ТРЕНЕР ПО ТЕНЕСУ

  • В этой теме 0 ответов, 1 участник, последнее обновление 3 года назад сделано Arc.
  • Автор
    Сообщения
    • #3471 Ответить
      Arc
      Хранитель

      Мы все любим Италию. Беру на себя смелость утверждать, что вряд ли вообще найдется в мире другая страна, которая с детских лет столь же властно входила бы в наше сердце древними легендами, мелодичными песнями, будоражащими самые глубины воображения названиями городов: Венеция. Неаполь, Флоренция, Рим…

      Сегодняшняя Италия живет жизнью крайне драматичной. Число безработных достигает почти 2,5 миллиона человек: четвертая часть из них имеет законченное высшее и среднее специальное образование, на каждую сотню безработных 72 моложе 30 лет.

      Лихорадочно скачет вверх инфляция: за последнее двадцатилетие реальная покупательная способность уменьшилась в 30 раз. Помнится, еще в конце 60-х годов и маленькие траттории, и крупные рестораны пестрели броскими афишками — приглашениями на обед «всего за 1000 лир». Сегодня этих денег хватает лишь на стакан «фанты» в баре, а самый скромный ужин «по туристскому меню» стоит уже не меньше 15 тысяч лир. Билеты в музеи, кино, на проезд в общественном транспорте сплошь покрыты наскоро изготовленными штампами: 500 лир, 800, 1000, 1500…

      Беспрецедентный по своей остроте кризис поразил не только сферу экономики. Взрывоопасно накалены все социальные проблемы: медицинское обслуживание и жилье, образование и пенсионное обеспечение… Италию захлестывают кровавые волны терроризма: лишь за 70-е годы в провокациях, учиненных правыми и ультралевацкими формированиями, около 200 человек погибло и более 500 было ранено. Отдельный чудовищный счет преступлений — у мафии и каморры. На этом зловещем фоне как нечто само собой разумеющееся фиксируются тысячи квартирных краж, угонов автомобилей, драк с применением холодного оружия, то есть, словами официальной полицейской статистики, «обычная преступность» (одно определение чего стоит!).

      Обыденность социальной напряженности стала такой же приметой современной Италии, как и политическая нестабильность: продолжительность «жизни» правительств на Апеннинах за послевоенный период не достигает в среднем даже года; ценность министерских кресел в этих условиях резко девальвировалась, зато все новыми нулями обрастает стоимость мест в государственном аппарате: ими торгуют давно и беззастенчиво, а вспыхивающие то и дело скандалы вокруг взяточничества и коррупции лишь укрепляют в «деловых» кругах престиж тех, кто, несмотря ни на что, сумел удержаться во влиятельных сферах…

      О современном капитализме сказано немало веских и точных слов. Напомним лишь, что именно этот тип общества — бездушного, безжалостного, насквозь фальшивого в своих торжественно провозглашаемых идеалах, продажного и безумного — породил трагический сюрреализм Кафки, гнетущую беспросветность театра Беккета, угрюмую будничность Дюрренматта.

      Газета «Унита», июль 1981 года:
      «В Вероне больше не живет Джульетта.
      Всякий период жизни капитализма имеет свои формы разложения и отчуждения личности, ее обесчеловечения и разрушения… В стандартной однокомнатной квартире стандартного веронского дома живет некогда красивая и по годам еще молодая девушка Лючия. Живет?..
      Каждый день с девяти до часу она работает лаборанткой, а затем укрывается в своей квартире, отвечая лишь на условные звонки мужчины, который приносит ей очередную партию наркотиков. В остальном ничего от жизни: ни друзей, ни телефона, ни прогулок. Это картина наркомании, связанной с отчуждением, еще не доведенным до логического конца, отчуждением, когда еще сохраняется видимость жизни. Эта картина страшна, потому что ее нельзя увидеть, пощупать… Это — жизнь в виде смерти, которая, однако, незаметна, а потому не наносит внешнего ущерба. До тех пор пока все не выйдет наружу…»

      Из заметок профессора уголовного права Э. Негели:
      «Джузеппе Буччи, 15 лет, пастушок в горах Гаргано. Покончил жизнь выстрелом в грудь из ружья, написав родным коротенькую записку: „Я устал от жизни. Я предпочитаю умереть“.
      Катерина Инганнаморте (инганнаморте — дословно: обманывающая смерть), 14 лет, из Бари, повесилась после того, как мать упрекнула ее в том, что она-де плохо смотрит за младшими братьями и сестрами.
      Луиджи Бартоломео, 12 лет, из провинции Агридженто, повесился в тюрьме для несовершеннолетних преступников в Палермо, узнав, что его должны перевести в другую тюрьму, неподалеку от родной деревни».

