Термиты. Военный коммунизм

Просмотр 0 веток ответов
  • Автор
    Сообщения
    • #3981
      Arc
      Хранитель

      Осипенко Аркадий

      Военный коммунизм, примерно так можно назвать жизнь в термитнике — этой навозной республике, где всё подчинено абсолютному самопожертвованию, полному заточению и непрерывному контролю. В тесные коридоры никогда не проникает свет, никто не поднимается на поверхность земли, не дышит свежим воздухом и не видит дневного света.

      Обитатели этих казематов поклоняются ненасытным Богам, чем больше им дают, тем больше те просят, и так до тех пор, пока особь не будет доведена до каннибализма, до копрофагии, пока не станет питаться экскрементами, не потеряет смысл жизни и не умрёт. В этом царстве рабов царит тирания, но вот что странно, наиболее цивилизованные виды термитов являются наиболее порабощенными и жалкими.

      Эта статья своего рода предупреждение тем, кто мечтает о новом мировом порядке. Современная цивилизация развивается по дивной спирали, в которой деградация наций и отдельного человека является частью «божественного плана». И нашему обществу предлагают принять его, как нечто необходимое для выживания вида. Посмотрим на цивилизацию тех, кто около двух миллионов лет назад отказался от собственных идей и отдал предпочтение коллективному разуму – цивилизация термитов.

      Если рассмотреть вертикаль власти у термитов, то можно заметить, что на вершине пирамиды находится царская парочка. Царь жалок, робок и всегда прячется под царицей – чудовищной машиной по производству яиц, что работает круглосуточно, выдавливая из себя по одному яйцу в секунду. Вокруг её тела суетятся сотни рабочих. Одни кормят её кашей, другие принимают яйца и уносят в хранилище. Как только плодовитость царицы снижается по приказу «контролеров», о них я расскажу позже, ее оставляют без пищи. Бедняжка умирает от голода, очень удобное убийство за которое никто не несет личной ответственности, а на её место приходит новая королева, более агрессивная и любвеобильная.

      Следующими по рангу идёт каста солдат — сборище кастрированных самцов и самок, которые живут в маленьких казармах и ждут своего часа, чтобы принести себя в жертву великой республике. Первую жертву они уже принесли, добровольное оскопление ради «великой цели». Все солдаты — камикадзе, они вступают в бой чтобы умереть. Смерть их ждёт в любом случае, даже если будет одержана блистательная победа. Никто не забирает раненых с поле боя, впрочем, как и здоровых солдат. Эвакуация не предусмотрена военным уставом, все герои умрут от голода и получат медаль за жертвенность. Таков закон. Солдат не может добывать себе пищу, он не способен есть самостоятельно, его кормят рабочие термиты, когда тот пребывает в казарме. Как только он покидает воинскую часть его автоматически снимают с довольствия, а его место занимает новобранец. Великий разум предусмотрительно лишил жевательных функций этих панцирных чудовищ с тяжёлыми клешнями, чтобы те не расплодились и не стали угрозой для всех обитателей мегаполиса. Количество воинов строго ограничено, кормят только тех, кто нужен клану, остальные обречены на голодную смерть. Обессиленного солдата съедят те, кого он защищал. С криками «Героям слава!» сотни рабочих термитов набросятся на тушку, разгрызут и переварят всё, даже панцирь. Такова благодарность соплеменников.

      Основную массу составляют рабочие. Самцы, самки образуют трудовые коммуны и начинают собирать, обрабатывать и переваривать огромную массу целлюлозы. В этом хаосе трудовых действий трудно понять пол особи, секс в республике запрещён, поэтому половые органы особи атрофированы и практически визуально неразличимы. Переварив целлюлозу рабочие начинают кормить всю колонию без них, солдаты, царь, царица, контролёры и прочие умрут от голода. Если термит голоден, он стучит антенной по панцирю мимо проходящего рабочего. Если это молодой самец или самка, которые в будущем могут занять царский престол, они получают хорошую пищу лучшего качества, если просит взрослая особь, то рабочий поворачивается к ней задом и испражняется прямо в рот голодающему. Жрите и будьте счастливы, кто вас накормит? Настоящий коммунизм доведённый до общей копрофаги. Так реализуется на практике идеал совершенного экономического сообщества – безотходные производство на всех уровнях технологического процесса. Кал служит не только пищевой добавкой, но также является сырьём для всех отраслей их промышленности. Кирпичи, лак и прочие материалы необходимые для строительства царских покоев, казарм или трубчатых лазов всё производится из кала. Трансцендентальная химия, лишённая всяких предрассудков и всякого отвращения.

