством Мартина Беккера, Томаса Кертиса и лидера шахтеров Джона Хинчклиффа. Сотрудничество Беккера с компаниями еще не было тогда известно. Резко увеличив свою узнаваемость и популярность среди рабочих Сент-Луиса, Рабочая партия в октябре 1877 года впервые самостоятельно вышла на выборы. Это были выборы городского школьного совета, состоявшего из 28 директоров муниципальных школьных округов. Территория, охваченная каждым школьным округом, совпадала с территорией одного из 28 избирательных округов Сент-Луиса. Избранный директор руководил всеми школами данного округа и заседал в городском школьном совете.

    Выборная система в управлении муниципальными школами была связана с тем, что львиная доля расходов на них покрывалась за счет специального городского налога. При его введении буржуазия потребовала специального представительства. Социалисты выставили кандидатов в директора в 16 из 28 округов, обойдясь исключительно членами партии. Результаты выборов потрясли городскую верхушку. Несмотря на шквал газетных помоев, противодействие христианских церквей и различные махинации, в 5 округах из 28 жители отдали образование своих детей в руки атеистов и социалистов.

    Наилучшие результаты (63,7%, 54,4% и 48%) Рабочая партия получила в немецких округах, где она намеревалась ввести преподавание всех предметов для детей из немецкоязычных семей на немецком языке наряду с английским, тогда как мэрия обеспечивала лишь преподавание немецкой грамматики и литературы. Кроме того, социалисты хотели за счет города открыть в каждом округе детский сад с дешевой оплатой для рабочих семей, что по тем временам было совсем в новинку.

    Следует отметить: из трех преимущественно немецких округов наихудший результат социалисты показали в Каронделете, где им активно противостояли капиталисты немецкого происхождения. Там удалось провести директора школ меньше чем половиной голосов. В портовом негритянском округе социалиста в директоры избрали со скрипом (41,8%) из-за недоброжелательной позиции местных пасторов, желавших, чтобы кандидатом был выставлен негр-священник. Рабочая же партия выставила белого кандидата-атеиста. Главным требованием на этих выборах был найм в негритянские школы наряду с белыми учителями и учителей-негров. Важным обстоятельством, способствовавшим победе, стало появление в Сент-Луисе после стачки 1877 года негритянской секции Рабочей партии. Хотя ее численность не превышала дюжины человек, это был значительный шаг вперед.

    Наконец, самой значимой для партии можно считать победу в 19 округе — мелкобуржуазном и «нейтивном». 45,5 % избирателей предпочли видеть директором школ атеиста. Во главе школьного совета Сент-Луиса с 1867 года стоял назначаемый мэром суперинтендант общественных школ, философ и лексикограф, будущий бессменный министр образования США при четырех президентах, Уильям Харрис. Харрис, опираясь на подавляющее большинство директоров, отклонил предложения директоров-социалистов. При этом отказ в найме черных учителей мотивировался отсутствием в городе достаточно квалифицированных, то есть имеющих среднее образование, негритянских кадров. Директор-социалист заявил, что на имеющиеся в его школах свободные вакансии можно пригласить черных учителей из Чикаго.

    Была организована кампания бойкота школ. Родители не отпускали детей в школы, а явившиеся ученики демонстративно игнорировали церемонию приветствия флага США. В конце концов в воздухе запахло митингами и стачкой в порту. Харрис уступил, в 12 негритянских школ города на свободные вакансии были взяты первые в истории Сент-Луиса черные учителя. Это быстро привело к полной замене белых учителей черными, так как поработавший в коллективе с «ниггерами» учитель уже не мог рассчитывать на работу в коллективе белой школы.

    Через год Рабочая партия под новым названием Социалистической рабочей приняла участие в выборах Палаты делегатов — нижней палаты двухпалатного городского парламента. От каждого округа избиралось по два представителя, голосовали избиратели с цензом оседлости не меньше года. Не имея достаточно средств для полномасштабной кампании, социалисты провели в Палату делегатов только двух представителей в округах, где ранее не побеждали.

    Одновременно проходили ежегодные перевыборы школьного совета. Несмотря на образцовую победу в кампании за привлечение к преподаванию в негритянских школах черных учителей, СРП пришлось отказаться от переизбрания директора в негритянском районе в пользу выдвижения буржуазного черного кандидата, который, к слову, проиграл. Еще в трех округах директора отказались от переизбрания поскольку не смогли выполнить обещанное перед прошлыми выборами.

    Лишь в немецком 14 округе директор, сумевший организовать бесплатное преподавание немецкой литературы за счет спонсоров, выдвинулся и был переизбран, но только 37% голосов против 54% на прошлых выборах. В 7 округе, где ранее социалисты не выдвигались, удалось провести еще одного директора с результатом 55% голосов. Буржуазные газеты злорадно шутили, что тамошние жители еще не успели вкусить плодов атеизма и социализма.