      Из личного:
      В самом центре Рима, в галерее на пьяцца Колонна, на куске расстеленного рядна спала старушка; в ногах у нее примостился маленький щенок. А рядом, на асфальте, лежал лист бумаги с надписью: «У меня нет дома. Не беспокойте меня!»
      На одной из колонн здания, выходящего на столичную площадь Республики, кто-то размашисто написал жирным черным фломастером: «Умираю»…

      Но вот один воистину поразительный факт: большие беды Италии, человеческую трагичность которых так остро переживаешь, читая об этой стране, как бы уходят на второй план при контакте непосредственном. Трудно представить себе туриста, который, возвратившись с Апеннин, не говорил бы однозначно: чудо.

      Этому чуду сохраненной благожелательности и жизнерадостности, уверенности в чем-то лучшем и светлом, удивительному умению жить, философски абстрагируясь от больших бед, Италия обязана, конечно же, своим «маленьким людям».

      ТРЕНЕР ПО ТЕНЕСУ

      Новый тренер по теннису, с которым Фантоцци условился встретиться на спортплощадке своей фирмы, улыбаясь, бросился ему навстречу: лицо у него было доброе и симпатичное. Фантоцци тоже ему улыбнулся, но был немало смущен, когда тот, подойдя к нему, упал на колени, схватил его руку и с чувством поцеловал.
      — Ну что вы делаете… Прошу вас, встаньте…
      Взяв под мышки, он попытался его поднять.
      — Нет-нет, — с жаром говорил тренер, — поймите, это искренне, это естественный порыв, клиент должен быть уверен, что я полностью в его распоряжении.
      — Спасибо, спасибо, — бормотал Фантоцци; ему все еще было немножко не по себе.
      — Идемте, — с улыбкой сказал тренер, поднимаясь с колен. — Корт номер четыре. Вот это желтые мячи фирмы «Данлоп». Они новые, и ими нам будет удобно играть.
      — Да, хорошо, — ответил Фантоцци, — но я тоже купил новые мячи, а мне, знаете, не хотелось бы слишком много тратиться на эту прихоть…
      — Не беспокойтесь, — прервал его, улыбаясь, тренер, — это подарок, который я делаю каждому новому ученику.
      Они вступили в упорный поединок.
      — Браво! — сразу же сказал инструктор. — Вы просто молодец. Совсем не похожи на начинающего, вы уже играли, правда?
      — Да нет, что вы, — ответил Фантоцци. — Только один раз с моим сослуживцем.
      Инструктор ограничился улыбкой.
      — Молодец! — восклицал он при каждом ответном ударе Фантоцци, даже самом неловком. — Великолепный удар, что и говорить, отличный удар, у вас настоящий талант. Одним словом, у вас способности к теннису, вы обладаете чувством мяча, хорошо работаете ногами…
      У Фантоцци то и дело перехватывало дыхание: он был возбужден, польщен, оглушен этим потоком похвал.
      Первый урок был настоящим триумфом. Ровно через час — он незаметно поглядывал на часы — учитель сказал: «Спасибо!» — перепрыгнул через сетку и с неизменной своей улыбкой протянул ему руку.
      — Превосходно, в самом деле превосходно… Всего десяток уроков, и вы уже у меня сможете участвовать в каком-нибудь любительском первенстве с шансами на победу… Завтра будем отрабатывать боковой удар закрытой ракеткой… А сейчас идемте примем душ.
      Стоя под душем, инструктор весело напевал. Фантоцци отбросил свою обычную робость и во все горло запел «Ветер играл на тысяче скрипок…»
      — Я вижу, вам весело. Вот увидите, теннис доставит вам много радости.
      Он ожидал его у выхода из душевой с книжечкой квитанций в руках.
      — Вот, сто занятий по десять тысяч за каждое, если хотите, можете заплатить прямо сейчас.
      Фантоцци на мгновенье лишился дара речи.
      — Мне придется выписать чек, вряд ли у меня найдется такая сумма наличными…
      — Как вам будет удобно… Мне все равно…
      Инструктор улыбался. Фантоцци, еще мокрый, вытащил свою чековую книжку и снова застыл неподвижно.
      — Извините, господин инструктор, но сейчас у меня на счету в банке не вся эта сумма… мне, знаете ли… не хотелось бы…
      — А вы выпишите четыре чека на мое имя вперед, каждый по двести пятьдесят тысяч, и поставьте разные числа, — ответил тот и любезно засмеялся.