      Сами по себе рабочие термиты трусливы, и в случае опасности обращаются в бегство, но захватить и опустошить новую территорию есть высшая цель каждого из них. В 1840 году Eutermes Tenuis — маленький бразильский термит с «носатыми» солдатами со спринцовкой, разрушили часть города в Джеймстауне, столице острова Святой Елены. По словам «штатного» историографа Дж. К. Меллиса, это было похоже на последствия землетрясения. В 1879 году испанское военное судно было уничтожено Termes Dives в порту Ферроля. В «Анналах французского энтомологического общества» (сер. 2, 1851, т. IX) приводится пояснительная записка генерала Леклерка, где говорится, что в 1809 году Французские Антильские острова не смогли обороняться от англичан из-за того, что термиты разорили склады и привели в негодность батареи и боеприпасы. Список их преступлений можно продолжать бесконечно.

      Кто же планирует, организует и управляет этой армией ненасытных завоевателей? «Совет рабочих» — коллективный орган рабов и хозяев. Движимые идейными принципами: «Всё ради колонии!» они отстранили от управления республикой всех царских особ, солдат и прочих мутантов, морят их голодом и заставляют беспрекословно выполнять поручения «Совета». В случае малейшего неповиновения мятежник снимается с довольствия и умирает. Идеология сделала их рабами, хозяевами и полочками одновременно. Инакомыслие карается смертью. Денно и нощно все неустанно предаются конкретным, разнообразным и сложным занятиям. И только бдительные, безропотные и почти ненужные в повседневной жизни солдаты-уроды дожидаются в своих черных казармах минуты опасности и самопожертвования.

      Эта дисциплина кажется еще более строгой, чем дисциплина кармелитов или траппистов, и ни одно человеческое объединение не может дать нам примера такого же добровольного подчинения законам и распоряжениям, исходящим неизвестно откуда. К различным формам фатума, которые нам знакомы и которых нам вполне хватало, добавляется новая, возможно, самая жестокая форма — общественный фатум, к которому мы движемся. Никакого отдыха, кроме вечного сна; не разрешается даже болеть, и любая слабость равносильна смертному приговору. Мы встречаем у них три самых страшных обета наших самых строгих монашеских орденов: бедности, послушания и целомудрия, доведенного до добровольного оскопления; но какой аскет или мистик когда-либо помышлял о том, чтобы, вдобавок к этому, наложить на своих учеников обет вечной тьмы и слепоты, выколов им глаза?

      «У насекомого, — заявил однажды великий энтомолог Ж.-А. Фабр, — нет морали». Слишком поспешный вывод. Что такое мораль? По определению Литтре, это «совокупность правил, которые должны управлять свободной деятельностью человека». Не идеально ли подходит это определение к термитнику? И не выше ли совокупность руководящих им правил и, прежде всего, не соблюдаются ли они более строго, чем в самом совершенном из человеческих сообществ? Можно поспорить лишь о выражении «свободная деятельность» и сказать, что деятельность термитов вовсе не свободна и что они не могут уклониться от слепого выполнения своей задачи; ибо в кого превратился бы рабочий, отказавшийся трудиться, или солдат, сбежавший с поля боя? Его изгнали бы, и он издох бы снаружи; или, скорее всего, был бы немедленно казнен и съеден своими согражданами. Не правда ли, такая «свобода» очень похожа на нашу?

      Вызывает тревогу тот факт, что всякий раз, когда природа наделяет существо, кажущееся разумным, общественным инстинктом, организуя и укрепляя общинную жизнь, отправной точкой которой служит семья и отношения матери к ребенку, то она приводит его, по мере совершенствования сообщества, ко все более суровому режиму, ко все более нетерпимым и невыносимым дисциплине, принуждениям и тирании, к рабской, казарменной или каторжной жизни без досуга и отдыха, немилосердно, вплоть до истощения, вплоть до смерти используя все силы своих рабов, требуя от каждого жертв и горя без пользы и счастья ни для одного из них, — и все это только затем, чтобы продлевать, возобновлять и множить веками своего рода общее отчаяние. Можно подумать, что эти города насекомых, предшествующие нам по времени, представляют собой пророческую карикатуру или пародию на земной рай, к которому движется большинство цивилизованных народов; и, в первую очередь, создается впечатление, будто природа не желает счастья.

      Миллионы лет термиты стремились к идеалу, которого они почти достигли. Что произойдет, когда они полностью его осуществят? Станут ли они счастливее, выйдут ли наконец из своей темницы? Маловероятно, поскольку их цивилизация вместо того, чтобы развиваться при свете дня, по мере своего совершенствования все глубже уходила под землю. У них были крылья — их больше нет. У них были глаза — они от них отказались. У них были половые органы (и у наиболее отсталых, например у Calotermes , они есть до сих пор) — они ими пожертвовали. Во всяком случае, как только они достигнут кульминационного пункта своей судьбы, произойдет то, что происходит всегда, когда природа извлекает из той или иной формы жизни все, что она могла от нее получить. Незначительное понижение температуры в экваториальных районах, — также акт природы, — одним махом или за очень короткое время уничтожит целый вид, от которого останутся лишь окаменелости. И все начнется сначала, все станет в очередной раз бесполезным, если только где-нибудь что-нибудь не произойдет и не суммируются последствия, о которых мы не имеем ни малейшего представления, что маловероятно, но, в принципе, возможно.

Просмотр 0 веток ответов
  • Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.