    В целом к осени 1878 года ориентировавшиеся на социалистов рабочие Сент-Луиса разочаровались в возможности путем голосования за Рабочую партию добиться улучшений в отдельно взятом американском городе. Особенно эта тенденция захватила англоязычных рабочих, все более увлекающихся немудреной агитацией партии гринбекеров: напечатать больше бумажных денег и проблемам конец! Численность немецкой секции СРП увеличилась до 4 тысяч членов, но в целом ее влияние среди немецких рабочих падало.

    На выборах в Конгресс США 5 ноября 1878 года Сент-Луис и его окрестности в соответствии с принципами джерримендеринга были включены в три округа вместе с сельской местностью, чтобы хоть как-то нивелировать влияние зловредных социалистов и гринбекеров. Во всех трех округах социалисты и гринбекеры выставили отдельные кандидатуры и разбили рабочие голоса. Кроме них никто не бросил вызов республиканцам и демократам.

    Закономерно, что обе несистемные партии проиграли конкурентам по всей территории Сент-Луиса как по отдельности, так и по совокупному результату. Лишь в бунтарском Каронделете сложение голосов дало бы первое место, но именно там как раз гринбекеры показали лучший результат по городу 35%, в то время как за социалиста голосовали только 4%. В целом гринбекеры опередили социалистов в двух третях городских округов, а социалисты гринбекеров в одной трети. В общей сложности гринбекеры набрали по Сент-Луису 14% голосов, а СРП только 8%. Аналогичные результаты партии показали и на выборах городского прокурора.

    На выборах 1878 года в верхнюю палату городского парламента, проходивших по системе единого городского округа «at-large» при голосовании избирателей с цензом оседлости в городе не менее двух лет, гринбекеры не выставили своего списка. Результат СРП сразу оказался лучше, чем на выборах в Конгресс США. За социалистов голосовали 18,5% избирателей, но ни одного советника провести не удалось.

    В апреле 1879 года СРП и гринбекеры, следуя указаниям из своих партийных центров, попробовали блокироваться на выборах в обе палаты городского парламента. В итоге социалистам удалось переизбрать одного из двух своих членов Палаты делегатов, а гринбекерам провести одного. Общее представительство осталось прежним, но если для гринбекеров это была победа, то для социалистов поражение. На выборах в верхнюю палату блок набрал только 15% и не провел советников.

    В дальнейшем левые организации Сент-Луиса участвовали в выборах время от времени, но никогда больше не оказывали столь серьезного влияния на городскую политику. Тем не менее, стачка 1877 года пробудила рабочих Миссури от политического сна и еще долго влияла на предвыборные расклады, заставляя две главные партии учитывать наличие несистемной оппозиции как фактор, влияющий на потерю голосов теми или иными их кандидатами.

    Следующая крупная волна стачек прокатилась по Миссури во второй половине 1880-х. Снова застрельщиками выступили рабочие Сент-Луиса. По итогам забастовок появился единый рабочий блок, в который вошли социалисты и все прогрессивные организации, в первую очередь профсоюзные и фермерские. Этот блок получил на выборах в Палату представителей штата Миссури в 1888 году 11 мест из 140. Иллюзия парламентского решения проблем опять быстро разбилась о каменную стену единства демократов и республиканцев против несистемных сил. Уже на выборах 1890 года блок раскололся на фермерский и рабочий, получив 5 и 2 места соответственно, а на выборах 1892 года прекратил свое существование. Сколь ни скромны были электоральные успехи СРП в Сент-Луисе, они оказали определенное влияние на политику всего штата Миссури.

    Великая стачка 1877 года имела своим следствием активизацию создания по всей стране на уровне штатов Бюро трудовой статистики, которые должны были служить как средством сбора объективной информации для правительства, так и своеобразным каналом обратной связи от рабочих к чиновникам. Когда в августе 1879 года аналогичное бюро появилось в штате Миссури, губернатор Фелпс принял решение назначить его руководителей из числа членов Социалистической рабочей партии. Фелпс понимал, что назначение руководителя из буржуазной среды приведет лишь к тому что он прохлопает очередную всеобщую стачку. Массовых оппортунистических профсоюзов еще не существовало, приходилось сотрудничать с умеренными элементами радикальных партий.

    Фелпс назначил первым комиссионером Бюро трудовой статистики Миссури В. Хилкина, руководителя профсоюза рабочих сигарной промышленности Сент-Луиса, секретаря местной Ассамблеи профсоюзов, члена СРП. Его заместителем стал специально присланный из Нью-Йорка профессиональный работник СРП П. Мак-Гир. Тем самым, губернатор Миссури являлся одним из инициаторов политической тактики, ставшей традиционной для США. Суть ее заключается в том, что, репрессируя самых непримиримых противников системы, обе главные партии рекрутируют в свои ряды более сговорчивых талантливых представителей умеренных несистемных тенденций. Демократическая партия вербует левых, а Республиканская — правых.