      В то время как Фантоцци подписывал и отрывал чеки, тренер бормотал:
      — Ах, наш будущий чемпион… Молодец, молодец… Вот увидите…
      Фантоцци вернулся домой с таким видом, будто он уже победил на первенстве Италии, его выпученные глаза сверкали беспокойным блеском. Ему не удалось заставить себя проглотить кусок, он заперся в уборной с ракеткой и отработал несколько ударов без мяча.
      Его жена Пина, подглядывавшая в замочную скважину, слегка встревожилась. Она только спросила:
      — Ну, как прошел урок?
      — Какой урок? — ответил он вопросом на вопрос, изображая полнейшее безразличие.
      Ночью ему снились странные, беспокойные сны: он выиграл со счетом 6:0, 6:0 у Кальбони и стал победителем турнира их фирмы, получив кубок из рук синьорины Сильвани. Потом его пригласили участвовать во всеитальянском чемпионате, и он состязался с лучшими ракетками страны. С него лил пот, он вертелся в постели как безумный, издавая то и дело стоны и глухо вскрикивая. Пина глядела на него, уже не на шутку обеспокоенная.
      Утром на работе он несколько раз отрепетировал в коридоре боковой удар закрытой ракеткой, предварительно каждый раз проверяя из осторожности, нет ли кого поблизости; потом, готовясь принять отлетевший от стены высокий мяч, он подскочил и нанес страшной силы удар, который пришелся по зубам проходившего мимо графа Коломбани, начальника Общего отдела, и послал его в нокаут. Фантоцци молниеносно спрятал все свое теннисное снаряжение, и Коломбани, подумав, что у него сердечный приступ, велел немедленно отвезти себя в реанимационное отделение больницы Сан-Камилло.
      В четверть первого, не успел прозвонить звонок на обед, Фантоцци пулей вылетел из кабинета: он не хотел опаздывать на тренировку. Инструктор пришел с опозданием на десять минут, он улыбался, но улыбка его была какая-то иная, нежели накануне. Фантоцци она показалась чуть-чуть насмешливой. Тренер даже не подумал извиниться за опоздание и начал расспрашивать его о работе — чем именно он занимается, где, как, с кем и зачем, — и таким образом пропало добрых шестнадцать минут.
      — Начнем? — решился наконец робко спросить Фантоцци.
      — Разумеется… я готов. — И инструктор перепрыгнул через сетку. — Вы принесли мячи?
      — Нет, я думал, у вас есть.
      — Подождите минутку, я схожу в раздевалку и принесу два новых комплекта.
      Он заставил себя ждать двенадцать минут.
      — Ну вот и мячи. — Он послал в него все шесть. — Потом, когда кончим, вы мне за них заплатите.
      Они начали перебрасываться мячами; тренер был рассеян и не подбодрил его ни словом.
      Отбивая первые шесть подач, Фантоцци забросил три мяча за боковую линию, два раза позорно промазал, а последний мяч, задыхаясь, отбил с такой яростью, что тот отлетел за полтора километра на автостраду.
      — А мы не попробуем боковой удар? — спросил он робко.
      — Сегодня — нет, я вынужден вас оставить на десять минут раньше, потому что у меня встреча с президентом теннисной федерации Италии. — Взглянув на часы, он добавил: — Спасибо, на сегодня достаточно. Вы мне должны четырнадцать тысяч за мячи. Жду вас завтра в обычное время без опозданий. — Фантоцци в его взгляде почудилась скрытая угроза.
      На следующий день, когда он явился на корт, тренер уже был там и разговаривал с другим теннисистом. Фантоцци приветствовал его издали:
      — Добрый день, господин инструктор.
      Но тот не удостоил его даже взглядом. Он четверть часа прождал инструктора на своей половине площадки, демонстративно не трогаясь с места, готовый начать поединок, но, когда увидел, что тот вместе со своим собеседником удаляется по направлению к раздевалкам, решился его окликнуть:
      — Извините, а что делать мне?..
      Инструктор, не глядя на него, сделал рукой жест, означавший: «Вы что, не видите, я разговариваю», и продолжал свой путь в сторону раздевалок. Фантоцци остался один на корте. Он начал сочинять про себя разные ядовитые фразы, которые скажет тренеру:
      — Простите, но не будете ли вы так добры объяснить ваше поведение?
      Или же:
      — Послушайте, вы, может быть, думаете, что деньги, которые я вам заплатил вперед, не мои, что я ограбил какой-нибудь банк?
      Или:
      — Синьор, если вы полагаете, что наши отношения…
      — Чего это ты там бормочешь?
      Тренер незаметно подошел к нему сзади, и у Фантоцци от страха сжалось сердце и перехватило горло.
      — Я репетирую… произношу фразы, которые мне нужны по работе… я вовсе не хотел…
      — Меня ни капельки не интересует твоя частная жизнь, а потому заткнись!
      И он направился на свою половину корта. Фантоцци подумал, что тренер шутит, и улыбнулся, однако колени у него слегка дрожали.
      — Что это тебе кажется таким смешным? — Тренер резко остановился, не оборачиваясь.
      — Я… я и не думал смеяться, — ответил Фантоцци.
      Во рту у него от волнения пересохло, а тренер пошел дальше и, дойдя до края площадки, повернулся. Тут только Фантоцци заметил, что он без ракетки.
      — Ну как, попробуем сегодня боковой удар? Ты не против?
      Инструктор с угрожающим видом приблизился к сетке.
      — Это кому ты вздумал тыкать?
      — Да я… — Фантоцци побледнел. — Мне показалось, что вы ко мне обращаетесь на «ты», вот и я решил…
      — Ах, тебе показалось! — Я называю тебя на «ты», болван несчастный, так же, как всех остальных своих учеников. Может, тебе захотелось какого-то особого отношения?
      Фантоцци отрицательно замотал головой.
      — Тогда играй и не разевай пасть!
      Фантоцци знаками показал тренеру, что у него нет ракетки.
      — Она у меня есть. Но сейчас ты играй один, а я буду следить за тобой и делать замечания всякий раз, как ты ошибешься… Так всегда делают, или, может быть, ты собираешься учить меня, как вести занятия?
      Фантоцци вновь покачал головой и, пока инструктор возвращался на край корта, искоса глянул на часы: уже час дня, а в двадцать минут второго он должен закончить занятия, успеть принять душ, обтереться и как сумасшедший мчаться на службу.
      — Ты что делаешь? Смотришь на часы? А ну дай-ка их сюда, никаких часов, когда играешь в теннис!
      Тренер опустил его часы в карман, уселся в тени на скамеечке, вытащил детский комикс и погрузился в чтение.
      Фантоцци застыл на месте от изумления, а тот, не поднимая глаз от журнала, крикнул ему:
      — Эй, ты что там окаменел? Начнешь ты играть или нет? Идиот!
      Весьма смущенный, Фантоцци начал перекидывать мяч на пустую половину площадки. Когда он подал все шесть мячей, то перешел на другую половину поля и повторил операцию в обратном направлении. Инструктор ни разу не поднял глаза и не сказал ни слова.
      — На сегодня хватит!
      И тренер по теннису поднялся и направился к раздевалкам.
      — Извините, а мои часы! Вы забыли отдать мне часы!
      — Конфискованы! — ответил тот, не останавливаясь. — Если ты хочешь стать хорошим теннисистом, то должен позабыть о часах, бестолочь!
      На следующий день инструктора нигде не было видно. К Фантоцци подошел теннисист, которого он видел накануне, и сообщил:
      — Сегодня его не будет, он велел передать, что ты должен отработать боковой удар.
      Фантоцци принялся играть один, но вдруг заметил за олеандрами жену и дочь.
      — Пина, это ты?
      Они вышли из-за кустов.
      — Я хотела сделать тебе сюрприз! Мы пришли поглядеть, как ты играешь.
      Он был немного раздосадован, но продолжал посылать мячи «Данлоп» на другую половину корта.
      — А где же твой тренер? — спросила Марианджела.
      — Мы решили, что сегодня я должен потренироваться один, — сказал он и прочел в глазах жены недоверие.
      А на следующий день, когда он с неохотой выходил из кабинета, чтобы отправиться на теннис, у него на столе зазвонил телефон: это был инструктор.
      — Ну где ты там, почему не идешь? До сих пор все были шуточки, а вот теперь мы примемся за дело всерьез!
      Преисполненный надежды, Фантоцци поспешил на корт. Тренер ожидал его у автостоянки, он сам открыл дверцу его «бьянкины» и сказал:
      — Идем скорее, нужно кое-что постирать!
      — Что вы сказали? — не понял Фантоцци.
      — То, что слышал, дорогой мой. Ты что же, болван, хочешь, чтобы от теннисиста воняло и все зажимали нос? Разве ты когда-нибудь видел Коннорса, Ворга или Панатту в грязных майках?
      Они вошли в какой-то чулан рядом с раздевалкой, на полу лежала груда грязного белья.
      — Вот, гляди, какая мерзость. На, держи мыло, вот отличная щеточка, там есть холодная и горячая вода, а потом ты перейдешь вот сюда… — и он подтолкнул его к двери соседней каморки, — здесь ты все высушишь на трубах центрального отопления и хорошенько отгладишь. Ясно?!
      И в его глазах молнией сверкнула угроза. Фантоцци разглядел, что большая часть грязного белья не имела никакого отношения к теннису: нижнее белье и множество простынь.
      — Извините, но при чем тут простыни? К тому же…
      Но учитель резко оборвал его:
      — Послушай, проклятый кретин, на чем, по-твоему, должны спать чемпионы? На голой земле, как мразь вроде тебя?
      И вышел из чулана. Но сразу же вновь появился на пороге.
      — Чтобы не позже, чем через три часа, все было готово! Ясно?!
      — Через три часа? — жалобно пробормотал Фантоцци. — Так ведь я должен вернуться на работу!
      — И ты еще хочешь стать чемпионом, когда тебя волнуют такие глупости? Иди-иди, принимайся за дело!
      — Разрешите мне хотя бы позвонить, — взмолился Фантоцци.
      — Да перестань наконец морочить мне голову! — заорал тренер и исчез.
      Через три часа он все закончил и стал ждать тренера, который явился лишь в семь вечера.
      — Ты еще здесь? Убирайся, не путайся под ногами, у меня дела.
      И ввел в раздевалку негритянку-балерину, надушенную так сильно, что у Фантоцци закружилась голова.
      За ужином Пина после почти сорокаминутного молчания сказала ему:
      — Сегодня звонили с работы… — и не закончила фразу, которая так и повисла в накаленной атмосфере комнаты.
      — Я все тебе объясню… не задавай вопросов, — попросил он. — У меня и без того полно неприятностей… Потом, потом…
      И пошел спать, потому что после такой тяжелой работы валился с ног от усталости.
      На следующий день тренер по теннису, улыбаясь, поспешил ему навстречу, сжимая ракетку.
      — Протяни-ка руки.
      — Зачем? — спросил Фантоцци.
      — Руки, вытяни руки перед собой ладонями вниз!
      И так хватил его по костяшкам пальцев ракеткой — «Спелдинг», что Фантоцци взвыл от боли.
      — Это тебе за то, как ты выгладил теннисные майки, мерзкая, грязная свинья! А теперь живо принимайся за работу и, пока не кончишь, не вздумай даже тронуться с места!
      На полу высилась куча грязного белья. Фантоцци решил, что его тренер наверняка владелец или заведующий районной прачечной. Он запер Фантоцци в чулане, повернув ключ на два оборота, и ключ унес с собой.
      — И гладь получше, не то я тебе покажу! — донесся из-за двери его угрожающий голос.
      Фантоцци остался один.
      Поглядев на ожидавшую его работу, он уткнулся головой в гору грязных простынь и зарыдал.
      В дверь осторожно постучали.
      — Уго, ты здесь? Открой, в чем дело?
      Это был голос его жены.
      — Уходи, прошу тебя, Пина, я тебе после все объясню.
      Дождавшись, пока жена уйдет, он принялся за работу с огромным рвением, потому что боялся новых наказаний. Часа через два он заснул на груде трусов. А когда проснулся, то никак не мог понять, где находится; потом постепенно пришел в себя, но, обретя чувство места, не обрел чувства времени. Он долго еще работал, пока его вновь не одолел сон. Утром его пинком разбудил тренер.
      — Вот тебе, чемпион, кое-что на завтрак, ты должен быть в форме, чтобы хорошенько работать… Вижу, ты немного отстаешь… Имей в виду: скоро привезут новую партию белья! — И протянул ему правую руку.
      Фантоцци пожал ее со словами:
      — Доброе утро, синьор.
      — Нет-нет, — запротестовал тот, — так не пойдет, дорогуша!