    ПАМЯТЬ О СТАЧКЕ.

    С 1877 года в Сент-Луисе проходят ежегодный парад и ярмарка, инициированные в 1878 году в память о победе капитала над рабочими. В прошлом на параде маршировали отряды Ку-клукс-клана. С 2006 года в Сент-Луисе проходит посвященное стачке 1877 года ежегодное памятное мероприятие в виде шествия и открытого собрания, на котором выступают политические и профсоюзные активисты, общественные деятели, в т. ч. из партии зеленых, троцкистских организаций и анархистских движений. Часто мероприятия сопровождаются концертами, например, в 2010 году выступил известный исполнитель и детский писатель, анархист Дэвид Ровикс.

    ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СТАЧКИ И ЕЕ УРОКИ ДЛЯ СОВРЕМЕННОГО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ

    Великая железнодорожная стачка была первым большим сражением американского рабочего класса с силами капитала. Но даже на фоне ее несомненного величия забастовка в Сент-Луисе возвышается как гора. Сравнивая события в Сент-Луисе с событиями Парижской Коммуны, мы находим не только явные минусы, вроде боязни лидеров забастовки вооружить рабочих или робости в выдвижении политических требований, но и несомненные плюсы. Парижская Коммуна существовала до восстания как буржуазный орган местного самоуправления. Рабочие пытались наполнить эту старую форму территориальной организации новым содержанием.

    Комитеты Сент-Луиса, наоборот, создавались с нуля как чисто рабочий представительный орган для координации борьбы и осуществления самоуправления. К выборам в Парижскую Коммуну были допущены буржуа. Делегатов в Комитеты Сент-Луиса направляли только наемные работники. Несмотря на участие некоторого числа иммигрантов в целом парижский пролетариат в национальном отношении составлял однородную массу. Пролетариат Восточного Сент-Луиса, Сент-Луиса и других населенных пунктов Коммуны Сент-Луиса разделялся на национальные отряды. Белые «нейтивные» англоамериканцы находились лишь в относительном большинстве. Кроме них в стачке участвовали значительные группы эмигрантов из Англии, Уэльса и Ирландии, сплоченная немецкая община, многочисленные негры (от 4 до 5% населения Восточного Сент-Луиса и 7-8% населения Большого Сент-Луиса в 1877 составляли афроамериканцы) и даже некоторое количество потомков французских переселенцев, сохранявших автономию и самобытность.

    Буржуазная историография США считает указанные тенденции случайными и не получившими развития в рабочем движении США. Это утверждение справедливо лишь во второй своей части. Тенденция к левой радикализации была свойственна американскому рабочему классу вплоть до 1960-х, однако, в силу известных исторических обстоятельств, так и не была реализована, за исключением отдельных успешных забастовок и локальных электоральных побед. Зато она была подхвачена молодежным и студенческим движением, утухнув лишь в 1980-е. Около 30 лет левая повестка не была серьезно представлена в американской политической жизни. Ныне мы наблюдаем пока еще слабые попытки вернуть ее к жизни.

    Такие явления как движение «Оккупай Уолл-стрит» и кампания Берни Сандерса указывают на укрепление пусть и «розовой», но социалистической, альтернативы в умах многих молодых американцев. Несмотря на свой позорный отказ от борьбы, Сандерс все-таки принял участие в выборах президента США. В Нью-Гемпшире 4,5 тысячи избирателей вписали его имя в свои бюллетени, как бы упрекая за предательство. В Вермонте Берни даже в режиме «райт-ин» умудрился занять третье место, набрав более 5% голосов. На праймериз же демократов Сандерса поддержали свыше 13 миллионов американцев, еще не левых, но уже созревших для пропаганды как созрели для нее 500 тысяч американских рабочих в 1877 году.

    Вглядываясь через полтора столетия в события 1877 года, нельзя не заметить некоторого сходства между рабочим движением США того времени и современным российским рабочим движением. Крупные отличия несомненны, но несомненно и то, что мы сейчас наблюдаем в России такое же зачаточное состояние боевого, но «чистого» тред-юнионизма, с которым активно сотрудничают и которое иной раз даже возглавляют левые. Однако, коренного перелома влево в деятельности рабочих профсоюзов типа КТР все нет и нет, потому что при укореняющейся тенденции к «чистому» тред-юнионизму такой перелом наступает только в дни подъема рабочего движения и нарастания противостояния труда и капитала.

    Новорожденная и неопытная Рабочая партия США оказалась во главе подобного движения, наделала ошибок и не смогла выполнить свою историческую задачу. Сумеют ли это сделать российские коммунисты и социалисты, зависит во многом от тщательного и вдумчивого изучения истории, в т. ч. истории рабочего движения США и других зарубежных стран. Автор надеется, что эта работа станет полезным материалом для всех товарищей, желающих пополнить свои исторические познания.

Просмотр 1 сообщения - с 1 по 1 (всего 1)
  • Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.