      И снова протянул руку перед собой, а когда Фантоцци вновь собирался пожать ее, резко поднял вверх, ударив его по губам большим стальным перстнем.
      — Мне больно! — ахнул Фантоцци, и из губы у него закапала кровь.
      — Именно это я и собирался сделать. Ты не должен пожимать мне руку, а как уважающий себя прилежный ученик, должен каждое утро при встрече со мною целовать ее… Если хочешь стать чемпионом!
      С этими словами он снял крышку с маленькой кастрюльки с фасолевым супом, в котором плавала также лапша и высовывались мясные кости.
      Фантоцци с благодарностью поцеловал ему руку и принялся жадно хлебать суп.
      — Не спеши, не спеши, — предостерег его инструктор, — ты же подавишься, дурак!
      С автостоянки донесся резкий скрежет тормозов.
      — Вот, еще привезли тебе работу.
      Двое грузчиков обрушили в чулан целую лавину белья, погребя под нею Фантоцци.
      — Вы меня подвезете? — спросил инструктор шофера. — Чао, вонючка, — попрощался он с Фантоцци. — У меня еще полно дел.
      Фантоцци услышал, как он запирает дверь на двойной поворот ключа и вынимает ключ. Потом раздался шорох колес по асфальту.
      На следующее утро… или вечер — он уже не мог с точностью сказать — его разбудил какой-то странный шум; он огляделся вокруг и понял, что это скрипит маленькая деревянная дверца, проделанная в нижней части двери. В отверстии появилась алюминиевая кастрюлька с супом, деревянная ложка и рука тренера, проталкивающая их внутрь чулана.
      — Как поживает наш чемпион? — Это был его голос. — Извини, что заставляю тебя работать в темноте, но надо экономить электроэнергию. Но ты не беспокойся, через несколько дней все привыкают и потом работают как следует.
      Учитель тенниса не снимал руку с кастрюльки, и Фантоцци догадался: если он хочет есть, то должен поцеловать руку, что он поспешно и проделал. Едва он принялся за суп, тренер погасил свет.
      Для Фантоцци настал один из самых мрачных и тяжелых периодов в жизни: каждые шесть часов приезжал грузовичок и привозил новую партию грязного белья, а через дверцу забирали выстиранное и выглаженное. Каждый день ровно в полдень инструктор приносил обед. Однажды Фантоцци спросил у него:
      — Извините, а когда мы попробуем боковой удар?
      Тот не удостоил его ответом, и Фантоцци был уверен, что тренер плюнул в кастрюльку с супом.
      Кто знает, ночь сейчас или день? Его разбудил странный звук: кто-то еле слышно скребся в дверь. Это была Пина.
      — Уго, — прошептала она, — вчера второй раз приходили с работы, а потом звонил Филини и сказал, что там очень недовольны твоим поведением.
      Фантоцци притворился, будто не слышит, но в голове у него уже созрел план.
      Он притаился, приблизив лицо к самой прорези в двери, и начал терпеливо ждать. После девяти часов ожидания дверца отворилась, и появилась кастрюлька, но руки инструктора не было видно.
      — Прошу вас… протяните руку, чтобы я мог выразить вам мое уважение, — умоляющим тоном проговорил Фантоцци.
      В отверстии появилась рука. Фантоцци нежно взял ее в ладони и изо всех сил вцепился в нее зубами. Учитель выл от боли, а Фантоцци, не разжимая мертвой хватки, шипел:
      — Открой дверь, мешок с дерьмом, проклятый осел, или я откушу тебе руку!
      Тренер по теннису отворил дверь, и Фантоцци, не разжимая зубов, заставил его довести себя до бара у теннисных кортов, где и продиктовал свои условия.
      Он потребовал две тысячи лир и велел вызвать ему такси, чтобы вернуться домой.
      Инструктор на все согласился. Приехав домой, Фантоцци в ужасе забаррикадировался в квартире. Он потерял деньги, заплаченные за уроки, и все свое новенькое снаряжение для игры в теннис.
      Назавтра на работе на вопрос Кальбони: «Ну, как идет твой теннис, толстячок?» — он ответил жестом: мол, ничего себе, помаленьку.

Ответ в теме: ТРЕНЕР ПО ТЕНЕСУ

Вы можете использовать BBCodes для форматирования вашего текста.
Ваш аккаунт не может использовать продвинутые BBCodes, они будут удалены перед сохранением.

Ваша информация:




:bye: 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-)